I. 1. Мне кажется, что как «народ», названный некогда «Божиим», разделился на двенадцать колен и над всеми коленами было поставлено племя левитов, разделившееся в свою очередь ради служения Богу на несколько семейств – священнических и левитских, таким же образом, думаю, весь народ Христов, согласно «сокровенному сердца человеку», в тайне называясь Иудейским , в духе обрезанный, весьма таинственным образом обладает отличительными чертами колен: очень ясно учит этому Иоанн в Откровении; для тех же, кто умеет слушать, не умолкли и остальные пророки.
2. Иоанн говорит следующее: И увидел я другого ангела, восходящего от восхода солнца, имеющего печать Бога живого и вскричал он голосом великим четырём ангелам, которым дано было причинить вред земле и морю, говоря: не причините вреда ни земле, ни морю, ни деревьям, пока мы не запечатлеем рабов Бога нашего на челах их. И услышал я число запечатлённых, сто сорок четыре тысячи запечатлённых из всех колен Израиля: из колена Иуды двенадцать тысяч запечатлённых, из колена Рувима двенадцать тысяч.
3. И по перечислении по порядку остальных колен кроме колена Дана через некоторое время добавляет: И увидел я и, вот, Агнец, стоящий на горе Сион и с Ним сто сорок четыре тысячи, у которых имя Его и имя Отца Его написано на челах их. И услышал я голос с неба, словно голос вод многих, как глас грома великого и голос, который я услышал подобен голосу играющих на лирах своих, сопровождающих пение своё лирами. И поют они песнь новую перед престолом и перед четырьмя животными и старцами. И никто не мог научиться песне этой, кроме ста сорока четырёх тысяч, искупленных от земли. Они те, которые не осквернились с жёнами, ведь они девственники. Это те, которые следуют за Агнцем, куда бы он ни пошёл. Они были искуплены от людей как начаток Богу и Агнцу. В устах их не было найдено лжи: они непорочны .
4. То, что это говорится Иоанном об уверовавших во Христа и о тех, которые происходят из колен, даже если и окажется, что по происхождению они не восходят к семени отцов[146], можно наглядно показать следующим текстом: Не причините вреда, говорит он, ни земле, ни морю, ни деревьям, пока мы не запечатлеем рабов Бога нашего на челах их. И услышал я число запечатлённых, сто сорок четыре тысячи запечатлённых из всех колен сынов Израиля.
5. (2) Итак, запечатлённых из всех колен сынов Израиля на челах их по числу сто сорок четыре тысячи. Затем у Иоанна говорится, что у каждого из этих ста сорока четырёх тысяч имя Агнца и Отца Его написано на челе его, потому что они девственники и не осквернились с женщинами.
6. Может ли быть какая другая печать на челах их кроме как имя Агнца и Отца Его, если, согласно первому тексту, на челах лежит печать, а согласно второму, на них начертаны письмена, составляющие имя Агнца и имя Отца Его?
7. Но если, как мы уже доказали, те, которые произошли из колен, отождествляются с девственниками и редко встречается верующий, по плоти принадлежащий Израилю, можно было бы осмелиться сказать, что число в сто сорок четыре тысячи не достигается верующими, по плоти восходящими к Израилю, и тогда ясно, что сто сорок четыре тысячи образуются из язычников, следующих божественному слову[147] и не осквернившихся с женщинами. Так что мы не отошли бы от истины, утверждая, что начатками каждого колена являются его девственники[148].
8. И действительно, затем добавляется:
Они искуплены от людей в начаток Богу и Агнцу, и в устах их не найдено лжи: они непорочны.
Не следует упускать из виду, что этот текст – относительно ста сорока четырёх тысяч девственников – предполагает духовный смысл. Теперь, однако, мне представляется излишним и противоречащим нашей цели приводить изречения пророков, научивших нас этому о тех, кто происходит из язычников.
II. 9. (3) – Что же это всё принесёт нам? – скажешь ты, Амвросий[149], читая эти слова, ты – воистину человек Божий, человек во Христе в, стремящийся быть Духовным, не человеком более[150].
Происходящие из колен[151] приносят через Левитов и Священников десятую часть своих доходов и начатки плодов Богу. Они обладают только этими десятинами и начатками. Левиты же и священники, пользуясь только десятинами, приносят десятины Богу через Первосвященника и, я полагаю, что также и начатки.
10. Очень многие из нас, следующих словам Христа, отдавая очень большую часть времени земной жизни и посвящая Богу лишь немногие дела, возможно, подобны тем, происходящим из колен, которые имеют мало общения со священниками и скупо содержат службу Божию. Преданные же слову Божию и действительно находящиеся больше в услужении Богу справедливо будут называться Левитами и священниками, согласно превосходству их деятельности в этой сфере.
11. Пожалуй, превосходящие всех и, так сказать, имеющие первые места среди людей своего поколения будут первосвященниками по чину Аарона, а не по чину Мелхиседека. Ибо, если кто–либо будет возражать против этого толкования, считая, что мы поступаем нечестиво, прилагая имя Первосвященника к людям, потому что во многих местах Иисус проповедуется как Великий Священник – мы имеем «великого Первосвященника прошедшего небеса, Иисуса, Сына Божия» , – против него нужно сказать, что апостол одобрил то, что пророк сказал о Христе: «Ты священник вовек по чину Мелхиседека» , а не по чину Аарона. И мы, заимствуя у него это различение, говорим, что люди могут быть первосвященниками по чину Аарона, по чину же Мелхиседека только Христос Божий.
12. (4) Итак, с тех пор как все наши деяния и вся жизнь, поскольку мы стремимся к лучшему, преданы Богу, и мы хотим, чтобы все они были начатками, отобранными из многочисленных начатков, — только бы нам не впасть в заблуждение, думая так — не должны ли были мои исследования [быть посвящены] только изучению Евангелия, после того как по плоти мы были отделены друг от друга[152]? Ибо нужно осмелиться сказать, что Евангелие – начаток всех Писаний.
13. Должны ли были начатки моей деятельности стать чем–то другим, нежели только начатками Писаний с момента моего возвращения в Александрию?
Следует знать, что не одно и то же начатки и первые плоды, так как начатки приносятся после жатвы, первые же плоды перед ней[153].
14. Итак, не было бы ошибочным сказать, что в Писаниях, передаваемых Преданием, и считающихся во всех Церквах Божиих за Божественные, закон Моисея представляет собой первые плоды, а Евангелие начатки. Ибо после всех плодов пророков, бывших до Господа Иисуса, проросло совершенное Слово.
III. 15. Если же кто–то будет возмущён тем, каким образом мы даём объяснение начаткам, утверждая, что, поскольку за Евангелием следуют и Деяния апостолов, наше толкование начатков, согласно которому Евангелие является начатком всего Писания, не выдерживает критики, следует ответить ему, что в Посланиях, переданных нам, можно обнаружить мысль мудрых во Христе людей, которым Он помогает, но чтобы им поверили, они нуждаются в свидетельстве, находящемся в словах Закона и Пророков: так что нужно сказать, что Писания Апостолов мудры, достойны веры и очень справедливы, но, однако, не могут сравниться с «Так говорит Господь Вседержитель» .
16. И поэтому подумай, что имеет в виду Павел, когда, говоря: «Всё Писание богодухновенно и полезно» , о своих собственных письменах добавляет:… «я говорю, а не Господь в» и «Во всех Церквах постановляю» и «страдания, какие я претерпел в Антиохии, в Иконии, в Листрах» и аналогичные этим, иногда им использовавшиеся *** апостольской властью ***, однако, не смешиваемые со словами, произнесёнными по божественному вдохновению.
17. Зато нужно заметить, что Ветхий Завет — не Евангелие, поскольку «не показывает грядущего», но только предвозвещает его. Весь же Новый Завет является Евангелием, не только потому, что утверждает с самого начала Евангелия: «Вот Агнец Божий, берущий грех мира» , но и заключает в себе разнообразные восхваления и учения Того, благодаря Кому Евангелие стало Евангелием.
18. Кроме того, если Бог в Своей Церкви поставил пастырями и учителями апостолов, пророков и евангелистов, то если мы исследуем, что есть дело Евангелиста – не только рассказывать, каким образом Спаситель исцелил слепого от рождения, воскресил мёртвого, уже смердевшего, или свершил что–то чудесное, но и призывать этими словами увещания к пробуждению веры в то, что было нам передано относительно Иисуса – мы не поколеблемся сказать, что написанное апостолами является некоторым образом евангелием.
19. Если кто–то отвергает наше второе объяснение, говоря, что мы не правы, называя весь Новый Завет Евангелием, потому что Послания не носят этого названия, на это нужно ответить, что в многочисленных местах Писаний два объекта или более обозначены одним и тем же именем, словом, которое в своём собственном смысле употребляется только для одного из них[154]. Так, несмотря на сказанное Господом: «Не называйте никого на земле учителем»[155], Апостол заявляет, что учителя были поставлены в Церкви.
20. Конечно, они не будут учителями в строгом смысле евангельского слова. Также каждая буква в Посланиях не будет мыслиться Евангелием, если её сравнивать с изложением деяний, касающихся Иисуса, страданий и слов Его.
Однако Евангелие – начаток всего Писания, и начатки всех наших дел, которые мы надеемся предпринять, мы посвящаем начаткам Писаний.
IV. 21. (6) Я же полагаю, что четыре Евангелия являются так сказать столпами веры Церкви[156] – на этих столпах воздвигнут весь мир, примирённый с Богом во Христе, как сказал Павел: «Бог был во Христе, примиряя мир с собою» ; Иисус взял грех этого мира: ведь именно о Церкви написано следующее: «Вот Агнец Божий, берущий на себя грех мира» . И я думаю, что начатки Евангелий находятся и в тексте, который ты просишь меня по мере моих сил объяснить, в тексте Евангелия Иоанна, который, чтобы говорить о Том, чьё родословие описали другие, начинает с того, чего в нём нет.
22. Матфей написал евреям, ожидавшим сына Авраама и Давида: «Книга, — говорит он, — родословия Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Авраама» , и Марк хорошо знал, что пишет: «начало Евангелия» , конец которого, то есть Логос, бывший в начале, Логос Божий, мы несомненно находим у Иоанна. Но и Лука также… оставляет за тем, кто склонился к груди Иисуса д, самые великие и совершенные слова об Иисусе. Ведь никто из них не показал так ясно Его божество как Иоанн, который сказал от лица Христа: «Я свет миру» , «Я есть путь, истина и жизнь» , «Я есть воскресение» , «Я есть дверь» , «Я добрый Пастырь» , и в Откровении: «Я Альфа и Омега, начало и конец, первый и последний» .
23. Итак, нужно дерзнуть сказать, что Евангелия – начаток всех Писаний, начаток же Евангелий – Евангелие от Иоанна, смысл которого никто не может ухватить, не склонившись[157] к груди Иисуса и не приняв от Иисуса Марию своей Матерью. Чтобы быть другим Иоанном, нужно стать таким, во всём подобно Иоанну, словно [ставшим] самим Иисусом, как и указанно Иисусом. Ведь если у Марии нет других детей, согласно здравому о ней учению, кроме как Иисуса[158], как же Иисус говорит матери: «Вот сын твой» , а не «вот, этот тоже сын твой», это всё равно, что сказать: «Вот этот есть Иисус, Которого ты родила». И действительно, каждый, достигший совершенства, «более не он живёт, но живёт в нём Христос» , а так как «живёт в нём Христос», Марии говорится о нём: «Вот Сын Твой» – Христос.
24. Итак, нужно ли и говорить о том, каким умом мы должны обладать, чтобы по достоинству объяснить слово, хранящееся в глиняных сокровищницах в, по–простому, доступным для всех образом, словом, становящимся осязаемым для слуха, чтобы все, имеющие плотские уши, смогли постигнуть его?[159] Ибо, чтобы точно истолковать это Евангелие, нужно иметь право в полной истине сказать: «Мы имеем ум Христов, чтобы познать благодать, дарованную нам Богом» .
25. Можно показать, что весь новый Завет является Евангелием, нужно привести отрывок из Павла, в котором он пишет: «По Евангелию моему» . Потому что в Посланиях Павла мы не находим книги под названием евангелие, но всё, что он возвестил и сказал, было Евангелием. Ведь то, что он возвестил и сказал, то и записал, а то, что он записал, было евангелием.
26. Если же Писания Павла были евангелием, из этого следует, что и Писания Петра были евангелием, а вместе с тем и все те, которые показывали пришествие Христа и возвещали Его душам, желавших воспринять Слово Божие, которое стоит у Двери и стучит , желая войти в души[160].