139. Какова (природа) справедливости. можно видеть из того, что она не ведает изъятий ни в отношении к местам, ни лицам[571], ни временам, но соблюдается даже в отношениях ко врагам[572], так что если с неприятелем заключено условие о месте и дне сражения, то предупредить (назначенный) день или (переменить) место считается несправедливым. Ибо большое различие, будет ли кто нибудь захвачен в сражении и жестокой битве или же благодаря вышеупомянутому правонарушению (ап siiperiore gratia), или там еще какой либо случайности. Впрочем, (здесь нужно сделать оговорку), так как в отношении ко врагам, отличающимся особою жестокостию и вероломством, особою зловредностию, следует применять более суровое наказание, подобно тому, напр., (как Моисей поступил) с мадианитянами, которые через своих жен довели до греха многих (людей) народа иудейскаго. Бог тогда разгневался на народ отцов, (но гораздо суровее Он наказал вероломных мадианитян): Моисей, победивши (их), никого (из них) не оставил в живых (Числ. XXXI, 8 и сл,). Наоборот, гаваонитян, которые (не предпринимали против евреев) войны, а пытались хитростию склонить на свою сторону народ отцов, Иисус не истребил, а только наложил (на них) в качестве наказания особую обязанность (sed conditionis impositae afficeret injuria) Иис. IX, 20 и сл.). И Елисей не позволил Израильскому царю истребить тех сирийцев, которые мгновенно были поражены слепотою и которых он ввел в город в целях (якобы) его обложения; он говорил: «Не убивай, которых ты не пленил копьем и мечем твоим. Предложи (же) им хлеба и воды; пусть едят и напьются и возвратятся и пойдут к господину своему» (IV Цар. VI, 22)[573] (это он сделал с тем), чтобы тронутые человеколюбием они могли быть (ему) благодарными. И, действительно (denique), после того сирийские разбойники уж не нападали на землю израильскую.

140. Итак, если даже на войне справедливость не теряет своего значения, то сколь заботливее (magis) она должна соблюдатъся в мирное время? Ведь такую милость (сохранение жизни) пророк оказал тем, которые пришли затем, чтобы схватить его. Ибо царь сирийский — так читаем мы, — после того как узнал, что именно Елисей был тем, который разрушал все его намерения и замыслы, послал свое войско для того, чтобы осадить его (в Дофане). Слуга пророка Гиезий, увидев это войско, стал опасаться за (свою и Елисея) жизнь. (Но) пророк сказал ему: «Не бойся, потому что тех, которые с нами, больше, нежели тех, которые с ними» (4 Цар. VИ, 16). И по молитве пророка, глаза слуги его открылись, и он увидел гору, наполненную конями и колесницами кругом Елисея. А когда сирийцы приблизились, пророк сказал: «Да поразит Господь слепотою войско сирийское» (ст. 18)[574].

И, когда случилось так (quo impetrato), он сказал сирийцам: «Идите за мною; я провожу вас к тому человеку, котораго вы ищите (ст. 19). И увидели они Елисея, котораго хотели схватить, однако, увидев, взять его (всетаки) не смогли. Итак, ясно, что даже на войне нужно быть верным и справедливым, и что ничего хорошаго (decorum) не может быть там, где нарушается верность (принятым на себя обязательствам).

141. Интересно то (denique), что древние смягчали даже название неприятел, заменяя его словом чужеземец, так как враги, по древнему обыкновению, назывались чужеземцами[575]. Однако мы смеем утверждать (possumus dicere), что и это также заимствовано (или) из наших (книг), так как неприятелей евреи называли аллофилами или, в переводе на латинский язык, иноплеменниками, как это читаем мы в первой книге Царств: «и произошло в те дни, что иноплеменники[576] собрались на войну против Израиля» (I Цар. IV, 1).

142. Итак, основанием[577] справедливости служит вера, потому что сердца праведных помышляют о вере, и если праведник обвиняет себя, то всетаки веру он почитает за нечто предшествующее справедливости (justitiam supra fidem collocat), ибо (человек) может быть справедливым только тогда, когда он исповедует истину (истинную веру). Почему Господь и говорит через, Исаию: «Вот я полагаю (mitto) камень в основание Сиона» (Ис. XXVIII, 16), т. е., Христа в основание церкви. Ибо предметом всеобщей веры является Христос (fides enim omnium Christus), церковь же есть некоторый образ справедливости, (именно) потому, что она не знает преимуществ отдельных лиц (commune jus omnium): (как общество) она (за всех) молится, (за всех) действует и (за всех) искушается. Поэтому кто отвергается себя, тот праведен, тот угоден Христу. И Павел положил Христа основанием (Кор. III, 11), на котором мы надстраиваем дела справедливости, (так оно и должно быть), потому что основанием служит вера. (Вот почему) в дурных делах проявляется несправедливость, а в добрых — справедливость.