126. Основным началом (fons) обязанностей является благоразумие[548]. Что может быть выше (plenum) той обязанности, (которая научает) питать к своему Творцу любовь (studium) и благоговениф? Этот источник разделяется на другия добродетели. Ибо справедливость, например, не может обойтись без благоразумия, так как выяснение того, что справедливо и что несправедливо, есть дело собственно благоразумия (non mediocris prudentiae sit). Грех против этих двух добродетелей[549] (нужно признать) самым тяжелым (summus in utroque error). Ибо «кто праведнаго считает неправедным, неправедаго же праведным, тот мерзок пред Господом». «И что может прибавить неблагоразумному праведность (abundant justitiae) (Прит. XVII, 15–16)?“ — говорит Соломон[550]. В свою очередь и благоразумие не может обойтись без справедливости[551], ибо богобоязненность (pietas in deum) ест (уже) начало разумения. Запомним же поэтому (quo advertimus) ту (истину), — скорее заимствованную (у нас) мудрецами века сего, чем ими самими придуманную (inventum), — что любовь к Богу (pietas) есть основание всех добродетелей.

127. Справедливость же требует, чтобы мы прежде всего любили (pietas) Бога[552], затем отечество, далее родных (parentes) и, наконец, всех (остальных) людей[553]. Учительницей в этом случае является сама природа (quae et ipsa secundum naturae est magisterium), так как с самаго начала сознательной жизни (ab ineunte aetate), когда (в еас) только что начинают проявляться (infundi) чувства, мы уже любим жизнь, как дар Божий, любим родственников, а затем равных нам (по положению), с которыми мы желали бы составить сообщество. Отсюда рождается любовь, которая не ищет своего и себе предпочитает других[554], в которых заметно начало справедливости.

128. Всем животным врожден также инстинкт самосохранения[555], удаление от того, что для них вредно, и искание того, что полезно, напр. корм, логовища, в которых они спасаются от опасности, от дождей и солнца; во всем этом проявляется (врожденное им) благоразумие; к этому нужно добавить (succedit quoque), что все роды животных по самой природе склонны к совместой жизни; прежде всего с принадлежащими к одному и тому же роду и виду, а затем с принадлежащими и к другому роду (tum etiam caeteris); напр., стадами живут быки, лошади, притом каждая порода отдельно (et maxime pares paribus); точно также олени живут с оленями, хотя часто привязываюся и к людям (et plerumque hominibus adjungi). A что мне сказать о родительском инстинкте[556], о детенышах или о любви рождающих, — в чем по преимуществу проявляется образ справедливости?

129. И так ясно, что как эти, так и другия добродетели являются между собой тесно связанными. Ведь и храбрость, которая или защищает на войне отечество от варваров, или в обыденной жизни (domi) вступается за слабых или за товарища (при нападениях) разбойников, — исполнена справедливости; далее знать, каким образом защитить или помочь; (затем) сделать (что либо) в свое время и в своем месте (captare etiam temporum et locorum opportunitates), — также есть дело благоразумия и умеренности; сама умеренность немыслима (modum scire non possit) без благоразумия; познавать благовременность и воздавать по достоинству (secundam mensuram) имеет ближайшее отношение к справедливости; во всех же их должно сказываться великодушие и некоторое мужество ума, а нередко и тела, чтобы иметь возможность привести свое желание в исполнение.