123. Что же, разве царица Есфирь не ради избавления своего народа, что было так пристойно и честно, обрекла себя на смерть и не убоялась гнeва жестокаго царя (Есф. IV, 16 и сл.)? Даже сам персидский царь, необузданный, с надменным сердцем, счел пристойным оказать милость тому, кто возвeстил о готовившихся против него злоумышлениях, освободить народ от рабства и избавить (его) от смерти и, (наконец), не пощадить того, кто присовeтовал ему столь непристойное (Ееф. VI, 8 и сл.). По крайней мeрe того, кто был вторым после Него и первым между всеми друзьями его, он осудил на висeлицу после того, как замeтил, что тот своими коварными совeтами заставлял его быть безчестным (Есф. VII, 9).

124. Ибо та дружба похвальна, которая хранит честность; такую (дружбу) должно предпочесть богатству, почестям, власти[1021]; но она, обычно не поставляется выше честности, ибо (дружба) ниже честности. Такою была дружба Iоанафана, который по своему благочестию не убeгал от отцовскаго гнeва (offensam) и смертной опасности (I Цар., XX, 29 и сл.). Такой же была и дружба Авимелеха, который ради обязанностей гостеприимства собственную смерть предпочел предательству скрывающагося (у него) друга (I Цар. XXII, 11 и сл.).