98. Поговорим (теперь) о другом (примeрe) безконечной преданности честному (summum tenuit honestatis decorum), который имeл место во время плeнения (иудейскаго народа). Никакия бeдствия не в состоянии воспрепятствовать (проявлению) честности, ибо она сияет и среди бeдствий; даже (напротив), во время (постигающих человека) несчастий она проявляется еще замeтнeе, чем во дни благополучия. Итак, среди оков, среди войны, огня, в рабствe, которое для свободных хуже всякаго наказания, среди страданий умирающих, при гибели отечества, среди ужаса живых и крови погибших[1002] у наших предков не погасла забота о честном, — а, наоборот, (еще больше) заблистала и просияла в благочестивых сердцах (in affectibus piis) среди праха и пепла разрушеннаго отечества.
99. Ибо когда отводились в Персию праотцы наши, которые тогда были чтителями всемогущаго Бога, священники скрыли тайно в долинe полученный (ими от Бога) жертвенный огонь; (они скрыли его в одном) никому невeдомом мeстe, где был открытый безводный колодезь, которым не пользовался народ. (Место, где был скрыт) священный огонь, они примeтили священным знаком и (запечатали его своим) молчанием (II Мак. I, 19 и сл). У них не было замeтно желания закопать золото, скрыть серебро, которое они могли бы сохранить своим потомкам, — (они заняты другим): находясь среди ужасных обстоятельств (inter extrema sua) и памятуя о честном, они заботятся только о сохранении священнаго огня, чтобы не осквернили его нечестивцы, чтобы не погасила (его) кровь убитых, чтобы не уничтожили его кучи ужасных (deformium) развалин.
100. И ушли они в Персию, богатые (liberi) одной только (своей) вeрой, потому что только она и не могла быть отнята у них во время плeнения. После же продолжительнаго времени, когда Богу было угодно, Он вложил в сердце царя персидскаго, и тот приказал создать храм и возстановить в Iерусалимe богослужение по закону (еврейскому). Исполнение этого распоряжения персидский царь возложил на священника Неемию. Этот последний привел с собою внуков тех священников, которые, отправляясь из своего отечества, скрыли священный огонь, дабы он не прекратился. Пришедши же на место, о котором говорили им отцы, они не нашли огня, а (увидeли) воду. Тогда Неемия, не имeя огня для жертвоприношения, повелeл[1003] священникам черпать воду и приносить ему и (затем) кропить (ею) поверх дров. И, удивительное зрeлище! Хотя небо было покрыто тучами, вдруг заблистало солнце и зажегся большой огонь; и все, удивляясь такому явному милосердию Господню, преисполнились радостию. Неемия молился, а священники воспeвали гимн Богу. По окончании жертвоприношения, Неемия остатком воды приказал снова облить большие камни, и тотчас же (quo facto) зажегся огонь, но был пожерт пламенем огня алтарнаго[1004].
101. Когда разнеслась весть об этом знамении, то царь персидский повелeл создать храм на том мeстe, где был сокрыт огонь, а потом была найдена вода, на какое дело стекались богатыя пожертвования. Тe, которые были с Неемией, прозвали то место еффар, что значит, очищение, многими же оно называется пеффе. В писаниях же пророка Iеремии упоминается (между прочим), что он приказал взять огня тем, которые потом имeли возвратиться (qui postea essent futuri). Это был огонь, который сошел на жертву Моисея и пожрал ее, как написано: «по–тому что вышел огонь от Господа и пожрал все всесожжение, что было на алтарe (Лев. IX, 24)»[1005]. Этим огнем надо было освящать жертву. Поэтому и на сыновей Аарона, которые захотeли внести чуждый огонь, вышел огонь от Господа и пожрал их, так что они мертвыми уже были вынесены из стана (Лев. X, 1 и сл.).
101.[1006] Iеремия, придя на место (указанное ему Богом), нашел там жилище в родe пещеры и скинию, и ковчег, и внес туда алтарь кадильный и задeлал вход. Пришедшие с нем, как пристально ни разсматривали место, чтобы замeтить его, однако никак не смогли запомнить и найти его. Когда же Iеремия узнал об этих их стараниях, то сказал: «Невeдомым будет место, пока Господь[1007] не соберет собрания народа и не будет милостив. Тогда Господь покажет это и явится слава Господня (II Мак. II, 5 и сл.)».