Алонсо бросает телефон на стол.

— Вот, я сказал ей, что всё. Довольны?

Пожилая женщина напротив сверлит Алонсо взглядом, которому он хотел бы научиться. Её седые кудри собраны в пучок на макушке, и хотя ей, должно быть, не меньше восьмидесяти, на её коже почти нет морщин. Милтон Пьер стоит позади неё, скрестив руки на груди.

— Бабушка, нам пора, — говорит Милтон. — У нас встреча в магазине.

Миссис Кэтрин Пьер обрушивает всю силу своего взгляда на Милтона.

— Мы уйдём, когда я скажу.

Милтон вздыхает.

— Да, мэм.

Миссис Пьер смотрит на маму Алонсо и его тёток, которые сидят на другом конце стола.

— Вы правда хотите, чтобы мы поверили, что вы никогда не знали о магии вашего мальчика? Ни у кого из вас не было никаких догадок?

— Если бы мы знали, мы бы никогда не позволили ему влезть в эту ситуацию, — говорит Вера тихим голосом.

— Вы не знаете, какой он упрямый, — бормочет Донна. — Если он решит хранить секрет, его и дикими лошадьми не вытащить.

— Он никому не причинил вреда, — тихо говорит Эмилия.

— Не в этом дело, — говорит миссис Пьер. — Я здесь, чтобы убедиться, что целостность Совета не пострадает от какого-то переросшего ребёнка без уважения.

— Спасибо, — бормочет Алонсо, пытаясь игнорировать пульсирующую головную боль. Он провёл одну ночь в больнице для наблюдения, но ему стало только хуже. Он совсем не спал. Как он мог, когда миссис Эмберли была на два этажа выше? Думая о миссис Эмберли, он думает о Пенни, от чего пульсация становится сильнее. Что-то в груди сжимается, и Алонсо сгибается пополам, хватаясь за перед рубашки.

Он был так близок к тому, чтобы заполучить Пенни. Теперь всё кончено, даже не начавшись.

Эта мысль слишком велика. Она заполняет каждую вену в его теле и заставляет чувствовать себя слабым, будто он больше не контролирует свои конечности. Алонсо закрывает глаза, пытаясь отогнать её. Раньше он говорил себе, что Пенни лучше без него, но к чёрту всё. Он любил бы её лучше, чем кто-либо. Он защищал бы её.

Но это ложь, потому что Алонсо не смог разрушить Проклятие. Он всё-таки бесполезен.

Миссис Пьер встаёт, и хотя она на фут ниже Алонсо, она возвышается над ним во всём остальном.

— Мы не знаем, как его магия избежала печати Совета, — говорит миссис Пьер, — но чтобы это никогда не повторилось, мы потребуем, чтобы ваш ковен покинул место силы. Магия в почве слишком сильна. Возможно, именно поэтому он смог получить доступ к своим способностям.

Алонсо опускает руки на колени.

— Вы несерьёзно.

У миссис Пьер дёргается глаз, что, вероятно, означает, что она действительно серьёзна, а также что Алонсо её раздражает.

— Мам, — говорит Алонсо, надеясь, что она придумает какой-нибудь аргумент, чтобы спасти их. Но его мама просто сидит, закрыв глаза. Она как призрак самой себя.

— Мы всё равно собирались уехать, — говорит тётя Донна. — Сегодня утром Баррионы прислали нам щедрый чек. Они покупают наш дом.

— Они что?

— Алонсо! — резко обрывает Вера. — Хватит!

Алонсо таращится на неё. Это не имеет смысла. Даже если они живут через дорогу, мир дома Де Лука никогда не принадлежал Баррионам. Они могли бы обитать в другом измерении.

— Ты сказала им нет, да? — говорит Алонсо. — Ты не позволишь им это сделать.

Никто из его семьи не отвечает.

— Вау. Хорошо. — Алонсо вскакивает на ноги. — Я скажу им, куда можно засунуть свой чек…

Голос Милтона обрывает Алонсо:

— Ноги на земле, душа на льду.

Ледяная тяжесть сковывает Алонсо, и он застывает на полшаге. Логично, что кто-то использовал то же заклинание, которое Алонсо использовал на Кори. Это должно быть кармическое возмездие.

Милтон появляется перед Алонсо, выглядя разочарованным.

— Нужно сдерживаться, чувак. Всё кончено.

Алонсо не хочет, чтобы Милтон смотрел на него так. Как на клубок несбывшегося потенциала. На секунду, когда Алонсо был убеждён, что они разрушат Проклятие, он мечтал о тренировках с Милтоном. Очевидно, этому никогда не суждено случиться.

— Он не будет расстроен долго, — говорит мама Алонсо. — Он годами умолял нас уехать из Айдлвуда. Он получает именно то, что хотел.

Алонсо внезапно рад, что не может смотреть на маму. У них никогда не было особой надежды вернуть магию, но его действия сделали невозможным даже надеяться. И хуже всего то, что Алонсо хочет свою магию. Он хочет продолжать учиться, становиться сильнее, сделать свою семью гордой — сделать Пенни гордой.

Теперь это никогда не случится.

Миссис Пьер продолжает:

— Мы организуем вам временное жильё в Блумингтоне. Затем вы сможете решить, куда переехать.

Милтон шепчет несколько слов, и Алонсо снова может двигаться. Он не теряет времени, поворачиваясь к миссис Пьер и падая на колени. Она вздрагивает, когда он складывает руки в молитвенном жесте.

— Пожалуйста, — говорит Алонсо, — не заставляйте нас уезжать из Айдлвуда. Это последняя часть нашей идентичности, которая у нас осталась.

Миссис Пьер смотрит на маму Алонсо.

— Хочешь вернуть своего мальчика в реальность, или мне?

Мама Алонсо встаёт.

— Ты был прав, Алонсо. Мы смертные. И ты скоро присоединишься к нам. — Она замолкает, кончики пальцев касаются старого стола, как члена их семьи. — Нам пора начать всё заново.

— Ты не этого хочешь, — говорит Алонсо.

— Я хочу, чтобы ты был в безопасности. А это значит, что нам нужно уехать от этой семьи. — Она поднимает Алонсо на ноги, впиваясь ногтями в его руку. Затем указывает на солярий. — А теперь иди.

Милтон и его бабушка торжественной процессией следуют за Алонсо в солярий. Его мама и тётки уединяются в другой части дома, потому что смотреть, как их семья снова теряет магию, слишком тяжело для любой из них.

Алонсо один.

Он стоит посередине комнаты. Миссис Пьер стоит на севере, Милтон — на юге. Алонсо потеет, и когда они поднимают руки, слова сами срываются с его губ.

— Если я такой впечатляющий, вам не стоит запечатывать мою магию. Обучите меня, и я буду работать на Совет. Я сделаю что угодно. — При очередном остром взгляде Милтона Алонсо добавляет: — Мэм.

Миссис Пьер выглядит так, будто хочет дать ему пощёчину.

— Может быть, в другой вселенной, мальчик. Но это будет не твоя история.

Алонсо смотрит на телефон. Экран загорается от очередного сообщения от Пенни, но он не может открыть его. Он не хочет говорить ей, что теряет магию, потому что это единственная причина, по которой она в нём нуждалась. Что он может предложить ей теперь, кроме плохого характера и худшей репутации?

— Ты готов? — говорит Милтон.

— Кончай с этим, — бормочет Алонсо.

Они поднимают руки. Они говорят тихо, возможно, потому что не хотят, чтобы Алонсо слышал.

Он закрывает глаза.

Его мама была права. Алонсо никогда не хотел магии, и он наконец получает желаемое. Но когда вены Алонсо начинают пульсировать, его тело мгновенно покрывается потом. Слова становятся громче. Он затыкает уши, выкрикивает что-то, чего даже сам не понимает, но слова запечатывающего заклинания невозможно не слышать:

«В каждой щели, забери каждую каплю.

Забудь себя, что движется сквозь Завесу.

Забудь слова, забудь чувство

сверкающей в крови.

Похорони силу, запечатай эту ведьму

в узы нерушимые,

пока в прах не обратится».

Когда они говорят, они движутся с севера и юга на восток и запад. Словно поворачивают гигантский ключ в замке.

Никто не сказал Алонсо, что будет больно. Боль похожа на то, как если бы его внутренности спрессовали в один из тех крошечных кубиков мусора. Алонсо чувствует, что кричит, но больше ничего не слышит.

Пока заклинание не заканчивается, и его магия не запечатана.

Алонсо лежит на полу, задыхаясь. Часть его стала непознаваемой даже для него самого. С этого момента будет «до» и «после». Алонсо проживёт остаток жизни в «после». Он уже скучает по гудению магической энергии под кожей.

Он не осознавал, что она была там, пока не стало слишком поздно.