Еже усты къ устом беседова твоа святыни къ мне, честнейшій мой господине[393] отче, таже[394] и писаніиця[395] о том же присылал ми еси: требуеши от моеа худости написано послати тебе слово полезно — еже къ благоугоженію Божію и къ ползе души. И азъ, господине,[396] человекь грешенъ и неразумен /л но/ есмь и всеми страстми побеждаемь[397], боахся начати такову вещь. Того ради отрицался есмь и отлагалъ. Но понеже духовнаа твоа любовь устрой мя еже дръзнути ми выше меры моеа — писати тебе подобающяа, того раді убедихся на се.
Въпрошеніе же твое пръвое о помыслех блудныхъ: како съпротивитися имь.
И о сем не тебе точію тщаніе и подвигь, но и всем подвизающимся съ Богомь, понеже веліа сіа борба, глаголють отцы, сугубу рать имеа: въ души и теле, — и не имат нужднейши сего естество. Того ради любящим же мир сей в пище и покое веселятся. Это и есть правый путь — претерпевать искушения скорбей за благочестие. И на этот путь направляя, Бог страдальцев Своих приводит в жизнь вечную. И этого ради с радостью подобает шествовать нам непорочно этим путем, следуя заповедям Господним, всем сердцем благодаря Его, что послал нам благодать эту, возлюбив нас, — непрестанно молясь благости Его, поминая конец жизни этой скорбной и бесконечное блаженство будущего века. И Бог, податель всякой радости и утешения, утешит сердце твое и сохранит тебя в страхе Своем молитвами Пречистой Богородицы и всех святых.
Незабвенным же Господа ради сделай и меня, грешника, в молитвах своих, говорящего тебе хорошее, а не делающего, да Господь выведет меня из потопа страстей и из трясины грехов.
О чем устами к устам беседовала твоя святыня со мной, честнейший мой господин отец, затем и писаньица о том же присылал ко мне: требуешь от моей худости написанным послать тебе слово полезное, — о благоугождении Богу и о пользе душе. А я, господин, человек грешный и неразумный, и всеми страстями побеждаемый, боялся приняться за такое дело. Поэтому отказывался и откладывал. Но поскольку духовная твоя любовь заставила меня дерзнуть на то, что выше моей меры, — писать нужное тебе, постольку я решился на это.
Вопрос твой первый о помыслах блудных: как сопротивляться им.
В этом не у тебя только труд и подвиг, но у всех подвизающихся с Богом, потому что тяжелая эта борьба, говорят отцы, из двойной войны состоит: в душе и в теле, — и нет труднее ее у естества. По этой кре/л. но об./пце тщатися подобаеть и трезвьно и бодрено съблюдати свое сердце от сихь помыслъ и, страх Божій имеа пред очима, поминати обещаніе наше, еже исповедахомь, — пребывати въ целомудріи и чистоте. Целомудріе же и чистота — не вънешнее точію житіе, но съкровенный сердца человекь, егда чистотьствуеть от сквернных помыслъ. Тем же всячьскы потъщателно отсецати сіа помыслы; сію же победу велію на нихъ поставляти — еже молитися Богу прилежно, якоже предаша святіи отцы, — различны/, j. ж/ми образы, единем же разумомь. Овъ убо рече, от Давида пріемь, сице молитися: «Изгонящеи мя ныне обыдоша мя». «Радости моа, избави мя от обышедших мя». Инъ же от тех же глаголеть сице: «Боже, въ помощь мою вънми», — и сим подобная. Инъ же — пакы от тех: «Суди, Господи, обидящим мя и възбрани борющим мя» и прочее псалма.
Призывай же на помощь и яже слышиши въ Писаніих подвизавшихся о целомудріи и чистоте. Егда же зелне належит ти брань, абіе въставь и на небо очи и руце простеръ, молися /л ш об./ сице: «“Ты силенъ еси, Господи”, и Твой есть подвигь, Ты ратуй и победи въ томь, Господи, о насъ». И възопи къ Всесилному въ помощехъ смиренеми вещанми: «Помилуй мя, Господи, яко немощенъ есмь». Сіе убо преданіе святыхь есть. И аще въ сих бореніихь, проходя, будеши, познаеши искусомь, яко благодатію Божіею сіа сими зелне побеждаются.
Всегда же Ісусова имене оружіемь рани ратникы: крепчайши бо сеа победы несть.
Съхраняй же ся от виденіа лиць и слышаніа беседъ таковых, /л. н2/ иже въздвижут страсти и възъставляют нечистыя помыслы, и Богъ съблюдет тя. И сіа убо о сихь.
Въторое же въпрошеніе твое о хулном помысле.
И сій помыслъ безстуденъ и лютъ есть[398] зело. Стужает же крепце и не постоателне. И не точію ныне, но и древле бысть, и великымь отцемъ и святымь мученикомь, и въ самое то время, егда хотяху мучители предаати телеса их на раны и смерти горкыя исповеданіа ради веры еже въ Господа Бога нашего Ісуса Христа. И на сій помыслъ победу имети сице /л. 142об./ — еже не свою душу, но нечистаго беса виновна быті сему. Глаголати же противу хулному духу сіа: «Иди за мя, сатана! Господу Богу моему поклонюся и Тому единому послужу. Тебе причине очень стараться подобает и трезвенно и в бодрости сохранять свое сердце от этих помыслов и, страх Божий имея пред очами, помнить обещание наше, которое мы исповедали, — пребывать в целомудрии и чистоте. Целомудрие же и чистота — это не внешняя только жизнь, но — сокровенный сердца человек когда остается чистым от скверных помыслов. Потому надо всячески тщательно отсекать эти помыслы; а оружие против них следует применять такое — молиться Богу прилежно, как научили святые отцы, — различными способами, тождественно же по смыслу. Один ведь говорит, что, от Давида научившись, молится так: «Преследующие меня ныне окружили меня» (Пс. 16, 11); «Радость моя, избавь меня от окруживших меня» (ср.: Пс. 30, 16). Другой из них говорит так: «Боже, о помощи мне услышь» (Пс. 70, 12), — и тому подобное. Другой — тоже из тех же: «Суди, Господи, обижающих меня и запрети борющимся со мной» (Пс. 34, 1), — и дальнейшее псалма.
Призывай также на помощь тех, о ком слышишь в Писаниях как о подвизавшихся в целомудрии и чистоте. Если же тяжелой оказывается для тебя брань, тут же встав и к небу очи и руки устремив, молись так: «“Ты силен, Господи” (Пс. 88, 9), и Твой это подвиг. Ты воюй и победи в этом, Господи, за нас». И воскликни, обращаясь к Всесильному в помощи, смиренным голосом: «Помилуй меня, Господи, ибо я немощен». Таково предание святых. И если это в борьбе применять будешь, узнаешь по опыту, что благодатью Божией враги этим решительно побеждаются.
И всегда Иисусова имени оружием наноси раны ратникам: крепче ведь этой победы нет.[399] Сохраняй себя и от того, чтобы смотреть на лица и слушать беседы такие, которые возбуждают страсти и возвращают нечистые помыслы, и Бог охранит тебя. Об этом достаточно.
Второй же твой вопрос — о помысле хуления.
И этот помысел бесстыден и очень лют. Нападает же он так сильно, что ему невозможно сопротивляться. И не только ныне, но и в древности он был, и у великих отцов и святых мучеников, и в то самое время, когда мучители собирались подвергнуть их тела ранам и горькой смерти за исповедание веры в Господа нашего Иисуса Христа. А побеждать этот помысел надо так — не свою душу, но нечистого беса считать его виновником. Говорить же против духа–хулителя следующее: «“Отойди от меня, сатана! Господу Богу моему поклонюсь и Ему одному послужу” (ср.: Мф. 4, 10; Лк. 4, 8). Тебе же хула твоя на же хула твоа на верхь твой възвратится, и тебе напишеть сію Господь. Отступи убо от мене. Богъ, създавый мя по образу Своему и по подобію, да упразднит тя». Аще ли и по сихь стужаеть, безъстудствуа, преложи помыслъ на ину некую вещь божествену или человечьску, аще что не /л. і4з/ вне подобающих.
Съхраняй же ся от гордыня и въ путех смиреніа тъщися проходити. Речено бо есть отцы, яко от гордыня раждаются хулныя помыслы. Бывают же и от зависти бесовскыа. И аще от сего или оного бывають, но якоже ални губителна ядовитым зверем, тако и сей страсти губително есть смиреніе. Не точію же сей, но и прочимь, — речено бысть святыми отцы.
въпрос.
А еже испытуеши, како отступити от мира, — и сіе добро усердіе твое. Но тщися деломь сему съвершитися /.«. нзов./ сице в тебе. Сіе бо есть потлаченый путь къ вечному животу, имже, въ внятіи премудрости познавше, идошя преподобніи отцы.
Наипаче бо тому[400] подобно отступленіе міра, емуже въ обычаи бысть съвкупленіе съ миромъ. Аще бо не отступить, якоже образи неціи и начертаніа мира, прежде бывшяа въ немъ от слышаніа и виденіа мирскых вещей, пакы поновляются. И не может трезвьно пребыти въ молитве и Божіимь волям поучатися. Хотяй же поучати себе благоугожденію Божію длъженъ есть отступи/… ш/ти мира.
Не въсхощи же пріати и обычныхь друговь беседы, иже мирская мудрьствующихь и упраждняющихся въ безсловесная попеченіа — яже въ прибыткы монастырьскаго богатъства и стяжаніа именій, — яже мнятся сіа творити въ образе благости и от неразуменіа[401] божественых Писаній и[402] от своих пристрастій добродетель мнять проходити. И ты, человече Божій, таковым не приобщайся. Не подобает же и на таковыхь речми наскакати, ни поношати, ни укоряти[403], но — Богови оставляти сіа: силен бо есть /л. mot./ Богъ исправити ихъ.
Съхраняй же себе въ всячьскыхь от дръзновеніа. Дръзновеніе бо, якоже писано есть, подобно огню велику, еже егда бываеть, вси бежат от лица его. И отвращайся слышати и видети вещи братняа и таиньства их и деаніа. Сіе бо сътворяет душу пусту всякого блага и устрааеть сматряти недостаткы ближъняго и съставляеть еже плакати своя грехы.
твою голову возвратится, и тебе припишет ее Господь. Отступи же от меня. Бог, создавший меня по образу Своему и подобию, да удалит тебя». Если же и после этого он нападает, бесстыдствуя, переведи мысль на какой‑то иной предмет божественный или человеческий, только не вне подобающих.
Сохраняй же себя и от гордыни и путями смирения старайся ходить. Ибо сказано отцами, что от гордыни рождаются хулительные помыслы.[404] Но бывают и от зависти бесовской. От того ли, или от иного они бывают, но как олени суть губители ядовитых зверей, так и для этой страсти губительно смирение. И не только для этой, но и для прочих, — сказано было святыми отцами.
Третий вопрос.
А что ты спрашиваешь, как отступить от мира, — и это усердие твое хорошо. Но старайся, чтобы на деле это совершилось так в тебе. Это ведь выровненный путь к вечной жизни, которым, внимая премудрости, его познавшие, шли преподобные отцы.
Особенно же тому нужно отступление от мира, у кого в обычае было совокупление с миром. Ведь если он не отступит, то образы некие и картины мира, прежде бывшие в нем от слышания и видения мирских вещей, вновь обновляются. И не может он трезвенно пребыть в молитве и Божиим волям поучаться. Желающий же поучаться благому угождению Божию должен отступить от мира.
Не возжелай также принимать обычных друзей с беседами, о мирском думающих и занятых попечениями о бессмысленном — о прибыли монастырского богатства и стяжании имуществ, — которым кажется, что они это делают как благое дело, и от незнания божественных Писаний или от своих пристрастий полагают, что идут путем добродетели. И ты, человек Божий, с таковыми не общайся. Не подобает же на таковых и словами наскакивать, ни поносить, ни укорять их, но надо предоставлять это Богу: в силах ведь Бог исправить их.
Также уберегай себя во всем от дерзости. Дерзость ведь, как написано, подобна великому огню, от которого, когда он возникает, все убегают. И отворачивайся, чтобы не слышать и не видеть принадлежащего братиям, их тайн и их дел. Ибо это делает душу опустошенной от всякого блага, приучает смотреть на недостатки ближнего и мешает оплакивать свои грехи.
И не тщися скороглаголивь быти въ беседах къ[405] братіи, аще и полезна быти мнятся. Но аще который брат извещеніе /л 145/ имат къ намъ и истинно требуеть слова Божіа[406], и аще имамы, длъжни есмы подати ему не точію слово Божіе, по апостола сведетельству,[407] но и свою душу. Събращай же ся съ таковымі и съблаговоли темь[408] въ деланіихь, иже духовне мудрьствують, яже суть чада таинъ Божіих. Съ не таковыми же беседы, аще и малы суть, изсушають цветы добродетелей, иже вънове процветающя от раствореніа безмолвіа и окружающяа съ мяккостію и младостію сад душа, всажденному при исходищихъ[409] вод /л. 145об./ покааніа, якоже рече премудрый святый.
въпрос.
А еже ищеши, како не заблудити отъ истиннаго путі, и о семь съвет благъ даю ти.
Свяжи себе законы божественыхь Писаній и последуй темь, — Писаніем же истіннымь, божественымь. Писаніа бо многа, но не вся божествена суть. Ты же истинная[410] известне испытавь от чтеній сих и беседъ разумных и духовныхь мужей, — понеже не вси, но разумніи разумевають сихь, — и безъ сведетельства Писаній таковыхь не тво/л. ль/ри что, якоже и азъ. О себе поведую ти, понеже яже по Бозе любовь твоа безумна мя сътворяеть — еже о себе глаголати ми. Но якоже речено есть: «Таиньства Моя любящим Мя открываю». Того ради глаголю ти.
Аз убо не творю что безъ сведетельства божественыхь Писаній, но по святых Писаніихь последуа, творю елико по сіле. Егда бо сътворити мі что, испытую[411] прежде божественая Писаніа. И аще не обрящу съгласующа моему разуму въ начинаніе дела, отлагаю то, дондеже /л. 146об./ обрящу. Егда же обрящу, благодатію Божіею, творю благодръзностно яко известно. От себе же не смею творити, понеже невежа и поселянинъ есмь.
Сице и ты, аще хощеши, сътворяй по святых Писаніихь и по сих разуму тъщися делати заповеди Божіа и преданіа святых отецъ. И аще влъненіа житейскых вещей каа подвижут сердце твое, не ужасайся,
И не старайся быть скорым в речах при беседах с братией, хоть и полезным это кажется. Но если какой‑то брат обращается именно к нам и поистине нуждается в слове Божием, то, если имеем, мы должны подать ему не только слово Божие, но, по свидетельству апостола, и свою душу (см.: 1 Фес. 2, 8). Общайся с таковыми и помогай тем в делах, кто духовно мыслит, каковые суть дети Божиих тайн. С людьми иного рода беседы, пусть и малые, иссушают цветы добродетелей, только–только расцветающие от сохранения безмолвия и наполняющие мягкостью и молодостью сад души, насаженный при источниках вод покаяния, как сказал премудрый святой.[412]
Четвертый вопрос.
А что ищешь, как не заблудиться, сбившись с истинного пути, и об этом совет благой даю тебе.
Свяжи себя законами божественных Писаний и последуй им, — Писаниям же истинным, божественным. Писаний ведь много, но не все они божественные. Ты же, в их истинности в точности убедившись из чтения их и из бесед с разумными и духовными мужами, — поскольку не все, но разумные люди различают их, — без свидетельства Писаний таковых ничего не делай, как и я. О себе говорю тебе потому, что по Боге любовь твоя безумным меня делает настолько, что о себе говорю я. Но как сказано: «Тайны Мои любящим Меня открываю». Того ради говорю тебе.
Я ведь не делаю ничего без свидетельства божественных Писаний, но, святым Писаниям следуя, делаю сколько по силе: ведь когда нужно мне что‑то сделать, прежде всего я пытливо читаю божественные Писания и, если не найду согласное с моим соображением о начинании дела, откладываю его, пока не найду; когда же найду, благодатью Божией, делаю в благой уверенности как одобренное. От себя же не смею делать, поскольку я невежда и деревенщина.
Так и ты, если хочешь, поступай по святым Писаниям и согласно их смыслу старайся осуществлять заповеди Божии и предания святых отцов. И если какие‑нибудь волнения, связанные с житейскими делами, подвигнут сердце твое, не пугайся, утверждаясь на недвижиутверждаемъ на недвижимемь камени заповедей Господнихь и ограждаемь преданми святыхь отецъ. И о всемь буди ревнитель темь, ихже зриши и слыл. /^/7/шиши, от святых Писаній имущихь сведетельствованно житіе и мудрованіе. Сих бо право есть шествованіе пути. И сіа написуа в сердци своемь, поиди неуклонно въ путь Божій, и не заблудиши, благодатію Божіею, от истины. Писано бо есть, яко невъзможно праве мудрьствующу[413] и благочестне живущу погыбнути. Но елицы растленнемь разумомь творять дело Божіе, сіи погрешають от праваго пути.
Шествуй же невъзъвратно, положивь руку на рало Господне и не зря въспять, да управлен /,*. шов./ будеши[414] въ царство Божіе. И потъщися, пріемь семя слова Божіа, не обрестися сердцу твоему путь, ни камень, ни терніе, но — благаа земля, сътворяа многосугубенъ плодъ въ спасеніе душа своеа. Да и азъ, разумное твое въ услышаніи слова Божіа разъсмотривь и яже достоіная похваламь въ исправленіи добродетелемь въ тебе обретъ, възрадуюся, благодаря Бога, — уведевь тебе слышавша слово Божіе и храняща е. Молю же тя Господа ради молити за мя грешника, глаголюща ти доброе, /а. не/ а не творяща николиже[415].
Богъ же, творяй преславная и подаваа всяко дааніе благо творящим волю Его, да подасть ти разумъ и утвержденіе творити волю Его святую молитвами Пречистыа Владычица нашеа Богородица и всехь святых, яко благословенъ в векы. Аминь.