Архимандрит Амвросий Погодин — один из тех замечательных русских людей, которых Россия очередной раз во множестве потеряла в XX веке. До этого массовые исходы из круто меняющейся страны, главным образом староверов, были и в XVII, и в XVIII, и в XIX веках, но XX век по количеству и качеству утраченного страной населения, как будто, рекордный. Из остававшихся внутри страны людей многие легко «денационализировались», с традиционной точки зрения, а если затем оказывались заграницей, столь же легко денационализировались по-настоящему; ведь и сейчас идет по миру процесс массовой денационализации «новых русских», становящихся русскими бывшими, — людей типа Смердякова, отцеубийцы, мечтавшего, как известно, открыть ресторан в Париже. Люди же типа Алексея Александровича Погодина, даже родившиеся вне России и ногой никогда не ступавшие на ее землю, оставались всю жизнь русскими и всю жизнь трудились, преумножая русскую культуру — уже как некое мировое достояние. Теперь же сделанное ими за жизнь становится — слава Богу! — достоянием и самой России.

Алексей Александрович Погодин родился в 1925 г. в семье русских эмигрантов в Сербии в г. Панчево. В 1949 г. закончил богословский факультет Белградского университета; в том же году 14 октября, приняв целибат, он был рукоположен во диаконы, а через два дня и в священники. Рукоположение совершил епископ Сремский Викентий, будущий патриарх Сербской церкви. Спустя два года, в 1951 г., во Франции, в Версале, архиепископ Иоанн (Максимович) постриг Алексея Александровича в монашество, и тот стал иеромонахом Амвросием.

Как приходской священник, о. Амвросий служил и в Сербии, и во Франции, и в Англии, в Лондоне, и в Италии, в Риме, и в Австралии, продолжая при этом заниматься богословской наукой, переводя с греческого и латинского языков и комментируя святоотеческие и патристические тексты. В XX веке именно он, представляется, сделал самое большое количество таких переводов на русский язык, существенно обогатив тем самым материал для богословствования по-русски. В начале 1960-х годов Русской Православной Церковью Заграницей о. Амвросий был уполномочен присутствовать в качестве наблюдателя на II Ватиканском Соборе. В 1963 г. он защитил магистерскую диссертацию в Париже в Свято-Сергиевском Богословском институте, а в 1965 г. в Белграде докторскую. В 1966 г. он переехал в США, где перешел под омофор Православной Церкви в Америке и служил в церкви святителя Тихона Задонского в Сан-Франциско. Ярким свидетельством его сыновнего отношения к России служит то, что он окормлял там также американские приходы Московского Патриархата.

Свои многочисленные труды о. Амвросий публиковал главным образом в ежегоднике «Православный Путь» и других изданиях русского Свято-Троицкого монастыря в Джорданвиле, США. Перечислить их все здесь нет возможности,[1] скажем лишь о некоторых крупнейших. В 1963 г. вышла в свет первая прославившая его книга «Святой Марк Ефесский и Флорентийская уния» (Джорданвиль, Нью-Йорк. 1963); переиздана в Москве в 1994 г. В 1968, 1975 и 1984 гг. в Монреале были напечатаны в трех томах «Беседы (Омилии) Святителя Григория Паламы», над переводом которых о. Амвросий трудился около двадцати лет; переизданы в Москве Издательским отделом Валаамского монастыря в 1994 г. («Святитель Григорий Палама, архиепископ Фессалоникийский. Беседы в трех томах. Перевел с греческого языка архимандрит Амвросий (Погодин)»). В 1998 г. в Санкт-Петербурге была издана его книга «Михаил Пселл. Богословские сочинения. Перевод с греческого, предисловие, примечания архимандрита Амвросия (Погодина), доктора богословия». Он очень радовался появлению этой книги в России и тепло благодарил меня за ее редактуру. Теперь вниманию читателя предлагается еще один большой его труд, где собраны переводы гомилий одного из крупнейших богословов поздней Византии, Георгия Схолария, ставшего с именем Геннадия первым патриархом покоренного турками Константинополя, уже Истанбула. То, что произошло с Византией и ее народом, находит яркое отражение в проповедях этого глубокого богослова и блестящего проповедника.

К книге прилагается собственный богословский трактат архим. Амвросия «Об Искуплении». Человек необыкновенной эрудиции, великолепно знающий не только древнее восточное, православно-греческое, учение о догмате Искупления, но также западно-христианское, латинское, он и знакомит читателя с тем и с другим в их развитии, и предлагает свои собственные замечательные рассуждения на эту тему, делая это в высшей степени скромно: «Наше толкование, хотя оно построено на изучении Св. Писания и Свв. Отцев, лишь частично, — говорит он, — отвечает на вопрос». Между тем из его предисловия к этому трактату мы узнаем, что им «написана большая работа, посвященная догмату Искупления, объемом более 600 страниц, где подробно рассмотрены тексты Священного Писания Ветхого и Нового Заветов, все богослужебные тексты, дан обзор русской богословской литературы и изучены отдельные вопросы, связанные с догматом Искупления». Этой книги мы еще не знаем. Тем более интересен и авторитетен для нас этот его трактат. Архим. Амвросий показывает здесь, что в XVII в. через Малороссию, с выпускниками Киево-Могилянской академии, в русское богословие пришло западное «сатисфакционное» толкование догмата Искупления, юридическое по стилю, из России же в новейшее время оно распространилось и на Грецию. Размышляя на эту тему, архим. Амвросий, по сути дела, вырабатывает современный православный взгляд на этот догмат. Если допустимо кратко резюмировать собственное его понимание Искупления крестной мукой Сына Божия греховного рода человеческого, то оно таково: движимый любовью Бог — только Он как вечно-сущий, — приглашая человека к вечной жизни в Царство Небесное, мог сделать — путем собственной смерти на кресте — главное — открыть перед человеком возможность избавления от вечных же последствий греха. В итоге, пишет о. Амвросий, «с человеческой стороны очень мало нужно, чтобы спастись, но все же спастись тяжело...».

И он деликатно, но убедительно объясняет нам, как надо это делать. Последние свои годы архим. Амвросий прожил в старческом доме при женском Ново-Дивеевском монастыре близ Нью-Йорка и на Толстовской ферме. Он чрезвычайно радовался русским посетителям, известиям о публикации его трудов в России и растущей их популярности там. Свой архив он передал в Джорданвильский монастырь. Скончался 30 октября 2004 г.

Царствие ему Небесное! Нет никаких сомнений, что одними своими трудами он его заслужил.

С любовью и глубоким уважением посвящается сей труд Гелиану Михайловичу, г-ну Прохорову

Январь 1996 г.,

Архим. Амвросий (Погодин)

Настоящий труд представляет собой перевод проповеднических произведений святителя Геннадия II (Георгия) Схолария, патриарха Константинопольского, одного из величайших богословов Святой Православной Церкви, последний светозарный отблеск дивной Византии. Проповеди (омилии, слова) святителя Геннадия являются, в сущности, трактатами на различные богословские темы, будто то догматического, будто то нравственного характера. Они принадлежат тому уникуму, которым одарило человечество Православная Византия. Некоторые из проповедей святителя Геннадия написаны несколько искусственным и изящным стилем, который ожидался от дворцового проповедника-философа; другие, предназначенные для монашествующих, менее витиеваты. Все эти проповеди, которых насчитывают пятнадцать плюс отрывок из одной не сохранившейся полностью проповеди, принадлежат к «избранным» сочинениям святителя Геннадия, причем избрал их и переписал своей рукой сам великий святитель. Что случилось с другими его проповедями? Пропали ли они вместе с другими сочинениями святителя при взятии Константинополя турками (на что жалуется автор)? Или же сам автор придал им второстепенное значение и потому не сохранил их для нас?

Думаю, что, несмотря на встречающуюся трудность языка, на глубину богословских и философских мыслей автора, боголюбивый читатель насладится богатой духовной трапезой, которую представляют нижепомещенные проповеди святителя Геннадия.

И хотя я могу сказать: «Ού μέγα φρονέω έφ' έμαυτῷ»,[2] будучи только маленьким тружеником на бесконечной ниве богословия, день труда которого приближается к закату, однако πάντα εκίνῆσα πέτρον,[3] чтобы и перевод наш, и комментарии были на высоте греческого подлинника. Если мы этого не достигли, да будет милостив к нам великий святитель и снисходителен боголюбивый читатель. Поистине, если «Ars longa, vita brevis»,[4] то можно сказать: «Theologia immensa est, et in infinito mari Dei caritatis nil nisi naviculae sumus».[5]