Вторую половину IV столетия историки называют «золотым веком святоотеческой письменности». Это было время наивысшего творческого расцвета Церкви. Богословам и проповедникам того времени, святым Афанасию Великому, Григорию Богослову, Иоанну Златоусту, Блаженному Иерониму, Блаженному Августину и многим другим принадлежит замечательная заслуга соединения наследия античности с христианской духовностью, достигшей тогда своей подлинной зрелости и полноты. Отцы IV века обогатили Церковь всеми лучшими достижениями греческой мысли, ознаменовав тем самым рождение новой, христианской цивилизации. Именно тогда и была написана предложенная читателю поэма.

Следует заметить, что, кроме непреходящего богословского значения, многие творения того времени занимают достойное место и в истории всеобщей словесности как таковой. Памятуя о том, что нарочитая дидактика, резонерство и вообще всякая пропаганда губительны для искусства, как тут, все же, не вспомнить Шекспира (Сонет 54):

А можно было бы перефразировать, например, и так:

Однако, еще не так давно христианам было совсем не до поэзии. Ведь поэтическое творчество — это в немалой мере плод досуга, плод свободного и спокойного созерцания и наслаждения мирной жизнью. А до известного Миланского эдикта об этом и помыслить было нельзя. Во времена гонений пастырям едва хватало времени утешать преследуемых и примирять с Богом падших. Но в 313 году император Константин дарит христианам долгожданный мир, который, тем не менее, приносит Церкви, помимо тягостной опеки государства, и многие новые искушения, причем куда более изощренные, чем во времена гонений со стороны язычников. Но в области церковной литературы этот мир отражается появлением произведений самого высокого художественного достоинства как на Востоке, так и на Западе.

Впрочем появлению этих произведений способствовал не один только внешний мир. Весьма благоприятным образом сказалось здесь и происшедшее тогда примирение христианского сознания с античной образованностью. Христиане того времени, хорошо осознав различие язычества и родившейся в его среде классической поэзии, уже без опасения за спасение своей души воспитываются на античных авторах и завершают свое образование в высшей и самой знаменитой тогда светской школе в Афинах. Выдающиеся святители Востока Василий Великий и Григорий Богослов, изучив в совершенстве греческую литературу, рекомендуют читать классических поэтов христианским юношам (См., напр., Василий Великий. К юношам о том, как пользоваться языческими сочинениями; Григорий Богослов. К Селевку).

Кроме того, существовало еще одно обстоятельство, которому мы во многом обязаны появлением именно поэтических произведений отцов Церкви. Дело в том, что в то время гностики, ариане и представители других неправославных сообществ стали широко использовать поэзию для проповеди своих учений. Так, Арий написал множество духовных песен, которые были очень популярны в народе и исполнялись на общественных богослужениях. Аполлинарий, по свидетельству историка, «написал много идиллий на каждый случай, — и на случай труда и отдыха, на дни праздничные и иные; и его песни пели и мужчины, как на пирах, так и за работой, и женщины за ткацкими станками» (Ермий Созомен. Церковная история, книга 6, глава 25). Не отставали и бесчисленные в ту пору авдиане, евхиты, пневматомахи и т. п. И весьма вероятно, что одной из целей церковных поэтов той поры было добиться того, чтобы их стихотворения можно было заучивать наизусть и декламировать в качестве противовеса весьма распространившимся в ту пору гимнам оппонентов православия.

Самым выдающимся христианским поэтом своего времени, а скорее всего и византийского периода в целом, был, несомненно, св. Григорий Богослов, или Григорий Назианзин (так его именуют по названию города, недалеко от которого святитель родился и умер и где был епископом его отец). Следует сказать, что если бы он не написал ни одного стихотворения, то все равно вошел бы в историю как непревзойденный оратор, мыслитель, виднейший представитель патристики и, по сути, выразитель христианского учения о Святой Троице. Важнейшее место в наследии Григория занимают 5 Слов, или Бесед, о Богословии (27–31 из 45), посвященные догмату Троичности: собственно, они и принесли Григорию славу и имя Богослова; сохранилось по разным оценкам до 245 писем св. Григория, многие из которых представляют чрезвычайный исторический и теологический интерес. Кроме того, св. Григорий был видным церковным деятелем и занимал в течение некоторого времени столичную кафедру. И вот, как сразу обнаруживается при чтении его сочинений в оригинале, этот отец Церкви, один из столпов православия, патриарх Константинопольский, обладал весьма ярким и самобытным поэтическим дарованием.

Блаженный Иероним считал св. Григория автором более 30 000 стихотворных строк. Хотя две трети поэтических сочинений святителя утрачены, тем не менее, объем сохранившегося корпуса значителен и насчитывает свыше 400 произведений. Большинство стихотворений было написано в арианзском уединении (Арианз — селение близ Назианза), где святитель жил в последние свои годы (383–390 гг.). По свидетельству самого св. Григория, он обратился к поэтическому творчеству, отчасти ища утешения в изящной словесности, которую любил в течение всей своей жизни, отчасти соревнуясь с теми авторами, сочинения которых всегда считались достоянием языческой культуры, а также ради опровержения еретиков и наставления собственной паствы (Greg. Naz. Carmina de se ipso, 39, PG 37,1331:14–1333:9).

Поэзия святителя Григория продолжает античную традицию в тех жанрах, которые хорошо были известны ему со школьной скамьи. Он пишет квантитативным стихом, используя гекзаметры, элегические дистихи, ямбы, в частности, ямбические триметры, которыми непринужденно владеет, как, впрочем, и эолийскими стихотворными формами. При этом в его стихах нельзя обнаружить какого-либо сирийского влияния, которое явственно прослеживается не только у св. Ефрема, но и у св. Романа Сладкопевца и даже у св. Мефодия Олимпийского.

В своей поэзии св. Григорий попытался собрать воедино и описать в стихах все проявления христианской жизни. Уже при беглом сопоставлении содержания стихов с другими творениями святителя видно, что в них полностью отражен и круг его богословских интересов. Избирая в своих стихах язык гораздо более сжатый и вместе с тем более образный по сравнению с прозой, св. Григорий излагает учение о непостижимости Бога, Его святом Отцовстве, о Христе-Логосе и, в то же время, — Жертве, Первосвященнике и Пастыре, а также о неоспоримости Божественной природы Святого Духа. В стихах св. Григория звучит призыв к добродетельной жизни и аскетизму, в них часто говорится о благодати и о церковных таинствах, нередко они проникнуты чувством любви и отеческой заботы о близких ему людях.

Уместно здесь было бы вспомнить оценку св. Григория как поэта, приведенную в одном русском литературном журнале XIX века: «Его псалтырь звучала песни Божеству, славила добродетель, гремела против порока, в изящных олицетворениях передавала высокое учение веры, была увлекательною наставницею чистого христианского жития. Все поэмы св. Григория... увлекательны в высшей степени, блестят роскошными картинами Греции; в них глубокое созерцание природы одушевлено благоговейной мыслью о Божьем Всемогуществе, которое движет гармонией вселенной и растит бедную былинку; в них ясный взор на природу человеческую в одно время проникает и темную бездну, куда пал человек с престола невинности, и светозарную высоту, куда возносится он по лествице креста; в них столько огня, столько души, что невольно думаешь, будто они написаны человеком в полном цвете лет; но, с другой стороны, в них рассеяны мысли, какие может внушить только долговременный опыт на пути жизни... Все поэмы святого старца пышны и прекрасны, как розы, из которых не знаешь, какую сорвать, чтобы ближе полюбоваться ее красотою. Мы желали бы, чтобы весь цветник;, счастливо обработанный поэтическим гением св. Григория, был пересажен на почву русского слова» (цит. по: Говоров А. Св. Григорий как христианский поэт, Казань 1868, с. 7–8).

Кроме того, сегодня особая важность поэзии св. Григория видится еще и в том, что она позволяет нам приблизиться к пониманию самой личности одного из величайших греческих богословов. Представленная в нашей книге поэма носит лирико-биографический характер, является самым объемным из стихотворений св. Григория и, безусловно, самым значимым как источник исторических сведений о нем. Русский текст воспроизводит поэтический размер оригинала со всей доступной нам верностью и является первым стихотворным переводом поэмы на русский язык (как, похоже, и на любой другой современный язык).

Ни один из восточных отцов не раскрывал до такой степени внутренний мир своих переживаний и сомнений, разочарований и надежд, как это делал свт. Григорий. Католический исследователь А. Аллман не так давно писал: «Биографу Григория легче легкого: письма его и сочинения пронизаны откровенностью. Приходится, напротив, несколько отстраниться, сделать мысленную поправку, чтобы устоять под напором этой своеобразной лирической стихии. Неисправимый романтик, Григорий не мог ничего написать, не упомянув о своих тревогах и переживаниях... Поэтому всякая попытка пристрастного суда над ним оказывается неуместной» (Амман А. Путь отцов, IV век, Григорий Богослов). И, быть может, одной из самых сложных задач, перед которой стоял переводчик, оказалась передача живой и непосредственной интонации Святителя, в своей сердечной искренности столь чуждого любого рода ханжества и притворства.

ПРЕДЛАГАЕМЫЙ КОММЕНТАРИЙ никоим образом не стремится дать исчерпывающую информацию по историческим, философским и богословским вопросам, затронутым в тексте. Единственная цель данного комментария — помочь осмысленному восприятию и элементарному пониманию поэмы там, где оно не вытекает из самого текста. Издание поэтического перевода стихотворной книги не должно дублировать многочисленные исследования по греческой мифологии, христианским ересям, отдельным историческим реалиям и т. п., — дотошный читатель обязательно обратится к ним сам и прежде всего ознакомится с критическим изданием нашей поэмы, по которому выполнен перевод (Gregor von Nazianz. De vita sua. Einleitung, Text, Ubersetzung, Kommentar. Herausgegeben, eingeleitet und erklart von Christoph Jungck. Heidelberg, 1974).

Переводчик.