В машине тишина.

Но она не тяжелая, а скорее собранная.

Горан ведет быстро, но аккуратно. Ни одного резкого маневра.

И это здорово отличается от его манеры езды, когда он один.

В садик мы приезжаем раньше обычного.

Воспитательница смотрит с легким удивлением, ведь я никогда не забираю Никиту так рано, спрашивает, все ли в порядке.

Я киваю слишком быстро. И тут же улыбаюсь в ответ, стараясь, чтобы это выглядело не натянуто.

— Мама! — Никита вылетает ко мне и тут же замирает, заметив Горана за моей спиной.

— О, — говорит он, глядя на него. — Это ты.

— Это я, — отвечает Горан. — Привет.

— Привет, — серьезно кивает в ответ Никита и переводит взгляд на меня:

— Мама, ты что-то натворила на работе? Или опять ногу подвернула?

Я невольно улыбаюсь.

— Нет, милый. Все в порядке. Но… мы с тобой немного поживем в другом месте. Временно.

Сын моргает.

— Почему?

— Там э-э-э… — мычу я.

— Трубу прорвало, — подсказывает Горан.

— Точно, — киваю я. — Нужно отремонтировать.

Никита хмурится, но без паники. Он вообще редко паникует, в отличие от меня, к сожалению.

— А игрушки? — уточняет он деловито.

— Новые тебе купим, — отвечает Горан раньше, чем я успеваю что-то сказать.

— Ну тогда ладно, — кивает сын и идет с нами к машине.

В машине Никита устраивается сзади, болтает ногами и без остановки задает Горану вопросы.

— А мы куда едем? К тебе?

— Да, поживете пока у меня, — кивает Горан.

Никита задумывается. Серьезно так, по-взрослому.

— У тебя есть кот? — уточняет он.

— Нет.

— Плохо, — вздыхает Никита. — Но ничего. Я могу потерпеть.

Горан хмыкает.

Коротко, почти незаметно.

И вдруг я понимаю, что он улыбается точно так же, как Никита, когда тот делает вид, что все под контролем.

— А почему ты хмурился, когда вошел? Ты злилися?

— Никит… — начинаю я.

— Нормально, — перебивает меня Горан и отвечает Никите: — Злился, да. Но уже проходит.

— Ага, — удовлетворенно кивает Никита. — Я тоже иногда злюсь. Но когда поешь — лучше.

— Рабочая схема, — соглашается Горан.

Между тем, Никита не успокаивается:

— А зачем тебе такая большая машина?

— А ты всегда так быстро ездишь?

— А ты умеешь чинить роботов?

— А можно завтра блинчики?

Горан отвечает на все. Спокойно. По делу. Без сюсюканья.

Как со взрослым.

Я слушаю их и ловлю странное ощущение — они словно бы говорят на одном языке.

Как будто… понимают друг друга без слов.

От этого мне становится странно тепло и одновременно больно.

Мы сворачиваем в тихий квартал в центре.

Здесь нет детских площадок с облезлыми качелями и машин, припаркованных кое-как.

Широкий проезд, ровный асфальт, аккуратные деревья вдоль дороги и высокий дом с панорамными окнами, в которых отражаются огни города.

Современный. Холодный. Дорогой.

Такой, где все продумано до мелочей.

Дом Горана выглядит очень в его стиле.

Идеально. Без лишнего. И немного пугающе.

Я даже робею. За три года брака с ним я так и не привыкла к роскоши.

— Приехали, — говорит он.

Мы выходим из машины.

Никита смотрит вверх.

— Ого… — тянет он. — Это твой дом?

— Мой.

— Большой, — уважительно кивает Никита.

Горан открывает дверь, пропуская нас вперед.

— Проходите.

Мы заходим внутрь.

Первое, что я вижу — высокий мраморный холл. Светлый, холодный, идеально чистый.

Пол блестит так, будто его только что отполировали.

У стойки стоит мужчина в строгом костюме. Консьерж.

Он кивает Горану.

— Добрый вечер, — говорит он ровным голосом.

— Добрый, — отвечает Горан и даже не замедляет шаг.

Я ловлю себя на том, что инстинктивно выпрямляюсь. Поправляю ремень сумки.

Никита идет рядом со мной и смотрит по сторонам, не скрывая интереса.

— Мам, — шепчет он, дергая меня за рукав. — А этот дядя тут всегда стоит?

— Наверное, — так же тихо отвечаю я.

— Он охраняет? — уточняет Никита, с уважением глядя на консьержа.

Горан усмехается краем губ.

— Можно и так сказать.

Лифт открывается почти бесшумно. Большой. Зеркальный. С мягким светом и панелью без единой царапины.

Мы заходим внутрь.

Никита тут же тянет голову вверх, разглядывая потолок.

— Ого… — выдыхает он. — Мам, смотри, это космический лифт!

— Это просто лифт, — говорю я автоматически.

— Не уверен, — с сомнением качает он головой.

Я невольно улыбаюсь.

Двери закрываются, и лифт плавно трогается вверх, будто плывет.

— А если он сломается? — серьезно спрашивает Никита.

— Он не сломается, — спокойно отвечает Горан.

Мы выходим на последнем этаже. Тут всего две двери.

Квартира встречает нас светом и пространством.

Много воздуха. Много стекла. Камень, металл, строгие линии.

Ни одной лишней вещи.

Я вдруг вспоминаю свою квартиру.

Плед на диване. Никитины игрушки под ногами. Кружку, которую я вечно забываю у раковины.

Здесь все иначе.

Никита выходит вперед и замирает.

— Ого… — повторяет он уже тише. — Ничего себе… — потом оглядывается. — А у тебя точно нет кота?

Я почти смеюсь.

— Нет, — отвечает Горан.

— Странно, — задумчиво говорит Никита. — В такой квартире и нет кота.

Потом тут же переключается:

— Ух ты! Вот это диван! Да тут вдесятером можно сидеть! А это что? Камин? Настоящий? Ой, а можно я посмотрю?

Он скидывает ботинки и мчится в гостиную.

— Только ничего не трогай… — кричу я ему вдогонку.

— Там нет ничего опасного, — тут же говорит Горан.

— Да он же может что-то сломать…

— И пусть, — фыркает он. — Давай куртку.

Я снимаю куртку, протягиваю ему. Он берет ее и на секунду наши руки соприкасаются.

Я тут же отдергиваю руку, смущенно поправляю рукава.

Несколько секунд мы просто стоим.

— Спасибо, — говорю я наконец.

Он смотрит на меня.

— Идем.