Я оборачиваюсь и непонимающе смотрю на Илью.

Господи… я и забыла про него.

— Ты куда пропала? Я тебе звонил, наверное, раз сто! — в его глазах беспокойство, за которым отчетливо читается упрек.

— Правда?.. — я рассеянно хватаюсь за сумочку. — А я не слышала. Может, телефон на беззвучном…

Он хватает меня за руки, а затем порывисто прижимает к себе.

— Я переживал, Яна! — говорит он мне прямо в ухо.

Я замираю, не уверенная, можно ли мне отстраниться или это будет слишком неловко. Впрочем, стоять так, в его объятиях, мне тоже неловко.

Но Илья, похоже, и не собирается меня выпускать, а потому я все же осторожно пытаюсь высвободиться из кольца его рук.

— Да я просто случайно опоздала на автобус… — бормочу я.

Хмм… А так ли уж случайно? Кажется, это именно Валя сказала мне время отправления… Ну точно!

Я упираюсь ладонями Илье в грудь в попытке отодвинуться, и поворачиваю голову, чтобы взглянуть ему в глаза, но в этот момент он тоже поворачивает голову, и его губы мажут по моим.

Я замираю. Он тоже.

И уже в следующий момент, вместо того, чтобы отстраниться, он прижимается к моим губам еще сильнее.

Вот черт!

Он целует меня настойчиво, жадно и как-то… не то, чтобы совсем уж неприятно, но… непривычно что ли.

Его губы кажутся мне слишком мягкими и… слишко мокрыми. И вообще… Тело как-то протестует.

Нет, не мое это.

Это точно не то, что мне в данный момент времени нужно. Совсем не то.

Я мычу, пытаясь освободиться, но это довольно сложно, и не уверена, что он слышит меня в шуме музыки.

Стараюсь оттолкнуть его, но мои руки так плотно прижаты, а он, похоже, даже не замечает.

Я уже подумываю о том, чтобы укусить его за губу, когда вдруг… все резко обрывается.

Илью буквально отшвыривают в сторону.

Не мягко, не аккуратно.

А резко и грубо — так, что он делает шаг назад и едва удерживается на ногах.

Я успеваю только ахнуть.

Между нами мгновенно встает Горан.

Широко. Плотно. Так, будто закрывает меня собой от всего мира.

Холодно. Яростно. С оскалом, от которого у меня по спине пробегает что-то неприятное.

Он стоит так близко, что я чувствую напряжение в его теле. Челюсть сжата, глаза темные, злые.

— Ты охренел?! — вырывается у меня. — Ты что делаешь?!

Илья, пошатываясь, приходит в себя:

— Эй! Ты вообще кто такой?!

— Он целовал тебя, — бросает Горан, бросая яростный взгляд на меня.

Что?..

Да он совсем уже?.. Да он сам только что… Нет, это уже верх наглости просто!

— И что? Это не твое дело! — я почти кричу. — Отойди от него!

Он не двигается.

— Мое, — отрезает он. — Если ты против.

— Я не была против! — резко говорю я. — Тебе показалось.

Это вырывается почти автоматически.

Из злости, из упрямства.

Из какого-то идиотского желания тут же все отрицать.

Или побольнее его задеть.

Потому что мне тоже почему-то больно, хотя и не должно быть.

Горан медленно оборачивается.

Смотрит на меня так, будто я только что ударила его. Затем хмурится.

— Ты. Была. Против, — повторяет он жестко и отчетливо. — Я видел.

Я усмехаюсь. Криво. Больно.

— Видел? — смотрю ему в глаза. — А дальше что? Теперь ты решаешь, кто меня может целовать?

— Нет, — отвечает он как-от слишком спокойно. — Но я знаю, когда ты делаешь что-то назло.

Вот это бьет. Да какого черта вообще…

— Я ничего не делаю назло! Очень надо! Можешь целовать кого хочешь! Мне абсолютно все равно! — шиплю я, толкая его двумя руками.

— Ну конечно, — фыркает он. — Именно поэтому ты сейчас тут с ним. Просто совпадение, да?

Меня охватывает такая злость, что хочется врезать ему по роже.

Воздух между нами натягивается до предела.

— Не приписывай мне свои фантазии, — цежу я. — Я ничего тебе не должна.

— Я и не говорю, что должна, — он делает шаг ближе. — Я говорю, что ты злишься.

Я делаю глубокий вдох в тщетной попытке успокоиться.

— Горан, хватит, — говорю я. — Ты устраиваешь сцену.

— Мне плевать. Я видел, как ты пыталась вырваться.

— Ты ошибся! — почти кричу я. — Ты просто решил, что знаешь лучше!

Он резко поворачивается ко мне.

— Да, — бросает он. — Я решил.

Между нами повисает напряжение — густое, липкое, почти осязаемое.

Илья переводит взгляд с одного на другого.

— Так… — он хмыкает. — Я, кажется, тут лишний?

— Да, — одновременно отвечаем мы с Гораном.

Я моргаю.

— Что?!

— Нет, — тут же добавляю я. — Никакой он не лишний. Илья, пойдем…

— Яна, — перебивает меня Горан. — Посмотри на меня.

Я не хочу.

Но смотрю.

В его взгляде — злость. Боль. И что-то еще. Очень темное.

— Ты правда хочешь, чтобы он тебя так целовал? — спрашивает он тихо.

Это не вопрос-скандал.

Это вопрос, от которого внутри все переворачивается.

— Это не твое дело, — шепчу я.

Он криво усмехается.

— Вот тут ты ошибаешься.

Илья шумно выдыхает.

— Да ты кто такой вообще?! — Илья повышает голос. — Начальник? Охранник? Или бывший, который думает, что еще что-то решает? Не знаю, что тут происходит, но мне это не нравится. Яна, пойдем. Не стоит тебе участвовать в этих разборках.

Он протягивает ко мне руку.

Я делаю шаг…

И останавливаюсь.

— Илья, — говорю я тихо. — Подожди меня внизу, ладно?

Он смотрит на меня ошарашенно.

— Что?

— Просто… подожди.

Он колеблется. Потом кивает, бросив на Горана злой взгляд, и разворачивается к лестнице.

Мы остаемся вдвоем.

Слишком близко.

Слишком наэлектризовано.

Он делает шаг ближе.

— Яна…

— Тебя там, наверное, ждут.

— Перестань. Она сама ко мне полезла.

— Мне все равно.

— Тебе не все равно.

Сердце колотится где-то в горле.

— Перестань, — прошу я. — Пожалуйста.

Он смотрит на меня еще секунду. Словно колеблется.

А потом резко отворачивается.

— Поехали домой, Яна.

— Я сама решу, куда мне ехать.

Он кивает. Медленно.

— Решай, — говорит он, и я вдруг понимаю, что это не разрешение.

Это — отступление.