Я выхожу из поликлиники и не чувствую ног.
Люди проходят мимо, автобусы едут, снег сыплется на плечи, а я будто за стеклом.
Я просто не в силах поверить в новую реальность.
Десять недель.
Беременность.
С ума сойти…
Я иду по улице, прижимая к груди распечатку с УЗИ и не понимаю — радоваться мне или рыдать.
Раньше я мечтала, что у нас с Гораном будет ребенок.
Не просто мечтала — представляла все до мелочей: как он будет держать малыша на руках, как будет смотреть на нас с улыбкой.
Я до безумия этого хотела. Хотела не потому, что нужно или "пора", а потому что любила.
Мне казалось, что наш малыш станет частью этой любви, ее естественным продолжением.
Но где-то глубоко внутри, в самом уголке сознания, жила еще одна, стыдная мысль.
Я не признавалась в ней даже себе.
Иногда я думала, что ребенок может нас еще сильнее связать.
Что с ребенком он уже точно не уйдет.
Потому что я всегда этого боялась. Боялась его потерять. И у меня были на то основания.
Господи, какая же ирония…
Я столько времени ждала это чудо.
И оно все-таки пришло — не тогда, когда я мечтала, а тогда, когда меньше всего ждала.
Я растерянно провожу рукой по лицу.
И что теперь?
Нужно сказать ему.
Как бы там ни было, Горан имеет право знать — это ведь и его ребенок.
Я дохожу до остановки, сажусь на скамейку. Она холодная, и я подворачиваю пальто. Достаю из сумочки телефон.
Я ни разу ему не звонила после того самого разговора в ночь после развода.
Да и сейчас не хочется. Те его ужасные слова до сих пор звучат в ушах. Но нужно.
Пальцы дрожат от волнения.
Открываю его контакт, смотрю на имя: "Горан ".
Сердце сжимается.
Задерживаю на мгновение дыхание перед тем как нажать на кнопку вызова.
Так, ладно. Звоню.
"Набранный вами номер не обслуживается"
Что?..
Я повторяю звонок.
Все тот же механический голос:
"Набранный вами номер не обслуживается"
Какого черта?..
Открываю мессенджер.
Чат с ним есть, но нет ни фото, ни статуса, ни времени последнего визита.
Печатаю сообщение.
"Пожалуйста, просто ответь"
Появляется одна галочка. Второй нет.
Не доставлено.
Он сменил номер телефона?
Чтобы я не названивала?..
Господи…
Захожу в соцсеть.
Удаленный аккаунт.
Он просто стер себя из моей жизни.
Голова идет кругом.
Через два дня рано утром я приезжаю в Москву.
Девять часов на ночном поезде. Вместо мыслей лишь стук колес.
На вечер куплены билеты обратно.
А что делать? Я обязана ему сказать.
Вот и дом. Закрытый двор. Киваю знакомому охраннику на посту, прохожу.
Мне тяжело здесь быть, больно.
Звоню в домофон, но мне никто не открывает. Но это вполне объяснимо — он, наверное, умчался на работу пораньше.
Еду в офис.
Большое современное здание встречает меня безразличным блеском темного стекла.
— А он уехал. В Сербию, — отвечает мне девушка на ресепшн, с любопытством меня разглядывая.
— Надолго?
— Не знаю. Как я поняла, навсегда. В филиале новый директор.
Дыхание перехватывает.
— Он оставил номер телефона для связи? — понимаю, что бесполезно, но…
— У нас в компании запрещено делиться подобной информацией с посторонними, — с холодной улыбкой и не без удовольствия отвечает она.
С посторонними. А ведь эта девица прекрасно знает, кто я.
А впрочем… я теперь и правда посторонняя.
Выхожу на негнущихся ногах.
Решил оставить тут директора, а сам вернулся на родину?
Он же не собирался… У него ведь даже паспорт русский.
Хотя откуда мне знать, что он там собирался делать? Что я вообще о нем знаю? Я была уверена, что мы любим друг друга, а у него, оказывается, другая…
Он с ней уехал?
В живот будто кинжал воткнули.
Перестань, Яна. Не трави себя. Ребенку вредны твои волнения.
Я возвращаю мысли к цели своего приезда.
Номеров его друзей или знакомых у меня нет.
Есть лишь один номер. Его матери.
На улице дует сильный ветер. Я прячусь за угол, достаю из сумочки телефон.
Звонить ей не слишком хочется, но не вижу другого выбора.
Милица не говорит по-русски. Но я за три года выучила немного сербский — просто из уважения к мужу и его стране. Ну и мне очень хотелось, чтобы он оценил мои старания.
Делаю глубокий вдох и набираю ее номер.
Она отвечает не сразу.
Я уже даже думаю положить трубку, когда внезапно слышу:
— Алло.
Сердце в груди подскакивает.
— Милица, здравствуйте. Это Яна, — начинаю я.
Небольшая пауза.
— Ах, Яна, — тон ровный, вежливый. — Что вам нужно?
— Простите, что беспокою, — я пытаюсь говорить спокойно. — Просто… я не могу дозвониться до Горана. Он… он сменил номер.
— Да, — следует короткий ответ.
Без уточнений, без вопросов "почему вы ищете".
— Но я… мне очень нужно поговорить с ним.
— Думаю, если бы он хотел продолжать с вами общение, то не стал бы менять номер, — спокойно, даже как-то по-деловому говорит она. — Может, вы были в прошлом… слишком настойчивы?
Я делаю нервный вдох. Провожу рукой по лицу.
— Да, все так. Но обстоятельства изменились. Я…
Я запинаюсь на мгновение.
Слова застревают в горле.
Я собираюсь сказать: "я жду ребенка" и уже набираю в грудь воздух, но Милица вдруг говорит:
— Послушайте, Яна, — ее голос все такой же ровный. — Вы молодая женщина. Красивая, пробивная. У вас впереди вся жизнь. Не тратьте ее понапрасну на того, кто не хочет быть с вами. Его рядом больше не будет. Это его выбор. Смиритесь и оставьте его, хорошо?
Я сглатываю.
— Но я… — голос дрожит, — вы не понимаете…
— Я как раз все очень хорошо понимаю, — в ее голосе мне слышится даже мягкость. — Вы хотите быть с ним, хотите его вернуть. Но он этого не хочет. Насильно мил не будешь. Не заставляйте его. Не лезьте в его жизнь. Не навязывайтесь.
Я сжимаю телефон крепче.
— Я не хочу мешать…
— Вы уже мешаете, — ее голос чуть твердеет, но все еще звучит спокойно. — Он наконец-то свободен. Ему нужен покой, а не напоминания о прошлом.
— Я просто хотела…
— Нет, — отрезает она, по-прежнему вежливо. — Не надо. Лучше отпустите. Вы ему не нужны. Ему будет лучше с другой. Осознайте это и примите.
Я молчу. Каждое ее слово вонзается в меня словно нож.
В груди жжет.
— Не нужно больше звонить. Я даже помогу вам — заблокирую ваш номер, — и чуть мягче, с ледяной любезностью добавляет: — Так будет лучше, поймите. Так вы сохраните достоинство. И покой себе и ему.
В трубке раздается короткий щелчок.
И тишина.
Я смотрю на погасший экран телефона в своей руке.
Вы ему не нужны. Ему будет лучше с другой.
Да, все верно.
Хотела сказать про ребенка.
Но теперь… нет.
Больше не хочу.
Я бреду по улице, даже не понимая, где я и куда направляюсь.
Снег тает на ресницах, пальцы немеют.
Взгляд натыкается на знакомый логотип на вывеске — банк.
Именно сюда Горан перевел мне деньги.
Я не хотела их брать, но теперь возьму.
Не для себя. Для ребенка.
Вставляю карту в банкомат.
На экране появляется сообщение: "Ваша карта заблокирована. обратитесь в отделение банка"
Что?..
Горан заблокировал мою карту?
Черт! Это ведь наш с ним совместный счет! Но зачем?..
Я вхожу в отделение. Руки дрожат.
Теплый воздух пахнет пластиком и кофе из автомата.
— Не волнуйтесь, ничего страшного не произошло, — с улыбкой успокаивает меня девушка за стойкой. — Ваша карта заблокирована потому, что у нее истек срок действия. Новая уже выпущена и отправлена на ваш адрес.
Ох…
— Но я там больше не живу! Я не могу ее получить! — восклицаю я.
— Понимаю, — кивает девушка. — Тогда я сейчас аннулирую выпущенную карту, и вы сможете заказать перевыпуск.
— Да, давайте! — выдыхаю я с облегчением.
— Отлично! Однако, поскольку счет совместный, перевыпуск возможен только при личном присутствии и письменном согласии всех владельцев счета.
Что?..
Но…
…Вот черт!
На мгновение тишина становится звенящей.
Я стою, не шевелясь, с ладонью, все еще лежащей на холодной стойке.
Пытаюсь осознать весь масштаб той задницы, в которую угодила.
Потом машинально киваю. Благодарю, выхожу.
В окне банка отражается мое лицо — усталое, бледное, будто чужое.
Я смотрю на себя и понимаю — сказать ему я уже не смогу.
Да и не хочу.
Теперь — все.
Он ушел.
Номер отключен, карта заблокирована, мосты сожжены.
Я осталась без денег. И совершенно одна.
Но не совсем.
Медленно кладу ладонь на живот.
Там внутри — настоящее чудо.
Мой ребенок. Только мой.
Может не зря судьба подарила мне его именно в этот момент?
Может, это помощь свыше?
Ведь теперь мне есть, ради кого держаться.
Я делаю медленный вдох.
Да пошел ты, Горан!
Я справлюсь.