Он стоит в коридоре и смотрит на меня так, будто я его лично обманула.

Предала в самых лучших чувствах.

Я все еще держусь за дверную ручку.

— Ты не взяла деньги, — повторяет он, и теперь в голосе уже не вопрос, а обвинение. — Какого хрена, Яна?!

У меня даже дар речи пропадает, настолько он выбил меня из колеи своим обвинением.

— Потише, — говорю я. — Ребенок спит.

— Мне плевать, — огрызается он тут же, но потом все-таки понижает голос. — Объясни мне. Просто объясни.

Я выдыхаю.

— Ты пришел за этим?

— Да, — не колеблясь. — Именно за этим.

— Серьезно? — я усмехаюсь. — Заявился чуть ли не среди ночи, чтобы спросить, почему я не трачу твои деньги?

— Не мои, — резко. — Твои. Я тебе их отдал. И был уверен, что ты ими пользуешься.

— А ты проверял, как я ими пользуюсь? — спрашиваю я.

Он на секунду замирает.

— Нет.

И сразу добавляет:

— До сегодняшнего дня.

Ну конечно.

— Тогда зачем ты вообще туда полез? — я чувствую, как внутри начинает подниматься злость. — Что тебя вдруг так заинтересовало?

— Потому что я увидел, где ты живешь! — он почти срывается. — Потому что ты таскаешь ребенка по темным дворам! Потому что у тебя квартира, в которой… — он запинается, — в которой ты явно не должна была оказаться.

— А, вот оно что, — киваю я. — Не понравился район.

— Да, черт возьми, не понравился! — он всплескивает руками. — Я оставил тебе достаточно, чтобы ты жила нормально. Спокойно. Прилично. А ты…

Он делает шаг вперед. Слишком близко.

Я отшатываюсь.

— Сейчас ты будешь делать вид, что тебе не все равно?

— Мне не все равно, — рычит он. — И никогда не было.

— Вот не нужно делать вид, что тебе есть дело, — отрезаю я. — Ты ушел. Исчез. Ты выбрал не знать, как я живу. И до сегодняшнего дня тебя это ни капли не интересовало!

— Я оставил тебе деньги, — резко говорит он. — Хотя, между прочим, не был обязан. Если бы мне было все равно — стал бы я это делать?

Вот это меня злит.

— Ах вот как, — усмехаюсь я. — Смотрите-ка! Благодетель объявился!

— Я серьезно, Яна, — он наступает еще на шаг. — Я ушел, да. Но я не собирался оставлять тебя ни с чем. Я был уверен, что ты обеспечена. Что тебе не тяжело.

— А тебе обязательно было, чтобы мне было легко? — тихо спрашиваю я.

Он смотрит на меня долго. Очень внимательно.

— Да, — наконец говорит он. — Обязательно.

И вот от этого почему-то становится не легче, а наоборот — больнее.

— Ну так вот, — говорю я. — Жизнь не всегда совпадает с твоими ожиданиями.

Его глаза вспыхивают яростью. Крылья носа гневно раздуваются.

— Не уходи от ответа, Яна. У тебя были деньги! — почти срывается он. — Я перевел их тебе. И это были не какие-то копейки. Это очень приличная сумма, на которую вполне можно жить, не испытывая никаких забот. И я думал, ты на них живешь!

— А если нет? — спокойно спрашиваю я.

Он сжимает челюсти.

— Тогда это выглядит как какая-то дурацкая гордость, — выплевывает он. — Типа "я сама", "мне не надо". Вот только знаешь что? В этой ситуации это выглядит просто глупо! Кому и что ты хотела доказать? Мне? Типа я посмотрю, что все на месте, и упаду в восхищении от твоей самостоятельности и гордости? Да я даже не знал, что там на этом счету! Я туда не заходил ни разу, потому что незачем. Там твои деньги, моих нет. Все. Я вообще про него забыл, черт возьми! А ты ради этого живешь тут впроголодь? Изображаешь жертву?

Ну отлично вообще!

— Ты закончил меня воспитывать? — я скрещиваю руки. — Или еще что-то расскажешь, как мне правильно было жить?

— Я не воспитываю! — рычит он. — Я пытаюсь понять, какого хрена я сейчас стою в твоей квартире и понимаю, что ты жила… вот так.

Он оглядывается вокруг. Резко. Зло.

Как будто это не квартира, а какая-то дыра.

— И я выгляжу как полный идиот, который оставил бывшую жену ни с чем.

Вот тут он попал.

И именно поэтому я больше не улыбаюсь.

— Ты выглядишь глупо не поэтому, — говорю я тихо. — А потому что ты даже не задался вопросом, могла ли я эти деньги взять.

Он замирает.

— Что?

— Хочешь правду, значит? — я смотрю ему прямо в глаза.

Он молчит. Но взгляд жесткий. Ждет.

— Срок действия карты закончился, — говорю я. — Новую отправили на старый адрес, потому что никто сведения в банк об изменении адреса не отправил.

Он хмурится.

— И?

— Так я там уже не жила, — пожимаю плечами. — Карту получить не могла. А перевыпустить карту без второго владельца счета нельзя.

Тишина падает между нами так резко, будто в квартире выключили звук.

— То есть… — он медленно выдыхает. — Ты хочешь сказать…

— Что все эти деньги все это время были для меня просто цифрами, — заканчиваю я. — Да.

Он смотрит на меня так, будто я только что ударила его ногой в живот.

— Но ты могла… — начинает он и замолкает.

— Не могла, — перебиваю я. — Ты же сменил номер, забыл? Ну, чтобы я, видимо, не названивала. Исчез. Оказалось, что ты вообще в Сербию уехал. Адреса я не знаю. Как я могла с тобой связаться? Никак.

Он делает шаг назад. Потом еще один.

— Черт… — выдыхает он глухо.

Вся злость, с которой он пришел, будто проваливается куда-то внутрь.

Он выглядит так, словно в нокауте.

— Я не думал, что ты…

— Я знаю, — перебиваю я. — Ты вообще обо мне тогда не думал.

— Яна, я… Ты должна была найти способ со мной связаться… Ты…

— Да как, Горан? Как?! Голубя к тебе почтового послать? — восклицаю я. — Не в гордости дело! Я просто не могла тебе сообщить ни про карту, ни про…

Он резко поднимает на меня взгляд.

— Договаривай. Про что еще ты не смогла мне сообщить?