День плавно перетек в вечер. Учителя и родители разошлись кто куда: одни разбежались по уютным номерам отеля, кто-то отправился проверять готовность к запуску фейерверка, другие решили поехать домой, в город. Светик и старший Арсов тоже уединились — их роман заиграл новыми красками.

Мы же с ребятами пошли на озеро, что на окраине города, встречать рассвет и смотреть фейерверк. Последними шли Костя и Максим.

На улице было тепло, и до рассвета оставалось еще время. Ребята разбрелись по берегу: кто-то босиком танцевал на песке, кто-то сидел у воды, глядя на горизонт, а кто-то играл на гитаре у костра. Только Кости нигде не было.

Прошел уже почти час, скоро фейерверк, а Костя так и не вернулся. Я начала волноваться и стала расспрашивать ребят, когда они видели его в последний раз, и каждый раз получала новую версию его загадочного исчезновения.

— Он с Максимом был! — сказали девочки.

Я нашла взглядом Максима и направилась к нему.

— Максим, когда ты последний раз видел Костю? — старалась говорить спокойно и ровно.

— Он к морю, кажется, пошел. Фотки делать. Да не переживайте вы так за него, Алёна Владимировна, он уже большой мальчик. Скоро вернется! — и он пошел к танцующим девчонкам.

Что-то тут было не так... Беспокойство не унималось, и я решила пойти на поиски сама.

Сняв каблуки, я побрела по песчаному берегу босиком. Легкий ветер разгонял небольшие волны к берегу, и теплая вода ночного озера приятно омывала ступни. Уйдя достаточно далеко от лагеря, где мы остановились классом, я начала волноваться еще сильнее, вглядываясь в гладь воды. Сумерки уже окутывали берег, а на поверхности отражались первые звезды.

Я прибавила шаг и вдруг вдалеке показалась мужская фигура. «Наверное, это Костя» — с надеждой подумала я. Подхватив низ юбки, я легким бегом бросилась ему навстречу. Ветер развевал волосы, а сердце билось чаще. «Наконец-то нашла». К тому моменту, когда я его догнала, сердце уже бешено колотилось, а дыхание совсем сбилось.

И тут он резко развернулся, услышав тяжелое дыхание за спиной. Я не успела вовремя среагировать и наткнулась лицом на его грудь. Костя обнял меня, спасая от очередного падения — кажется, это уже входило в привычку, — и я вдруг почувствовала, как напряжение последних минут уходит, растворяется в его объятиях.

— Наконец-то ты здесь, — прошептала я ему в грудь, боясь поднять глаза, понимая, что больше не могу без него.

Костя осторожно приподнял мой подбородок, и наши взгляды встретились. На мгновение всё замерло: мое дыхание, его дыхание, биение сердец и даже время. Не в силах больше сдерживать влечение, Костины губы с жадностью обхватили мои. Его поцелуй был не нежным — страстным, жадным и жестким, он вложил в него всё свое желание и страсть. Одной рукой он придерживал мой затылок, другой — прижимал за бедра, крепче притягивая к себе. Я чувствовала, как в мой живот упирается его желание — внушительного размера, твердое, почти каменное, отчего у меня внизу живота запорхали бабочки, а электрические импульсы разносились вглубь меня желанием ощутить его полностью. Легкий стон сорвался с моих губ.

Его мягкие губы спускались горячей дорожкой: от губ к ушку, по шее к ключице. Мое тело реагировало на его поцелуи давно скопившейся тоской. Одна его рука скользнула под платье, пальцы жадно сжимали мои бедра, притягивая ближе. Мое тело горело от желания и выгибалось навстречу, словно насаживаясь на его член. Другой рукой он аккуратно стянул лямку лифа, оголяя грудь. Обхватив пальцами округлость и приподняв ее, он жадно впился ртом в уже набухший бугорок, то посасывая, то вытягивая его. Жар его рта и дуновение ветра придали остроты ощущениям, и я издала громкий стон, который вернул меня в реальность. Я оттолкнула Костю.

— Нас могут увидеть! — все еще горя от желания, я начала поправлять платье и приводить прическу в порядок.

— Это еще больше возбуждает! — На лице Кости играла легкая улыбка, а в глазах плясали озорные искорки.

— Нам надо возвращаться, скоро салют.

Костя залился смехом:

— Я не могу сейчас вернуться. Да и ты тоже.

— Почему это? — удивленно хлопнула я глазами.

Он подошел ближе, взял мою руку и положил на свой член. От ощущения его в своей руке я стиснула пальцы и непроизвольно погладила. Его член был как камень и такой большой, что хотелось увидеть его, запустив пальцы вглубь брюк.

— Так мы не вернемся к салюту, — простонала я, чувствуя, как в глазах разгорается огонь.

— П-п-прости, — заикаясь, я одернула руку, но взгляда от его возвышенности не отвела.

— В таком виде мне не стоит показываться, думаю. Да и твои губы припухли, так и хочется их съесть, — голос его стал хриплым. Он наклонился к моим губам для поцелуя, но я отвернулась, взяла его за руку и потянула к воде.

— Прохладная вода нам поможет! — рассмеялась я и вошла в озеро, поднимая брызги. Костя снял ботинки и носки, аккуратно завернул штанины брюк и шагнул в воду, слегка вздрагивая от свежести. Легкий ветерок ласково шевелил наши волосы, а высоко в небе один за другим раскрывались яркие цветы салюта. Мы счастливые молча смотрели друг на друга и понимали, что больше нет смысла убегать.

Вернувшись к временному лагерю, ребята радостно обнимались и пускались в пляс. Казалось, никто даже не заметил нашего отсутствия — все радовались салюту. Присев у костра, мы украдкой смотрели друг на друга и улыбались.

Ночь тихо растворялась в утреннем сумраке, отражая первые лучи солнца на водной глади. Это было завораживающе. Каждый блик словно обещал что-то доброе, а каждый отблеск напоминал, что после тьмы всегда приходит свет.

Насладившись красотой рассвета и новыми надеждами, мы стали собираться обратно в отель. Костя все это время шел рядом, держась на пару шагов позади.

Вернувшись в отель, я вошла в свою комнату и прижалась спиной к двери. Лицо горело — то ли от утренней прохлады, то ли от смущения, которое накрыло меня при воспоминании о поцелуях на берегу. Я закрыла глаза, снова переживая тот миг у озера: его собственнический поцелуй, сильные объятия, его желание и жар тела. Щеки вспыхнули еще ярче, и я тихо рассмеялась, прижимая ладони к лицу.

Тихий стук в дверь вернул меня в реальность. Открыв, я увидела на пороге Костю. Сердце забилось так, что грозило выпрыгнуть в любую минуту. Я схватила его за рубашку и втянула в комнату, шепотом спросив:

— Ты что здесь делаешь? Сейчас все расходятся по номерам, и тебя могли заметить. О боже, как я завтра буду смотреть всем в глаза?

Ее взволнованное лицо выглядело таким по-детски, что я не сдержал улыбки.

— Ну и что? — приподнял я бровь. — Пусть все знают, что я люблю тебя. — Я сделал шаг ближе. — Я не хочу больше прятаться. Я хочу быть рядом всегда, каждую минуту.

По телу пробежала волна сладкого предвкушения. Мои губы коснулись ее губ, пробуя, оценивая... Одной рукой я скользнул в ее волосы, другой крепко обхватил за талию, не давая оттолкнуть. Я так соскучился по ее телу, по ее губам...

Она обхватила меня за плечи и слегка укусила за губу.

— Ррррр… — прошипел я сквозь зубы. В моем взгляде вспыхнул огонь — не гнева, а чего-то гораздо более жгучего.

Не отпуская объятий, я смотрел ей в глаза. Мои пальцы скользнули по ее щеке, затем по шее.

— Так вот какой ты бываешь, когда сбрасываешь маски, — хрипло произнес я. — Нежная и… опасная.

Мои губы накрыли ее рот — на этот раз поцелуй был глубоким, требовательным, полным невысказанной страсти. В моих глазах читалось желание.

Она медленно расстегивала мою рубашку, но пуговицы поддавались плохо. Ее пальцы едва касались моего горячего и крепкого торса, и от этих касаний хотелось сорвать эту ненужную вещь.

Я ощутил, как меня переполняют чувства от этих нежных и неуклюжих манипуляций. Дыхание стало чаще, в груди разливалась теплая волна. Я осторожно взял ее руку в свою, на мгновение задержал, затем тихо произнес:

— Ты даже не представляешь, что со мной делаешь…

Отпустив ее руку, я сорвал с себя рубашку и отбросил ее в сторону. Целуя ее сладкий рот и поглаживая спину, я искал этот дурацкий замочек, что стягивал ее платье. Найдя молнию в складках наряда, я быстро справился с ним, и тяжелое платье с шелестом упало к моим ногам, оставляя девушку в одних кружевных трусиках темно-зеленого цвета — под цвет платья, что уже валялось на полу.

Обняв любимую за талию, я прижал ее к себе. Она обхватила меня ногами и впилась жадным поцелуем в мои губы. Ее возбужденные и острые соски терлись о мою грудь, доводя до сумасшествия. Взяв себя в руки, я отнес ее в комнату и бережно усадил на широкий подоконник. Из окна открывался вид на озеро, и утреннее солнце, освещая всю ее наготу, дарило ее новому дню. Вид ее тела при свете утренних лучей был потрясающим.

— Сейчас я тобой пообедаю, не оставив без внимания ни одного блюда.

От его слов и взгляда мне хотелось съежиться, но это же и заводило меня. Чтобы не соскользнуть с подоконника, я схватилась за него обеими руками. Ноги я удобно пристроила на его бедрах и завороженно наблюдала за его действиями. Соски набухли, покалывали и требовали внимания. Он смотрел на них. Глаза его горели страстью, жаждой и чем-то еще, совсем не человеческой похотью. Он впился в грудь — сначала пальцами, а после губами, зубами...

— Ах... — я стонала и понимала, что безумно хочу этого. Я и не знала сама, на что готово мое тело. Но это действительно было нужно мне. А он с жадностью брал их поочередно своими губами и играл язычком, заставляя меня задыхаться в этих ощущениях, то обжигая горячим дыханием, то даря прохладу.