Поцелуй прервался неожиданно. Я чувствую, как мужчина пытается восстановить ровное дыхание; его грудь тяжело вздымается. Мне тоже не сразу удаётся прийти в себя — сердце всё ещё бешено колотится.

— Ты мне доверишься? — звучит его голос, низкий и глубокий, с едва уловимой дрожью, будто этот вопрос для него важнее, чем кажется.

— Я уже вся твоя. Я тебе доверяю, — мой голос звучит хрипло, как будто это вовсе и не я.

Чувствую, как тяжесть его тела уходит — и я остаюсь одна. Непонимание острыми иголками пронзает тело. Откинувшись на подушки за спиной, лежу в ожидании.

— Я здесь, — голос его уже звучит так близко и уверенно, с нотками задора.

Он берёт мою руку в свои, поглаживая от плеча к кисти, — и «щёлк». Рука остаётся на месте, пристёгнутая в наручник.

— Не боишься?

— Нет. Но очень неожиданно, — стараюсь справиться с небольшим страхом и дрожью, когда ты в полной власти мужчины.

Далее он проделывает то же самое с моей второй рукой. «Щёлк».

— Нет, я не боюсь. Я хочу продолжения. — более уверенно говорю.

Чувствую его тяжесть на кровати — и в ту же секунду ощущаю поцелуй на животе.

— А-а-а-х! — вскрикиваю, не сдержавшись. — Мамочка родная, это так неожиданно!

Ощущение, будто током прошивает всё тело: молнии пронзают от макушки до кончиков пальцев. Внизу живота всё сжимается, становится горячо и влажно. Сердце бешено колотится, а по коже бегут мурашки. Всё происходит слишком быстро, но я не хочу, чтобы это заканчивалось.

В следующую секунду чувствую, как освобождаюсь от лишней ткани на своём теле, а поцелуи продолжаются — по сантиметру ниже и ниже.

Дыхание сбивается, я отдаюсь только чувствам. Поцелуи спускаются ниже — к коленкам, голени, пяткам, кончикам пальцев ног. Мучительно и сладко одновременно.

«Щёлк» — такая же участь ждёт и вторую ногу.

— Да, я плохая девочка. Я хочу этого. И хочу уже давно.

Он делает шаг вперёд. Я ощущаю его присутствие каждой клеточкой тела: тепло, исходящее от него, едва уловимое. Древесный аромат парфюма, ровное, глубокое дыхание совсем близко.

— Помни: ты можешь сказать «стоп» в любой момент — и всё закончится, — повторяет он, на этот раз почти шёпотом, так близко, что я чувствую его дыхание на своей шее.

— Да, — отвечаю я, и на сей раз голос звучит твёрже, увереннее. — Я здесь. И я хочу этого. Очень хочу.

Он чуть отстраняется, давая мне пространство — и время осознать собственные слова. В комнате повисает тишина.

— Ты удивительная, — произносит он в самое ухо. — Такая сильная и в то же время такая открытая.

По телу проходит дрожь — дрожь желания и предвкушения продолжения игры.

— Я готова.

В следующую секунду я чувствую невесомое прикосновение чего-то лёгкого и мягкого. «Это пёрышко или что-то очень похожее на пёрышко», — проносится мысль. Затем ощущения переходят к шее, где кожа особенно чувствительна: от лёгких прикосновений пробегают мурашки. Я непроизвольно выгибаюсь, подаваясь навстречу. Но ощущение перемещается на внутреннюю сторону бедра. Я чувствую, как по телу разливается тепло. Когда он касается моей ступни, я не могу сдержать лёгкого смеха — щекотка смешивается с удовольствием.

Он наклоняется и шепчет:

— Тебе нравится?

Я киваю, не в силах говорить: ощущения слишком остры, горло сдавливает желание большего.

Потом я чувствую, как пёрышко скользит по животу и к пояснице. Я выгибаю спину дугой, и лёгкий стон срывается с моих губ. С каждым последующим прикосновением дыхание становится всё более прерывистым.

После — тишина. Всё прекращается. Устроившись удобнее на подушках, я жду. Тело ещё горит от предыдущих ощущений.

— О, мамочка миленькая…

Холодный кубик льда касается моего соска. Словно острая игла, он пронзает кожу — холод пробирается вглубь, заставляя вздрогнуть и вскрикнуть от неожиданности.

— Я продолжу, — шепчет нежно в ухо знакомый голос. И, не дожидаясь моего ответа, он медленно проводит кубиком вниз — вдоль ключицы, по грудине, оставляя на коже влажную ледяную дорожку.

Я затаила дыхание, чувствуя, как контраст между горячим шёпотом у уха и ледяным прикосновением сводит меня с ума. Кубик замирает на мгновение у впадинки живота. Кажется, я перестаю дышать, выгибая грудь вверх. Затем ощущение холодка снова поднимается выше — снова к груди, но на этот раз к другой.

— Ты дрожишь, — усмехается он, чуть прикусив мочку моего уха. — Нравится?

Я не могу ответить и лишь прерывисто выдыхаю со стоном.

Когда лёд снова касается чувствительной кожи у ареолов соска, на сей раз задерживаясь чуть дольше, дрожь усиливается. Мои стоны разрывают тишину — не от холода, а от смеси возбуждения и нетерпения.

Он усмехается, уловив мою реакцию, и откладывает кубик в сторону. Тёплые ладони ложатся на плечи, медленно скользя вниз, стирая остатки ледяных капель и заменяя их теплом прикосновений.

— Теперь теплее? — его губы скользят по шее, оставляя взамен холода обжигающие поцелуи.

Я наконец могу выдохнуть:

— Да… Но… может, повторим?

Он тихо смеётся, но смех игривый.

— В следующий раз повторим, моя любимая девочка.

И в следующий момент я чувствую, как по коже разливается жидкость. Контраст поразителен: прохладная жидкость стекает по горячей коже, и одновременно — жар его рук, скользящих следом. Аромат усиливает это ощущение: цитрус — холодный, колючий — и под ним тёплая, обволакивающая волна древесных и ванильных нот.

Его прикосновения играют на контрастах — как шёпот ветра и натиск бури. Пальцы то едва касаются кожи, вызывая россыпь мурашек, то вжимаются в мышцы с ощутимой силой, разминая их до приятной боли. Каждое движение выверено, словно он изучает рельеф моего тела — то невесомо, то настойчиво.

Затем движение меняет направление: скользя вниз между ног, оно очерчивает изгибы, задерживается у центра, где особенно чувствительно, оставляя за собой след из трепещущих ощущений. И тут меня настигает волна.

Я выгибаюсь навстречу, ловя дыхание, в котором смешались восторг и трепет. В ушах шумит, будто где-то рядом бьются волны; всё тело пульсирует в такт этому невидимому ритму, а время замедляется, растягивая мгновение до бесконечности. Звёзды россыпью вспыхивают перед глазами, затмевая реальность, и сознание словно отделяется от тела, паря где-то на грани сна и яви.

— Тебе хорошо? — шёпот в губы возвращает меня к нему, вырывая из омута ощущений.

Я могу лишь кивнуть головой, не в силах вымолвить ни слова. Его дыхание на мгновение сбивается, а затем он наклоняется ближе.

Губы касаются моих — сначала осторожно, почти робко, словно проверяя, готова ли я идти дальше. Но стоит мне ответить, как всё меняется: прикосновение становится увереннее, настойчивее, а его руки мягко ложатся на мои бёдра, удерживая, приглашая раствориться в этом мгновении без остатка. Я чувствую, как перекатываются его напряжённые мышцы, и отдаюсь потоку близости и страсти — тому странному чувству, когда два мира вдруг сливаются в один.

Мир вокруг окончательно растворяется. Остаются только он и я — два дыхания, два сердцебиения, слившиеся в едином ритме. Он полностью завладевает мной: моими чувствами, мыслями, желаниями.

Его движения сначала медленные и осторожные, словно он изучает меня заново — каждый изгиб, каждую дрожь, каждый вздох. Постепенно ритм меняется: толчки усиливаются, становятся глубже, увереннее, но не теряют своей чуткости. Я чувствую, как моё сознание теряет контроль — оно больше не пытается сдерживаться. Дыхание сбивается, становится прерывистым, заполняя комнату тихими вздохами, которые то и дело срываются в лёгкие, трепетные вскрики — крики счастья, чистого и безоглядного.

Я ощущаю, что и он уже на грани: его дыхание учащается, мышцы напрягаются.

Взрыв наступает внезапно — ошеломляющий, всепоглощающий. Всё тело содрогается в потоке нервных импульсов, будто через него пропустили ток чистой, первозданной энергии. Каждая клетка отзывается на это мгновение. Кажется, оно длится целую вечность.

А потом — тишина. Глубокая, мягкая, обволакивающая. Мы застываем. Он прижимается ко мне на мгновение.

— Спасибо тебе, что доверилась мне, цветочек — его губы нежно касаются моих, словно говоря «спасибо». Он тянется к моим рукам, чтобы отстегнуть наручники.

— Я очень счастлива, что доверилась тебе, — отвечаю я.

Мы прижимаемся друг к другу, слушая, как постепенно выравнивается дыхание, как успокаивается бешеный ритм сердец. Его рука нежно скользит по моей груди и животу, привлекая ближе, а я уткнулась лбом в его плечо, чувствуя, как на губах сама собой появляется улыбка — лёгкая, благодарная, абсолютно счастливая. Я обнимаю его крепко, боясь, что это сон, и, проснувшись, я не найду его рядом.

— Мне надо идти. Прости, — его голос звучит глухо, почти надломленно. — Сейчас я не могу себя раскрыть. Но очень скоро, поверь, очень скоро ты меня узнаешь. Доверься мне, любимая.

Он целует мои волосы — медленно, бережно, будто пытается вложить в эти прикосновения всё то, что не может сказать словами. Его губы задерживаются у виска, а рука мягко скользит по моей щеке.

— Всё, что сейчас кажется непонятным, обретёт смысл, — добавляет он тише. — Просто дождись этого дня. И помни: я думаю о тебе каждую секунду мой Аленький цветочек.

Я молча киваю, не в силах произнести ни слова. В груди щемит от смеси тревоги и надежды, но я верю ему.

Дверь тихо щёлкает, оставляя меня одну — с эхом его слов и запахом его духов, ещё висевшим в воздухе.

Сняв повязку и отстегнув наручники на ногах, я ещё немного лежу, вспоминая свои ощущения. Улыбаюсь — но улыбка выходит горькой. Тишина комнаты давит, словно напоминание о том, что сейчас я одна.

«Он вернётся… Да, он обещал. Скоро мы будем вместе навсегда — если всё пойдёт по плану», — мысленно повторяю я.

Мысли мечутся: а что, если он передумает? Если обстоятельства окажутся сильнее? Я резко сажусь, сжимаю кулаки и тряхну головой, отгоняя сомнения. Нельзя сейчас поддаваться страху. Он сказал — значит, сдержит слово.

Перед глазами встают картины бесконечных мечтаний о совместной жизни: как мы будем пить кофе по утрам, выбирать обои, спорить какой фильм посмотреть вечером, смеяться. Я даже представляю, как он будет ворчать, что я разбрасываю носки, а я в ответ — что он опять забыл закрыть тюбик пасты. И всё это — с любовью, с теплом, с ощущением, что мы — одна команда.

— Скоро всё изменится! — весело восклицаю я, направляясь в душ.

Тёплые струи воды окутывают меня, словно объятия, и я смеюсь вслух. Да, всё точно изменится. И будет только лучше.

Пилик. X-Men.

«Моя любовь только сильнее с каждым днём, с каждой встречей и с каждым поцелуем».