Ника хмурится. Поднимается со своего места. Берет ее под руку.

— Мам, слушай, Саша просто захотел побыть один. В его возрасте это нормально — кризис, все такое. Погуляет и вернется.

Мама прожигает ее полным отчаяния взглядом.

— Он не вернется, дочка. Такие мужчины на вес золота. Вырвавшись на свободу, они не возвращаются, — произносит глухо.

Я поднимаюсь со ступеней. Расправляю плечи.

— И скатертью дорога! — произношу воинственно. — Пусть катится!

Мама изумленно рассматривает меня. Прикрывает рот ладонью.

— Совсем разум помутился от горя, — шепчет потерянно.

— У меня? Ничего он не помутился, ясно вам? — я фыркаю. — Всем хороших снов!

Поправляю волосы и отправляюсь обратно наверх, в нашу с Сашей спальню. Ложусь в постель и ещё долго не могу заснуть. Разум, будто в одно мгновение сходит с ума. Я вдруг осознаю, что хочу развода так сильно, что сводит скулы. Хочет отдохнуть? Пусть едет! Я буду счастлива. Без него уж точно мне будет намного лучше, чем с ним.

Мне даже дышится легче. Как будто резко спали невидимые оковы. Робко открываю обратно профиль. Листаю ленту в телефоне, чтобы ни о чем не думать. Он уехал, надо же! Бросил меня! Оставил в покое… Мне совсем не хочется спать. Хочется танцевать, выдавать безумные па под громкую музыку.

Когда-то я вышла замуж за Сашу, потому что так хотела моя мама. Нет, он мне нравился, я даже была в него влюблена, но не до фанатизма. А вот она в нем души не чаяла. Все его действия — ухаживания за мной, подарки — приводили ее в особый трепет.

«Марго, ты самая счастливейшая из женщин», — не раз говорила мне она.

Потом я полюбила Руслана. Саша не позволил мне уйти. Я провела в плену его власти почти девятнадцать лет. А сейчас… я вдруг осознала, что я, наконец, свободна!

Телефон слабо вибрирует. Я смотрю на экран. Мне прилетает голосовое сообщение. Сердце больно колет — оно от Леры Преображенской. Мерцает вызовом, дразнит.

Руки дрожат. Я что, трусишка? Похоже на то. Боюсь открыто сразиться с женщиной, которая увела у меня мужа.

«Не будь тряпкой, Марго!» — заклинаю себя. Нет, в самом деле, здесь правда на моей стороне. Что бы ни случилось в прошлом, а эти восемнадцать лет я исправно выполняла роль хранительницы очага. Саша не имел права так поступать! Но он исподтишка, подло и мерзко убежал из дома посреди ночи, вместо того, чтобы открыто сказать правду в глаза. А может, ему было просто стыдно признаться, что его любовница на двадцать лет старше?

«Давай, Марго, послушай, что она скажет. Не звать же Нику на помощь! В конце концов, кто из вас старшая сестра?» — продолжаю распекать себя за трусость. А трусить есть повод — ведь после страстной ночи Саша меня бросил! Обозвал никчемной клушей и сбежал к ней. Я даже тут не смогла взять реванш. Это с моей-то красивой грудью! За грудь особенно обидно. Ведь в сорок шесть после пластики она у меня идеальна. Такой каприз стоил немалых денег, но результат превзошел все мои ожидания.

Да вот только даже с такой грудью я проиграла женщине, которая на двадцать лет старше.

Все же я набираюсь смелости и жму на голосовое сообщение.

Прислушиваюсь. Голос мерзавки Леры Преображенской больно режет слух. Он у неё резкий, самодовольный, полный превосходства. Такие, как она, в прошлой жизни были «на коне» — уводили чужих мужчин без сожаления, ломали семьи, топтали несчастных, более слабых соперниц, наслаждаясь своим превосходством.

— Добрый вечер, Марго. Как же быстро ты сбежала из комментариев под фото! Даже профиль закрыла. А-ха-ха-ха, какая ты трусиха! Что, слабо сразиться со мной в открытую? Впрочем, неважно. Ты — моя очередная победа. Брошенка, от которой только что ушел муж. Живи теперь с этим, Марго. А я буду наслаждаться твоим мужчиной, пока не выпью из него все соки. Или до тех пор, пока на горизонте не появится кто-то попривлекательнее.

Меня, будто ошпаривает кипятком. Да она вампирша! Сосет энергию из более молодых и сильных. За счет этого, похоже, и существует.

Сердце колотится в груди так сильно, что кажется, ещё миг — и оно выпрыгнет. Щеки пылают от унижения и стыда. Несколько мгновений я сижу в постели, обхватив плечи руками и пытаюсь выровнять дыхание. Когда дрожь проходит и голос у меня под контролем, я включаю запись голосового сообщения.

— Знаешь, что, Лера? Вечер уже давно перетек в утро, и оно совершенно не доброе. Для тебя уж точно. Ведь часики тикают, да? — ухмыляюсь зло. — Все, на что ты способна в шестьдесят семь, это шарахаться от зеркала, а потом выкладывать тщательно отредактированные с помощью фотошопа фотографии и поднимать рейтинг за счет чужих мужей? Интересно, мой муж хоть раз видел тебя голой при свете? Уверена, что нет. Боюсь, если это произойдет, его ждет жуткое разочарование. Но ничего, пусть разочаруется. Ему это полезно. А ты живи с этим дальше, пока тебя не пристрелила какая-нибудь из сломленных тобой жен! Уверена, месть не за горами.

Отправляю ей ответ и с каким-то гадким удовлетворением убеждаюсь, что Лера его получила и прослушала. Ответа нет. Она пытается что-то печатать, потом долго думает, снова пытается печатать, а потом выходит из нашей переписки.

— Шах и мат, моделька! — шепчу с яростью.

Убираю телефон и долго ворочаюсь на постели. Все размышляю о своей жизни, которая пролетела, как комета — вспыхнула и уже несется вперед, чтобы угаснуть.

«Но ведь сорок шесть — это не конец?» — размышляю, пялясь в потолок.

Сон приходит только с рассветом. Слышу, как за окном щебечут просыпающиеся с первыми лучами солнца птицы, и глаза закрываются. Я проваливаюсь в небытие. Я вижу во сне Руслана. Он стоит посреди огромного поля, заросшего зеленой весенней травой, и улыбается. Он все такой же — привлекательный и рисковый, обладающий безупречным стилем. А я стою у края этого поля и неуверенно жмусь, обхватив плечи руками. По щекам катятся горькие слёзы. Между нами целое поле. Мне никогда его не перейти.

….Когда я открываю глаза, на часах почти десять утра. Отгоняю от себя сон, тянусь за длинным шелковым пеньюаром. Перед глазами сцены из прошлой ночи. Что на меня нашло? Что я хотела доказать мужу в постели? Что я лучше? Кого? Пожилой женщины, которая пиарится на хайпе, воруя чужих мужчин? Так у каждого свой путь. А если мой муж выбрал себе в любовницы пожилую даму, то это у него проблемы, не у меня.

Проверяю мобильник. Нет, мерзкая Лера Преображенская так и не удосужилась ответить на мое сообщение. Удивительно! Прослушала и заткнулась? Не верю. Такие, как она, не затыкаются. Что-то здесь не так, но мне плевать. Я отпустила своего мужа на все четыре стороны. Я хочу только одного — жить спокойно.

Запах свежего кофе манит меня в столовую и заставляет окончательно проснуться.

Щурясь от майского солнца, я накидываю поверх длинной атласной сорочки пеньюар жемчужного цвета и иду вниз.

Распахиваю стеклянные двери и заглядываю на кухню.

На небольшом уютном диванчике с чашкой кофе в руках сидит Ника. Все такая же — в джинсах и футболке. Темные волосы слегка взлохмачены. На этот раз сестра босиком, сидит, забравшись с ногами на диван.

— Доброе утро, — я улыбаюсь.

Сестра кивает.

— Доброе. Чудесно у вас. Вот что значит, частный дом с прекрасным садом! Птички поют, воздух свежий. Мммм, я в восторге. Кстати, как спалось?

Я сладко потягиваюсь. Губы растягиваются в блаженную улыбку.

— Знаешь, я не могла уснуть до самого рассвета, зато потом спала, как младенец. Кстати, если хочешь, можете остаться у меня хоть на неделю. Теперь дом пуст и полностью в распоряжении нашей душной семейки.

Ника смеется.

— Я и не думала, что мы так допекли твоего благоверного своим назойливым вниманием!

Я подхожу к кофемашине, делаю себе чашку бодрящего эспрессо.

— Чем планируешь заниматься? — с любопытством рассматривает меня сестра.

Я пожимаю плечами.

— Сначала выпью кофе, потом бассейн, а после буду работать над своими сценариями. Можно не волноваться за желания других членов семьи и уйти с головой в творчество.

Ника качает головой.

— Кто бы мог подумать, что бегство мужа сделает тебя настолько счастливой?

— Саша даже не догадывается, какой чудесный подарок он сделал, свалив из дома. Надеюсь, он не одумается. Пусть уж наслаждается пожилой любовницей, пока та не выпьет из него все соки.

Ника приподнимает бровь.

— А с чего ты взяла, что она будет пить из него соки?

Я сажусь рядом с ней. отпиваю глоток кофе из белой фарфоровой чашки с красивым блюдцем в форме сердца и поясняю:

— Она вчера ночью прислала мне голосовое сообщение. Хочешь послушать?

— Ну, ещё бы! Конечно, хочу.

Я ставлю чашку на стол, иду наверх. Забираю телефон и приношу его в столовую. Ника потирает руки от любопытства.

«Добрый вечер, Марго. Как же быстро ты сбежала из комментариев под фото! Даже профиль закрыла. А-ха-ха, какая ты трусиха! Что, слабо сразиться со мной в открытую? Впрочем, неважно. Ты — моя очередная победа. Брошенка, от которой только что ушел муж. Живи теперь с этим, Марго. А я буду наслаждаться твоим мужчиной, пока не выпью из него все соки. Или до тех пор, пока на горизонте не появится кто-то попривлекательнее».

«Знаешь, что, Лера? Вечер уже давно перетек в утро, и оно совершенно не доброе. Для тебя уж точно. Ведь часики тикают, да? — ухмыляюсь зло. — Все, на что ты способна в шестьдесят семь, это шарахаться от зеркала, а потом выкладывать тщательно отредактированные с помощью фотошопа фотографии и поднимать рейтинг за счет чужих мужей? Интересно, мой муж хоть раз видел тебя голой при свете? Уверена, что нет. Боюсь, если это произойдет, его ждет жуткое разочарование. Но ничего, пусть разочаруется. Ему это полезно. А ты живи с этим дальше, пока тебя не пристрелила какая-нибудь из сломленных тобой жен! Уверена, месть не за горами».

— Вот сука, — в глазах Ники пылает возмущение. — А ты молодец, сестричка, не растерялась.

— И представляешь, она мне не ответила! — я передергиваю плечами. — Заткнулась, и все.

— Может, к ней приехал Саша, и они занялись страстной любовью? — предполагает сестра.

Я возмущенно фыркаю, но ответить на ее колкий выпад не успеваю.

Громкая трель звонка заставляет нас переглянуться.

— Ты ждешь гостей? — Ника приподнимает бровь.

Я настораживаюсь.

— Вроде нет.

Но какое-то нехорошее предчувствие сосет под ложечкой.

В дверь звонят снова и снова.

Ника отчаянно дергает меня за руку.

— Открой, иначе этот звонок перебудит детей, — просит она. — Хочешь, я открою вместо тебя?

— Не надо, я сама.

— Постой, я с тобой!

Миновав холл, мы с Никой оказываемся у входной двери. Я смотрю на камеры. Двое полицейских в форме заставляют меня нервно сглотнуть и запахнуть атласный пеньюар посильнее.

— Кто там, Марго? — выглядывает из столовой мама.

— Полиция, — испуганно сообщаю я.

— Надеюсь, твой благоверный не покончил с собой, спрыгнув с моста прямо с чемоданами из-за того, что его бросила старушка-модель? — мрачно ухмыляется Ника.

Я отмахиваюсь. Нет сил отбиваться от ее язвительных замечаний. Отпираю дверь, и вскоре два крепких мужчины в форме топчутся у нас в холле.

— Здравия желаю, — представляется тот, что постарше. — Курбатов Александр Викторович здесь проживает?

— Проживал, — лезет вперед меня Ника. Добавляет язвительно: — Съехал ночью с чемоданами к любовнице.

— А в чем, собственно, дело? — отталкиваю сестру я. А у самой сердце нервно колотится в горле. Вдруг, и вправду…. с моста?