Сорок дней после похорон моего мужа. Мы с детьми все стоим у могилы. Мальчишки поправляют оградку, убирают сухие цветы, кладут новые. Они всё ещё плачут. Мне тоже тяжело.

— Видишь, Саша, ты так торопился меня похоронить, а угодил сюда сам, так неожиданно и глупо, — шепчу тихонько. Беру горсть земли и кидаю на холм.

— Поехали? — посматриваю на сыновей.

Они переглядываются. Кивают.

— Поехали, мам. Как бы тяжело не было, а надо жить дальше, — Ярик вздыхает. Обнимает меня за плечи.

— Я только переживаю за тебя, мам, — включается Алик. — Как ты будешь без нас?

Несколько мгновений я медлю. А потом все же решаюсь признаться в том, что и так очевидно.

— Ваш дядя позвал меня в гости в Турцию. Я поеду с ним, — отвечаю честно. — Мы уже купили билеты на самолет. Утром проводим вас, а вечером полетим в Анкару.

Сыновья нерешительно переглядываются.

— Наверное, это здорово, мам? — робко уточняет Алик.

Я киваю.

— Ваш дядя позаботится обо мне, не волнуйтесь. Вы же не станете меня осуждать?

— Кхм… ну, по крайней мере, он богат, — на лице у Алика впервые за последний месяц проступает улыбка.

— После того, что натворил папа, вряд ли мы посмеем тебя осудить за дружбу с его братом, — добавляет серьёзным тоном Ярик. — Смерть папы для меня страшная потеря, мам, но… в голове не укладываются его выходки — измены, проигрыши.

— Я рада, что вы меня понимаете.

Я грустно улыбаюсь и обнимаю сыновей за плечи. К обочине плавно подъезжает машина. Руслан приоткрывает переднюю дверцу.

— Ну, что, поехали? — приглашает нас в салон. — Ника уже заждалась нас дома. Пишет, что обед готов.

Я киваю.

— Едем.

Я все же решила поступить по-человечески — прожила в нашем с Сашей доме сорок дней. Больше ради сыновей — я ведь знаю, они любили своего отца. Им очень тяжело.

Последний месяц дался нам нелегко, но я изо всех сил старалась делать все, как раньше. Создать в доме, где выросли мальчики, тот уют, который поможет им принять новую реальность без Саши.

Сейчас дома готов поминальный обед, на который приглашены Ника и ее семья. Нашу маму не выпустили из следственного изолятора. Я пыталась уговорить Туманова снять все обвинения, касающиеся ее преступления в отношении меня, но Ирина начала давать показания. Недолго думая, она написала чистосердечное признание.

Убийство Леры Преображенской они с мамой организовали вместе. В ночь убийства Ира забрала маму из нашего дома, и они отправились в творческую студию. Мысль размозжить лицо, которым так гордилась модель, пришла к ним в тот день, когда Преображенская, желая поддразнить давнюю соперницу и брошенную дочь, выставила в сеть фото Саши с подписью: «Только мой».

После убийства Ира подбросила маму обратно домой, а сама отправилась в дом, который был куплен ей Сашей. И тут ее ждал сюрприз — Саша с чемоданами. Они вместе должны были лететь в отпуск на следующий день, и конечно, его внезапное появление стало для Иры неприятным сюрпризом. Потом мы с Никой спутали им все карты, отдав письмо в руки Туманова. То самое письмо, которое должно было припугнуть Сашу, а в итоге подвело всех под монастырь.

Нервы у всех троих были на пределе. В день моих похорон они разделились. Мама, чтобы не вызвать подозрений, поехала вместе с семьей, а Саша должен был подвезти цветы.

Ира согласно плану, должна была забрать Сашу и маму у выезда из кладбища. Они уже успели снять со счета полмиллиона и собирались пересечь границу на машине, а потом затеряться подальше отсюда.

Но что-то пошло не так.

Саша с Ирой поссорились из-за нашей с Никой мамы. Ира вдруг передумала брать ее с собой. Она предложила Саше уехать из города сразу, не заезжая в морг и на кладбище.

Нервы у всех были на пределе, ребёнок капризничал. Саше тащить за собой капризную тещу, с которой в прошлом его связывали отношения, было совсем не с руки, но он боялся, что, если они с Ирой бросят ее здесь, она всех сдаст.

Он спустился в зону бассейна, чтобы отключить подогрев — мальчики плавали с утра, а потом уехали, позабыв о мерах предосторожности.

Ира схватила то, что оказалось под рукой — молоток — и запустила ему в голову. Четким ударом она мгновенно выбила из Саши жизнь. В свой удар она вложила всю свою ненависть, которая ее охватила после того, как вскрылись похождения Саши.

«Я ни о чем не жалею. Моя биологическая мать и отец моего ребёнка заслужили свою смерть», — были ее последние слова следователю Туманову на одном из допросов. От ребёнка она отказалась, передав его органам опеки.

…Машина плавно притормаживает у нашего дома. Там уже хлопочут Ника и ее дочки — накрывают на стол. Макар им помогает.

Я выбираюсь из авто, тороплюсь в дом, на помощь сестре.

За столом мы обедаем в тишине. Хочется сказать что-то хорошее о Саше, но нечего. Увы.

Я окидываю взором сыновей. Мои мальчики внезапно повзрослели. Взгляды стали суровей, да и детская наивность выветрилась из их поведения. Отца больше нет, отныне они за него.

Дочки Ники усердно едят лапшу из курицы. Все трое не поднимают глаз от тарелок.

Макар и Руслан сидят рядом. Они успели подружиться. Я смотрю на сестру. Ника… моя дорогая сестра. Больше всего я переживаю, что после моего отъезда в Анкару мы не сможем видеться так часто, как прежде.

— О маме ничего не слышно? — посматриваю с надеждой на Макара.

Он хмурится. Качает головой..

— Марго, если ты ищешь повод, чтобы зацепиться и остаться, то у меня для тебя плохие новости. Вашу мать ещё долго не выпустят. Нечего за нее беспокоиться. Позволь себе наконец, стать счастливой. Ты и так здесь подзадержалась. Я бы на твоем месте улетел к Руслану ещё месяц назад. Люди, за которых ты волнуешься, этого не заслужили.

— Марго, если ты продолжишь думать о несчастной маме, я тебя побью, — негодующе смотрит на меня Ника. — Позволь нам с Макаром взять на себя эту работу. Мы останемся с ней навечно. Нелюбимый зять теперь будет частенько маячить у неё перед глазами во время коротких встреч.

— Дай пять, — посмеивается Макар, и их ладони звонко хлопают друг о друга, вызывая веселые улыбки у дочерей.

Руслан отвлекается. Ловит в мобильном сообщение и тоже улыбается.

— Это моя дочь, — поясняет нам. — Нарисовала картину и прислала фото. Пишет, что очень скучает и ждет домой.

А потом накрывает мою руку своей рукой.

— Она ждет нас с тобой, Марго, — смотрит проникновенно мне в глаза.

Я невольно улыбаюсь.

Руслан весь месяц провел со мной и Сашиными сыновьями. Мы с ним тысячу раз обсуждали наше будущее. Я успела познакомиться по видеосвязи с его дочерью. Завтра мы наконец летим в Анкару, и я очень волнуюсь. Мне предстоит познакомиться с малышкой, которой в душе я мечтаю заменить маму. Нет, конечно, ее родная мать навсегда останется самой важной в ее жизни. Я не посмею претендовать на ее место. Но я так мечтала о маленькой дочери! Мои сыновья выросли, и теперь я хочу отдать свою нерастраченную нежность малышке Дениз.

— А на Новогодние каникулы мы приедем к вам! — дружно толкаются за столом сыновья. — Кстати, как отмечают Рождество в Турции? Там есть Новый Год?

Руслан согласно кивает.

— Есть, конечно. Думаю, в этом году вас ждет много интересных открытий. Кстати, я не планирую оставлять своих племянников без контроля. Вы, может, и выросли, но не настолько, чтобы пуститься в самостоятельное плавание.

— Дядя Рус, а может, не надо? — мальчики недовольно морщатся.

— Ещё как надо, — строго посматривает на них Руслан, и Макар не может не согласиться с таким решением.

— То, что папы нет, ещё не значит, что вы свободны от семейного контроля, детки.

— Нам уже есть восемнадцать! — возмущенно пыхтит Ярик.

Алик грозно хмурит брови:

— Мы не детки.

Руслан разводит руками.

— Ничего не знаю.

А я улыбаюсь. Мне почему-то кажется, что Новый Год в Турции получится особенным. У меня теперь трое детей, и мы все станем чуточку счастливее.

* * *

Самолет медленно идет на посадку. Остались позади прощальные слёзы, улыбки Ники и Макара. Мое сердце всё ещё ноет от разлуки с близкими, но я готова разделить свою новую жизнь с Русланом.

Руслан накрывает мою руку своей рукой. Я отрываюсь от иллюминатора и внимательно смотрю на него.

— Волнуешься? — понимающе интересуется он.

— Ещё как, — киваю согласно.

— Не волнуйся. Если тебе станет от этого немного легче, то знай — Дениз переживает ещё сильнее. Басар сказала, что она со вчерашнего дня не находит себе места. Они наготовили вкусностей, так что готовься пробовать турецкую кухню. На самом деле, полтора месяца с Дениз окончательно вымотали бедную Басар. Она передаст нам дочку в аэропорте, а сама отправится к себе домой.

— Хорошо, пусть будет так, — соглашаюсь я.

Может, так даже лучше. Мне будет проще адаптироваться, если рядом будут только Руслан и его дочь.

…Вот и твердая земля. Нас встречает международный аэропорт Эсенбога.

Руслан забирает багаж, уверенно ведет меня вперед. Ему не терпится обнять дочку. Я робко шагаю за ним следом. Мягкие туфли и летний брючный костюм удобны, но я все равно спотыкаюсь. Я волнуюсь.

Среди встречающих в зале ожидания я вижу Дениз. Почему-то безошибочно определяю ребёнка, которого уже приняла, как своего.

Девочку держит за руку строгая тетя, но стоит малышке увидеть отца, и ее личико освещает счастье.

Вырвав руку, она со всех ног бежит нам навстречу.

— Вaba!

Руслан останавливается. Поставив багаж, ловит девочку на руки и прижимает к сердцу.

— Кalbim, — усыпая поцелуями ее личико, шепчет по-турецки он.

Я не понимаю турков, но примерно догадываюсь, что это какое-то нежное прозвище.

Первые эмоции утихают, и Руслан ставит Дениз на ноги.

Что-то говорит ей по-турецки, указывая на меня, и она понимающе кивает. Уверенно берет меня за руку.

— Привет, Марго. Папа сказал, ты не знаешь наш язык, — произносит на ломаном русском. — Не волнуйся, я тебя научу!

Я не могу сдержаться. Улыбаюсь, крепко ее обнимаю.

— Спасибо, — произношу с благодарностью.

Басар улыбчива и приветлива, но она быстро нас покидает.

Руслан испытующе смотрит на нас с Дениз.

— Ну, что, девочки, поехали домой? — приглашает он. И так много тепла и любви в его глазах, что я на миг теряюсь.

Мы с Дениз переглядываемся. Тревога, волнение — все исчезает. Я вдруг осознаю, что внезапно оказалась там, где должна быть — рядом с любимым мужчиной и обретенной дочерью.

— Да, поехали домой, — отвечаю уверенно и крепко сжимаю маленькую ручку Дениз.

Конец.