Мелькают стеклянные витрины бутиков с одеждой и обувью, и я понимаю, что надо остановиться. Осматриваюсь по сторонам и на втором этаже замечаю кофейню. То, что надо. Я куплю чашку кофе, выдохну. Мне надо все проанализировать и разложить по полочкам.

Я заказываю кофе и маленькое пирожное, и занимаю столик у фонтана. Отсюда хорошо видно первый этаж. Там детская площадка, несколько детских магазинов. Они мне неинтересны, я просто фиксирую то, что попадается на глаза, чтобы отвлечься.

Глоток горячего кофе помогает немного прийти в себя.

Итак, что мы имеем? Если ублюдок не врет, то две любовных интрижки, которые он завел за моей спиной, вообще никак не пересекаются. Глупый ловелас, он думал, что с помощью Преображенской решит материальные проблемы. Я бы решила, что она протащила его по своей привычной схеме в казино, но тот факт, что он помечен в ее книге как самый близкий человек, говорит сам за себя. А ещё, то фото в сети с пометкой: «Только мой». Интересно, Преображенская знала, что уводит мужчину не только у меня, но ещё и у родной дочери? Как же много вопросов…

Я отпиваю глоток кофе, скольжу рассеянным взглядом по торговому центру, и вдруг цепляю в толпе силуэт мамы.

В сердце вспыхивает радость. Так бывает, когда в толпе незнакомцев внезапно встречаешь близкого человека. Я приподнимаюсь со своего места. Свешиваюсь вниз и даже собираюсь махнуть рукой, чтобы привлечь ее внимание, но что-то заставляет меня остановиться.

Она не одна! Мама с ребёнком. Малышу около двух лет. Мама ведет его к детской площадке, которую с моего места видно, как на ладони.

Судя по тому, как мама ему улыбается, как ласково гладит его по головке, она с малышом хорошо знакома. Он тянет ее на горки, и наша вечно брюзжащая мама с готовностью скидывает обувь, чтобы ходить по ковровому покрытию площадки.

И куда делась ее привычная приблажность? Где закатывание глаз, тяжелое дыхание? Радуется, скачет вслед за мальчиком по площадке, весело смеется.

Я нервно сглатываю. Может, я обозналась? Бывают же похожие внешне люди?

Но нет, это мама! Ее вещи, сумка, шейный платок, который я подарила на восьмое марта.

Я пытаюсь вспомнить, когда она в последний раз улыбалась нам с Никой? И не нахожу ответа. «Никогда», — бурчу мысленно.

Что это за ребёнок? Чей он? Я не припомню, чтобы у мамы были подруги, а у тех — внуки. Дочек Ники я где угодно узнаю, а это мальчик!

Я хватаю в руки мобильник, включаю камеру. Пытаюсь максимально приблизить изображение, но выходит плохо. Надо оказаться поближе, но я не знаю, как это сделать — людей в торговом центре не так много, чтобы можно было затеряться.

Позабыв про кофе, я медленно приближаюсь к ограждению, свешиваюсь вниз и с каким-то диким, помешанном на ревности, остервенением, делаю видео и фотосъемку одновременно.

Устав снимать, я просто стою у ограждения и наблюдаю за тем, что происходит внизу. Вот мама кого-то видит в толпе, оживляется. Взмахивает рукой. Я ожидаю увидеть ее подругу, которая, скорее всего, оставила ей внука и отправилась в магазин, но моя теория рушится. Это не подруга. Это Ирина. Та самая Ирина, которой Саша заделал ребёнка.

«Это же Сашин сын!» — осознаю я и судорожно впиваюсь пальцами в мобильник.

Я снимаю на видео, как Ирина подходит к моей матери, и как они тепло обнимаются. Как садятся на лавочку, и пока спиногрыз носится вокруг горки, беседуют так мило, будто они самые близкие люди на Земле.

Горло сжимает спазмом. Моя мама, которая всю жизнь корила меня за то, что я недостаточно хороша для Саши и не удостоила ни единой похвалы, так искренне воркует с дочерью Преображенской?! Почему? Что у них общего?

Поболтав, эти две курицы ловят раздухарившегося мальчишку и чинно идут по холлу первого этажа. Они держат его за руки с обеих сторон, смеются, а мне так горько и обидно, что хочется плакать.

Я дрожащими руками набираю номер сестры.

— Марго! Приехала? — слышу радостный возглас на другом конце.

— Ты дома? — спрашиваю без приветствия.

— Ну, да. А где мне быть, тут же все в соплях?.. Постой-ка, а почему у тебя такой странный голос?

— Я сейчас приеду.

— Что случилось?

— Некогда объяснять, все расскажу на месте.

— Хорошо, я тебя жду. Приезжай скорее.

— Да, я возьму такси.

Я обрываю связь. Вижу, как наша с Никой мама сворачивает в детский магазин следом за Ириной и ее сыном, и несусь к выходу.

— Такси! — выкрикиваю громко.

Ловлю первую попавшуюся на подземной стоянке машину и называю адрес, по которому проживает сестра.

Все же, хорошо, что есть Ника. Сейчас мы с ней сядем за стол на кухне и разложим по полочкам все новые факты. Рано или поздно этот запутанный пазл обязательно сложится в картину.