Когда лагерь накрыла ночь, Фелиция сидела у костра, доедала вечернюю похлебку и слушала, как Агра рассказывает историю о том, как она в молодости убила медведя голыми руками. Фелиция слушала со всей серьезностью.

— А потом я взяла его за шкирку и…

Агра не договорила.

Где-то на краю лагеря раздался крик. Не обычный вечерний шум — крик боли и ярости. Фелиция подняла голову.

Именно когда ей показалось, что трудности позади…

Из темноты степи выскочили фигуры — зелёные, огромные, с топорами и кинжалами. Фелиция не успела сосчитать. Пять? Десять?! Она увидела только мелькание лезвий и оскаленные клыки.

— В шатёр! — Агра толкнула её в плечо с такой силой, что Фелиция отлетела к пологу. — Быстро!

На споры не было времени, да Фелиция и не собиралась. Она нырнула в шатёр и замерла у входа, пытаясь понять, что происходит.

Снаружи звенело железо. Кричали орки — свои и чужие. Кто-то ругался, кто-то стонал. Агра рычала — Фелиция узнала её голос, низкий, страшный.

— Дракмор! Где он!? — орал кто-то.

Дракмор?

Он ведь тоже там!

Фелиция знала правило — когда на дворец нападают, короля прячут. Но как она может сидеть здесь, когда Дракмор…

Фелиция осторожно выглянула из шатра. Она только посмотрит и не будет обузой.

Лагерь превратился в поле боя. В свете костров мелькали тени, лезвия, оскаленные морды. Она суетливо искала глазами Дракмора — и не находила.

А потом кто-то схватил её сзади.

Огромная рука обхватила её за талию и оторвала от земли. Железное лезвие прижалось к горлу и обожгло холодом.

— Не дёргайся, человеческая самка, — прошипел голос над ухом.

Грош!

Фелиция замерла не в силах двинуться.

Лезвие касалось кожи — достаточно, чтобы чувствовать, но недостаточно, чтобы порезать. Пока что.

— Смотрите на меня! — заорал Грош, вытаскивая её из шатра. — Смотрите, воины! Ваш вождь променял клан на эту мелкую девку!

Бой замер. Орки обернулись. Фелиция видела их лица — удивлённые, злые, испуганные.

А потом она увидела Дракмора.

Он стоял в десяти шагах, с топором в здоровой руке. Железный коготь блестел в свете костров. Лицо было страшным — не злым, нет. Спокойным. И от этого спокойствия Фелиции стало по-настоящему не по себе. Даже кинжал у горла её так не встревожил.

— Отпусти её, Грош, — сказал Дракмор. Голос низкий, ровный. — Это не её война.

— Это война за наш народ! — Грош сильнее прижал лезвие. Фелиция не могла даже пошевелиться. — Ты предал нас! Ты готов подписать мир с людьми, которые убивали наших отцов!

— Я готов подписать мир, чтобы наши дети не умирали, — ответил Дракмор. Он сделал шаг вперёд. — Отпусти её. Скажи своим людям сложить оружие. И я обещаю — ты уйдёшь живым. В память о твоем отце я ничего тебе не сделаю.

— Твои обещания ничего не стоят!

Грош дёрнул Фелицию назад. Она вскрикнула — лезвие скользнуло по коже, стало мокро.

Дракмор увидел кровь.

Что-то изменилось в его лице. Спокойствие исчезло. Осталась только ярость — холодная, древняя, страшная.

— Смотри, вождь! — Грош зарычал. — Смотри, как умирает твоя человеческая самка!

Он занёс кинжал для удара.

Фелиция закрыла глаза.

Но боли не последовало.

Она почувствовала, как рука, державшая её, дёрнулась. Потом — глухой удар. Тяжёлое тело рухнуло на землю, увлекая её за собой. Она упала на что-то твёрдое, больно ударилась коленом, но сразу же откатилась в сторону.

Открыла глаза.

Грош лежал, лицом уткнувшись в землю. Дракмор оттолкнул его, вытащив из его черепа топор. Кровь текла по его левому боку — длинная глубокая рана, из которой торчало что-то чёрное. Рукоятка кинжала. Грош успел его бросить.

Но Дракмор стоял.

Грош захрипел и затих.

А… Дракмор начал падать.