Мы встречаем Новый год у мамы.

Маленькая квартира преобразилась. Она нарядила ёлку, повесила гирлянды, достала старые игрушки, которые я помню с детства. Пахнет мандаринами, ёлкой и пирогами.

На столе куча разных вкусностей — оливье, селёдка под шубой, жаркое, торт. И даже холодец, который я не люблю, но мама упрямо ставила его каждый год и в этот раз тоже приготовила, напоминая мне о прошлом.

Девочки смотрят на это всё с любопытством. Для них это экзотика, необычная русская еда, хотя кое-что я всё-таки дома готовила. Но не так много, сама и не заметила, как перешла на местную кухню.

— А это что? — спрашивает Лив, показывая пальцем на салат.

— Оливье, — отвечаю я. — Попробуй.

Лив накладывает себе порцию. Неуверенно пробует и расплывается в улыбке.

— М-м-м. Вкусно! — удивлённо тянет она. — Папа, попробуй!

Эспен тоже пробует, оценивающе прикрывает глаза на секунду, и потом деловито кивает.

— Хорошо, — заключает он.

Мама смотрит на нас и улыбается. Я вижу, как в её глазах блестят слёзы. Она рада, что я помирилась с Эспеном. С той самой минуты, как мы переступили порог квартиры, она наглядеться на нас не может. Я знаю, что она счастлива. Она ведь сама говорила мне, что я совершаю ошибку, уходя от мужа.

К тому же Эспен постоянно проявляет знаки внимания мне. Прикосновения, взгляды, переплетённые под столом руки. Конечно, мама замечает. Понимает, что мы справились со своими проблемами.

— Ну, за Новый год! — мама поднимает бокал с шампанским. — Чтоб все были здоровы и счастливы!

— За здоровье! — говорит Эмма, поднимая стакан с вишнёвым компотом.

— За счастье! — добавляет Лив.

Мы чокаемся, пьём.

— А можно мы останемся у бабушки? — спрашивает Лив спустя время.

— На ночь? — тяну я удивлённо.

Мы не планировали оставаться. Думали, вернёмся под утро домой или насколько нас хватит. Хотя, конечно, здесь есть свободная комната, ведь тётя Лариса всё ещё гостит у своей семьи. Но я даже не знаю, удобно ли будет…

— Да. Мы хотим. Бабуля нам обещала рассказать про твоё детство, — добавляет Эмма.

Я смотрю на маму. Она подмигивает мне.

— Пусть остаются, — говорит она с улыбкой. — Мы отлично проведём время вместе. А вы… отдохнёте, погуляете.

Я смотрю на девочек. Вижу их хитрые глаза. И до меня доходит. Они придумали это специально. Они хотят, чтобы мы остались одни с Эспеном. Будто понимают, что после всей бури, что была между нами — нам нужно время, чтобы восполнить всё, поговорить, помириться окончательно.

Маленькие ещё, но уже такие взрослые.

— Ты не против? — спрашиваю я Эспена.

— Конечно, нет. Если всех всё устраивает, то я только за.

Мама встаёт, подходит ко мне, обнимает.

— Идите, — шепчет она. — Я присмотрю за ними. Всё будет хорошо.

Я смотрю на неё, и чувствую, как внутри поднимается волна благодарности.

— Спасибо, мам, — шепчу я.

— Не за что, дочка. Вы заслужили этот вечер.

Наевшись до отвала, наобнимавшись с мамой и дочками, мы с Эспеном выходим на улицу, держась за руки. Медленно идём, прислушиваясь к шуму на улице. Кое-где слышны взрывы фейерверков, кто-то кричит и смеётся. А мы просто неторопливо бредём всё дальше и дальше, предвкушая, чем закончится этот вечер.

Первый день года, который мы проведём вместе. Впервые за много лет мы будет в этот день одни.

— Спасибо, — говорю я. — Что приехал.

— Я не мог иначе, — отвечает он. — Я не мог тебя потерять.

Мы идём дальше, сжимая пальцы друг друга. В голове много чего крутится, но я не знаю, как начать. Уверена, что мы должны стать более открытыми, мы будем стараться…

— Ингрид приезжала к тебе? — вырывается у меня вопрос.

Эспен косится на меня. Вижу в его глазах удивление.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что она… Я слышала, как твоя мама сватала тебе её, а потом встретила её в тот вечер перед вылетом. Ингрид обещала мне, что будет тебя развлекать, — выдыхаю я на одном порыве и краснею.

Отчего-то становится неловко всё это вспоминать, но я поклялась себе, что больше ничего не буду скрывать от мужа. И да. Я ревную. До безумия ревную его к подруге детства. Я помню её хищный взгляд. Она уже тогда ждала с нетерпением, когда сможет подобраться к Эспену.

И тут я слышу его смех.

— Ты ревнуешь, — хмыкает он.

— Да, — бурчу я. — Ингрид положила на тебя глаз. Мы были в ссоре, так что…

— Так что я переживал о том, что мы в ссоре, Алина. И я не думал ни о чём другом. И с Ингрид я не виделся, потому что был занят всё это время работой. Специально старался закончить всё быстрее, чтобы успеть приехать к вам.

Я улыбаюсь. Будто с плеч свалилась вся тяжесть этого мира. Выдыхаю. Кладу голову ему на плечо. Идём близко. И я расслабляюсь. Я же слышала голос Эспена, когда мама ему про Ингрид говорила. Он её оборвал. Он меня любит.

— Я хочу ещё одну дочку, — неожиданно произносит Эспен и останавливается.

Я спотыкаюсь, а он притягивает меня к себе в объятия и смотрит мне в глаза. Его лицо озаряется светом рассыпающегося в небе фейерверка. А я вдохнуть не могу. Потому что это именно то, о чём я думала почти весь день. Прямо с сегодняшнего утра. Точнее, уже вчерашнего.

— Ты серьёзно? — шепчу я.

— Или сына, — пожимает он плечами. — Не важно. Я хочу, чтобы у нас был ещё один ребёнок. Чтобы ты снова была беременной. Я хочу снова быть с тобой в роддоме. И неважно, мальчик это будет или девочка, главное, чтобы это был наш малыш. Ну что, согласна?

Я смеюсь. Смеюсь громко, счастливо, чувствую, как его слова согревают меня изнутри.

— А если я скажу «нет»? — подкалываю я.

— Я не приму «нет», — он улыбается и целует меня. — Буду убеждать тебя. Как думаешь, у меня есть шансы склонить тебя на свою сторону?

— Безусловно, — хихикаю я.

— Предлагаю начать сегодня же. Поехали?

— Да.

До дома доезжаем на такси, поглядывая друг на друга в нетерпении. Мысль о расширении семейства отзывается в теле такой правильностью, что я не понимаю, почему мы раньше об этом не подумали.

Мы выбираемся из такси в обнимку, улыбаясь, будто заговорщики. В голове крутится только предстоящая ночь любви, если я не отключусь в процессе от недосыпа. Но сомневаюсь. Чувства бурлят, счастье зашкаливает.

Мы делаем шаг к подъезду, и вдруг я чувствую на себе чужой взгляд. Оборачиваюсь и изумлённо застываю. Кирилл стоит в пяти метрах от нас. В чёрном пальто, с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. В руках бутылка виски.

— Алина, — зовёт он меня.

Я чувствую, как Эспен напрягается рядом со мной. Его рука, обнимающая меня за плечи, сжимается. Я чувствую это напряжение каждой клеточкой. И я вспоминаю сразу, как муж злился на него несколько часов назад.

Сейчас же рванёт. Вот зачем он приехал, а? Как давно стоит под окнами и ждёт? Как много успел выпить? Насколько пьян? Хотя не шатается и на том спасибо. Значит, соображает. И голос вроде нормальный.

— Кирилл, — холодно говорю я. — Я же сказала, что не хочу больше с тобой видеться.

— Я просто хотел поговорить, — он делает шаг вперёд.

Эспен не даёт ему приблизиться. Он делает шаг ко мне, становясь между нами, прикрывая меня собой. Я вижу, как он сжимает кулаки.

— Поговорить? — переспрашивает Эспен. Он говорит спокойно, но я слышу в его голосе сталь. — После того, что ты сделал?

— Я просто... — Кирилл смотрит на меня поверх плеча Эспена. — Прости меня, Алина. Я был дураком.

— Ты был не дураком, — говорю я, выглядывая из-за плеча мужа. — Ты был подлецом. Ты разрушал мою семью. Ты пытался меня украсть. Ты заставил меня сомневаться в муже. Это низко, Кирилл.

Он молчит, а потом горько хмыкает, будто ему неловко, но я больше не верю ему. Слишком много его масок я видела в последнее время. Я уже не знаю, какой он на самом деле. И не хочу знать.

— Алина, ты не понимаешь… — начинает он.

И в этот момент Эспен бьёт его. Быстро, резко, без предупреждения. Я слышу глухой удар, вижу, как голова Кирилла откидывается назад, как он хватается за лицо. Из носа течёт кровь, на снег падают красные капли.

— Ты! — Кирилл смотрит на Эспена, прижимая руку к лицу. — Твой викинг мне нос сломал!

Я смотрю на него. На его окровавленное лицо. На его злые глаза. И вдруг внутри вместо паники и ужаса разливается совершенно нерациональное чувство. А может оно и правильное. Не знаю и мне всё равно.

Я чувствую облегчение.

— Так тебе и надо, — говорю я спокойно. — Никогда больше не приближайся ко мне и к моей семье, Кирилл. Мы с тобой не друзья. Не желаю видеть тебя в своей жизни.

— Убирайся, — говорит Эспен таким морозным тоном, что у меня ледяные мурашки по коже бегут.

Кирилл качает головой, делает глоток из горла своей бутылки. И только после этого отступает на шаг, будто взвесил все за и против.

— Ладно. Я ухожу.

Он поворачивается и уходит. Наконец-то оставляет нас. Я смотрю ему вслед, чувствуя, как вся дрожу. Эспен поворачивается ко мне. Поднимает мою ладонь, касается губами моих холодных пальцев.

— Всё, — говорит он тихо. — Его больше не будет. Я сделаю так, чтобы он никогда не появился в нашей жизни.

— Спасибо, — шепчу я. — Спасибо, что ты есть. Что ты защищаешь меня. Что ты... такой.

Он улыбается. Притягивает меня к себе, крепко сжимая в своих объятиях.

— Ты моя жена, — говорит он. — Я всегда буду защищать тебя.

Мы стоим на заснеженной дорожке, обнявшись. Я смотрю на удаляющуюся фигуру Кирилла, понимая, что он ушёл навсегда. А если и вернётся, то ничего у него больше не получится. Потому что мы с Эспеном друг другу доверяем.

— Пошли домой, — прошу я. — Нас ждёт одно важное дело.

Эспен хмыкает и тянет меня за собой. И я следую за ним, как всегда следовала до этого. И буду следовать всю свою жизнь.