На следующий день я решаю встать пораньше, чтобы мы с девочками смогли сходить погулять. В баре сегодня выходной, а вот завтра нужно будет снова на работу. Я думаю, что нам всем не помешало бы развеяться и проветриться.

На улице, конечно, холодно, но в квартире тоже не особо тепло. Я боюсь, что они начнут сходить с ума от тоски и безделья, поэтому предлагаю прогулку в парк за завтраком. Да и я всё ещё не теряю надежды показать им ту Москву, которую я помню.

— Парк? — вздыхает Лив и смотрит на меня без особого энтузиазма. — Какой парк?

— Здесь недалеко прекрасный парк есть. Там сейчас ёлка стоит, горки и каток. Будет весело, девочки.

— Холодно, — бурчит Эмма.

— Ничего страшного. Оденемся потеплее.

Мы одеваемся. Экипируемся по самый нос. Тёплые куртки, шапки, варежки и шарфы. Я смотрю на них и улыбаюсь. Они у меня такие красивые, такие родные, даже когда дуются. Лив уже почти догнала меня по росту, а Эмма даже чуть выше меня.

Как же быстро мои дочки выросли. Сердце щемит при взгляде на них. Такие серьёзные, но такие ещё дети.

Мы добираемся до парка. И здесь действительно очень красиво. Большая наряженная ёлка. Люди катаются, смеются, пахнет жареными каштанами и глинтвейном. Девочки понемногу оживают. Лив начинает крутиться, рассматривать с интересом лавочки с сувенирами, Эмма замечает каток и тычет в него пальцем.

Ура. Наконец-то их хоть что-то порадовало. Я покупаю им билеты. Я, к сожалению, не могу кататься из-за старой травмы колена, поэтому я сижу на лавочке и смотрю, как они кружатся по льду, и чувствую что-то похожее на спокойствие.

Ну хоть небольшой перерыв в этом бесконечном напряжении. Я даже вижу их улыбки, вижу, как к ним подъезжают другие дети и они перекидываются фразами. По-русски. Можно считать, что ассимиляция проходит успешно.

Потом девочки устают, снимают коньки и подходят ко мне. Раскрасневшиеся, весёлые. Мы идём по дорожке парка. Лив рассказывает, как здорово было кататься, как она познакомилась с какой-то девочкой. Эмма кивает и говорит, что здесь неплохо. Считай, высшая пахлава от подростка.

И тут я замечаю знакомую фигуру в конце аллеи.

От изумления спотыкаюсь. Кирилл! Снова он! Это уже реально похоже на преследование. Он везде меня находит. Может на мне маячок какой-то? Ну серьёзно. Не даёт мне прохода, в сталкеры заделался будто бы.

Он стоит у дерева, смотрит на меня и улыбается. Улыбка у него такая же наглая, довольная, как и всегда. Будто между нами вчера ничего и не происходило. Будто не было подсобки, его жаркого шёпота и моей пощёчины.

— Алина! — он машет рукой, и я вижу, как девочки поднимают глаза и с подозрением косятся на незнакомого мужчину. — Привет! Как удивительно тебя здесь встретить!

Удивительно. Как же.

— Кирилл, — говорю я холодно. — Что ты здесь делаешь?

— Гуляю, — он пожимает плечами и подходит ближе. — Дышу воздухом. И вдруг вижу тебя. Какая удача!

Угу, удача. Надо же, какое необычное совпадение. Прямо везение найти друг друга в огромном парке. Лихорадочно пытаюсь вспомнить, кому я говорила о прогулке. Ну уж точно не Карине. После её подставы как не хочется больше распространяться о своей жизни.

Может нас кто-то увидел? Я не обратила внимание, а в парке были мои знакомые? Неудивительно, ведь я почти всё время погружена в свои мысли и заботы.

Девочки смотрят на Кирилла настороженно. Лив прижимается ко мне, Эмма хмурится, скрещивает руки на груди. Они чувствуют напряжение, хотя и не понимают, что не так. А я думаю о том, как бы быстрее свернуть этот разговор.

Меньше всего на свете, я хочу знакомить Кирилла со своими дочками. Он уже вообще меня очень настораживает. Особенно после нашего разговора, что я должна быть его, что мой викинг плохой.

— Алина, — Кирилл всё ещё улыбается. — Можно тебя на минуту? Поговорить?

— Я с девочками. И мы уже хотели уходить…

— Одну минуту, — бросает на меня умоляющий взгляд. — Пожалуйста.

Чёрт. Не отделается же. Кирилл не уйдёт. Он будет стоять здесь, ходить за нами, пока не добьётся своего. А то и вообще до дома будет идти. Я уже не знаю, что за человек передо мной.

Перевожу взгляд на девочек. Лив смотрит на меня с тревогой, Эмма — с подозрением.

— Подождите меня здесь, — говорю я дочерям. — Одну минуту.

— Мам...

— Я быстро.

Я отхожу с Кириллом в сторону, на несколько шагов. Он поворачивается ко мне, и я вижу, как его лицо приобретает уже не нахальное выражение, а раскаивающееся. Жалеет о том, что я ему зарядила?

— Алина, я хочу извиниться, — произносит он. — За то, как я себя вёл. В баре. Это было... неправильно. Я напился и перегнул палку. Прости меня, пожалуйста.

Честно говоря, я не ожидала извинений от него. Но я даже на мгновение верю ему. Выглядит вполне искренним. Что-то внутри меня хочет поверить ему, но в голову лезет вчерашняя картинка. Как он зажимал меня, как я успела испугаться, как мне неприятно было слышать его слова.

Но я не хочу об этом говорить. Проще согласиться и пойти каждому своей дорогой.

Кирилл изменился, я изменилась. И если раньше я считала его близким человеком, а когда встретила в Норвегии даже немного успела поностальгировать, то сейчас всё по-другому. Это не тот Кирилл, с которым я общалась в студенчестве.

— Всё в порядке, — говорю я. — Не переживай.

— Правда? — он облегчённо выдыхает. — Я так боялся, что ты не захочешь меня больше видеть.

Так и хочется сказать в ответ, что я и не горю желанием его ещё раз видеть. Хочу сказать, чтобы он забыл меня и перестал преследовать. Но молчу. Делаю шаг назад, чтобы вернуться к девочкам, но Кирилл останавливает меня вопросом.

— А что вы делаете на Новый год? — спрашивает он, переводя взгляд на девочек, которые, я уверена, смотрят на нас. — Может, отметим все вместе праздник? Я знаю один хороший ресторан...

— Мы уже заняты, — перебиваю я. — Мы едем к маме.

— А после Нового года? — не сдаётся он. — Может, встретимся?

— Кирилл...

— Я просто хочу увидеть тебя, — говорит он с напором. — Обещаю, что не буду пить и вести себя… неправильно. Просто по-дружески. Как раньше, Алин.

Я смотрю на него, и в голове проносится мысль, что он пытается сгладить углы сейчас из-за вчерашнего. Но стоит дать слабины, как он снова начнёт продавливать своё желание заполучить меня.

Вспоминаю его злое, голодное лицо в той подсобке. И брезгливость пробирает до костей.

— Нам пора, — твёрдо говорю я и делаю ещё один шаг назад. — Девочки замёрзли. Мы пойдём домой.

— Алина...

— Пока, Кирилл.

Я собираюсь развернуться, но Кирилл делает выпад вперёд и заключает меня в объятия. На секунду я изумлённо замираю. Потом пытаюсь отстраниться. А он наклоняется и чмокает меня в щёку.

— Прости, Алин, — жарко шепчет мне в ухо. — Но я не могу так просто отступиться.

Выпускает меня из объятий и, махнув моим дочкам рукой, разворачивается и идёт прочь. Я в трансе гляжу ему в спину, понимая, что наглость в нём не просто выше меры, а зашкаливает так, что меня тошнит.

Боже. Почему я не видела, какой он?

— Мам, — говорит Лив, когда я подхожу к девочкам. — Кто это такой?

— Друг молодости.

— Он странный, — замечает Эмма. — Что он хотел?

— Ничего. Просто хотел извиниться.

— За что?

— За то, что вёл себя глупо.

Лив кивает, но я вижу, как они переглядываются. Эмма сжимает губы. Её лицо становится каменным, как у отца, когда он злится. Она смотрит на меня с таким же холодным прищуром.

— Мам, — говорит она тихо. — Ты с ним встречалась?

— Нет, — отвечаю я. — Мы просто друзья.

— Бывшие? — уточняет она.

— Эмма...

— Я знаю, — её голос становится резче. — Я видела фотографии в том альбоме у бабушки. Ты с ним целовалась.

Я замираю. Вот чёрт. Я и забыла про альбом. Студенческие фотографии. Не помню, чтобы там были такие компрометирующие фотографии, но невольно начинаю краснеть, будто меня поймали с поличным.

— Это было давно, — говорю я. — До папы.

Эмма ничего не отвечает. Отводит взгляд и идёт вперёд. Лив смотрит на меня с тревогой.

— Мам, — шепчет она. — Ты не бросай нас, ладно?

— Что? — выдыхаю я изумлённо. — Что ты имеешь в виду?

— Ты же не уйдёшь к нему? — с напряжением спрашивает она и заглядывает мне в глаза. — Ты же нас не оставишь?

— Нет, конечно, — я обнимаю её, прижимаю к себе. — Нет, Лив. Я вас не оставлю. Никогда. Даже не думай так!

— А почему он тебя обнимал? — притормаживает возле нас Эмма и смотрит на меня в упор. — Мы видели. Он тебя обнимал. И поцеловал в щёку.

— Он просто попрощался, девочки. Не надумывайте, пожалуйста.

Лис с Эммой снова переглядываются. И я вдруг остро ощущаю, что они мне не верят. Я видела, как Эспена целовала в щёку Ингунн и сразу подумала про измену. А теперь девочки увидели, как Кирилл сделал то же самое. И решили, что я ухожу от папы.

В груди всё неприятно стягивается и сжимается. И я чувствую, будто лечу на всех парах в очередную ловушку недомолвок и недоверия. Прямо бумеранг в действии. Спасибо, вселенная, я, кажется, начинаю тебя понимать.