Прошло уже несколько дней, как мы ходили в город с Бьёрном, а я всё не могла прийти в себя. Как только вернулась тогда в пустую – теперь слишком многозначительно пустую – комнату, упала лицом в жёсткую постель и, уткнувшись в подушку, тихо прорычала от избытка чувств, комкая ткань.

Его слова раз за разом повторялись в голове так, словно он всё ещё рядом со мной.

«…Мне давно пора было остановиться, но… я не смог, моя принцесса. – Его губы дрогнули, а голос опустился до низкого хрипа: – Прости за это».

«Моя принцесса…» Я на разные лады повторяла одними губами эти слова, шепча в подушку и чувствуя, как подбираются слёзы. Как легко, всего лишь из одного крохотного слова, произнесённого хриплым шёпотом, «моя», его вечное насмешливое «принцесса» обернулось… признанием.

Не смог остановиться! И всю душу мне вымотал, дурацкий дархан! Сводил меня с ума всё это время, не признаваясь, похоже, даже себе, что именно нас связало. И что за просьбой Тавиана проследить за мной теперь стояло кое-что ещё значительнее, и это притяжение уже глупо было отрицать.

Но что теперь? Я влюбилась, как кошка, как всегда – наивно и по уши, а он – не человек, он дархан, он наставник, которому просто никогда не разрешат быть со мной. Нам нельзя общаться.

Может, если я пройду все ступени обучения, если стану одной из них, если стану тоже наставницей или кем ещё – то получу возможность любить, но всё это так далеко и безнадёжно, что даже смешно.

Мне надо задуматься о том, как обезопасить свою жизнь, как не впутаться в заговор, как вообще выжить, но упрямое буйное сердце гнало кровь и заставляло раз за разом видеть перед собой лицо Бьёрна, ощущать его тепло, прикосновения и запах, слышать его слова и снова падать в пропасть чувств, от которых нет спасения.

– Ты собираешься влюбляться во всех своих учителей? – услышала я как наяву мысленный голос Тавиана и увидела его загорелую, весёлую ухмылку. Карие глаза, искрящиеся солнцем, смеялись надо мной. – Ничему тебя жизнь не учит!

– Бьёрн – не мой учитель! – просипела я сама себе вслух, скомкав подушку ещё сильнее и подтянув под себя.

Я опустила подбородок на неё и уставилась невидяще в стену, словно могла мысленно связаться с братом и надавать ему тумаков. Нечего было просить Бьёрна за мной присмотреть! Он так «присмотрел», что теперь я потеряла всякий покой.

– Невелика разница, – фыркнул брат, подхватывая мои распущенные волосы и поднимая кверху, делая из меня чучело. – Всё равно он наставник, а ты ученица.

– Я скоро перестану быть просто ученицей и пройду посвящение.

– Пройдешь ли? С твоими-то успехами! – Голос брата, который всегда не упускал момента подначить и посмеяться, звучал в моей голове как настоящий. И вдруг смягчился, выдав искреннюю нотку исчезающим в темноте шёпотом: – Будь осторожней, кроха…

На следующие несколько дней я ушла в себя. Да, я просыпалась, шла на тренировки, училась контролировать пламя, себя и свои границы, быстро бежать и проявлять чудеса ловкости и силы, а душа при этом витала в каком-то сером тумане. Никто из знакомых не догадывался, что во мне бушует… нет, не огонь, а какое-то странное глухое чувство.

Наверное, лишь один Бьёрн всё понимал, но мы и правда больше не пересекались. Дархан словно растворился, то ли избегая лишних поводов к слухам, то ли пытаясь вернуть себе самообладание.

Все шутки команды и учеников моего потока проходили мимо: я умела делать вид, что не слышу того, о чём шепчутся за спиной, зато легко переводила тему и играла роль легкомысленной, весёлой ученицы, готовой побороться за звание лучшей команды этого потока.

Даже сблизилась с Арденом во время тренировок по балансу, да и Ильхас с Тьярой после нашей совместной стирки будто потеплели: было ощущение, что день ото дня надуманные склоки отступают, а игра в одной команде заставляет раскрыться и учесть и сильные стороны друг друга.

Пару раз Тьяра принималась подтрунивать над Ильхасом, когда тот, забравшись на низкий помост, с серьёзным видом показывал свою силу: легко и грациозно вставал на руки, будто невесом. Северянин, конечно, не без удовольствия хвастался своими выдающимися мускулами. Иногда мы спорили во время тренировочных игр, как лучше распределять роли: кто будет отвечать за удержание Искры, кто собьёт противников или отвлечёт их магическими уловками.

Сама я всё равно чувствовала, что смотрю на происходящее сквозь мутное стекло, и даже Кьестен де Торн не мог больше вывести меня на эмоции. Откуда-то из глубины чувств шагал неугасающий отзвук того диалога с Бьёрном и моего собственного упрямого сердца. Но, по крайней мере, внутри команды, во время игр, отвлекалась от самокопания. То ли потому, что конечная цель – выиграть игру – накладывала на всех слишком много обязанностей и некогда было хандрить, то ли потому, что мы наконец начали действовать как один живой организм.

Пару раз я мельком замечала на тренировках других наставников – они искоса следили за нашими успехами. Но Бьёрна среди них не было. И каждый раз, когда я понимала, что он не появится, во мне будто щёлкало что-то – и становилось пусто.

Наконец, когда настал день приезда императора и императрицы Иввара (и самой игры), я выбежала из комнаты, надев чистый костюм, который вчера принесли слуги, и в ещё помятом от ночных грёз состоянии столкнулась на улице с Арденом – тот слегка толкнул меня плечом и улыбнулся:

– Эй, не спи на ходу. Мы уже ждём начала.

– Да-да, идём, – пробормотала я, поправляя выбившуюся прядь.

Солнце светило ярко и как-то зловеще, будто обещая непростой день.

Игра должна начаться на большой площади за храмом – пространство очистили от всего лишнего, но там было где скрываться и соревноваться: по пустынной местности, лишь кое-где покрытой кустарником и невысокими деревьями, были рассыпаны скалы и валуны. Зато нас всех, должно быть, хорошо будет видно с балкона храма Четырёх богов, что возвышался рядом, а также со склонов гор, на которых уже сидели наблюдатели.

Я подходила к площади, где собирались игроки, с вспотевшими ладонями и комом в горле. Казалось, Ойренахта потеряла для меня такую значимость после признания Бьёрна, но нет, я волновалась от того, что сейчас будет – от того, как я проявлю себя, как выступят те, кто в моей команде, не попаду ли я под руки заговорщикам, если они среди нас. Но главное: от того, что за мной будут наблюдать сам Император, его жена, настоятель монастыря и все высокопоставленные лица Ивварской империи.

Сердце глухо билось в горле, и ноги я переставляла так, словно они стали мне чужими. Интересно, волновался ли Тавиан, когда был на моём месте?..

Я удивилась, что у храма Четырёх богов слишком много стражи. Гвардейцы в императорской форме с гербами Сиркха на груди старательно оцепляли пространство.

– Что, неужели и помолиться не дадут перед священной игрой? – хмыкнула я Ардену, и тот с усмешкой пожал плечами.

Мы держались вместе с этим здоровяком, так как скоро предстоит быть в отряде Защитников Искры, и с каждым днём я чувствовала всё большую уверенность. Брат бы точно пошутил о том, что мой редкий талант – в том, как я нахожу себе влиятельных покровителей. Обычно я говорила ему: «Не завидуй», но сейчас притихла.

Вдруг я уже схожу с ума и слышу голос брата, когда его нет рядом? Вот и Кьестен говорил, что те, кто обращается к стихии, рискуют впасть в безумие.

– Слышали?! Убит король! – шепнул мальчишка лет десяти, подбегая к нам с вытаращенными глазами. – Ой, что сейчас будет!

– Какой король?! – удивилась я, спотыкаясь. – Кем убит?

Но мальчишка убежал дальше, а волнение у храма теперь показалось непохожим на то, что просто ждут высоких гостей. Видимо, там и правда что-то случилось. Я застыла, глядя вверх на высокие светлые стены, отражающие солнце, и у меня закружилась голова.

– Сегодня же важная делегация, не слышала? – обернулся Арден к храму и растерянно сощурился.

– Как-то не до того было, – пробормотала я, понимая, что последние дни мои мысли были заняты чем угодно, кроме того, что творилось вокруг.

Раз за разом я вспоминала наше «свидание» в городе, горячие губы Бьёрна на своих и страшный шёпот – сначала про заговорщиков, про Мэй и опасность, что таится незримо где-то рядом, а потом про то, что эта встреча наедине – последняя.

– Кроме императора и императрицы ждали короля Энарии Теорина Ойгарда, ещё посла Маркитании для подписания договора и семерых высших князей Ивварской империи. Что-то мне это не нравится.

Холодок проскользнул под кожу, заставляя сжаться внутри. Неужели и правда король Энарии – убит?! Тот самый, которого я лично видела на коронации… Но как такое возможно?..

– Ох… – только протянула я, оглядываясь и ёжась. – И что теперь будет?

– Явно ничего хорошего, – пожал плечами Арден, помрачнев. – Вокруг полно всяких разговоров. А сейчас эти гвардейцы… Поймём, когда увидим, кто займёт императорскую ложу.

Мы на мгновение замерли, глядя на храм Четырёх богов и проблески яркого солнечного света, отражающегося от белых стен. Впервые это священное здание показалось мне мрачным, каким-то грозно-торжественным, словно пространство вокруг него дышит тревогой.

Я искоса глянула на Ардена, следя за его реакцией и убеждаясь, что он явно не связан с заговорщиками – или демонически хорошо играет на публику. Но скорее первое: он казался слишком простым и открытым, чтобы хранить смертельно опасные тайны.

Сзади меня уже подталкивали другие ученики, спеша занять места для участников Ойренахты. Не стоит опаздывать на церемонию – сама мысль об этом казалась бредовой. Я сглотнула ком в горле и сделала пару шагов вперёд, ощущая, как с каждым мгновением внутри меня нарастает неприятная дрожь – волнение как перед настоящим сражением.

Солнце било прямо в глаза, безжалостно яркое. Я прищурилась, пытаясь окинуть взглядом подготовленную к игре просторную, уходящую за горизонт площадку: скалы, валуны, сухие кусты и деревья, за которыми предстояло прятаться нашим командам. Всё это должно было стать ареной сражения – пока учебного, но отчего-то я чувствовала, что сегодня всё способно обернуться чем-то гораздо большим.

Резкий крик организаторов заставил оживиться всех вокруг, нас оттеснили в единую толпу, среди которой я заметила мельком и Мэй, и другие знакомые лица. К нам прошли Ильхас, Тьяра и наши разведчики, остальная команда где-то затерялась в толпе, но, думаю, это вопрос времени. Строй участников начал выравниваться, и Арден замер, оттесняя других, чтобы меня не задавили раньше времени.

– Если король правда погиб, то, может, и игру отменят? – пробормотала я.

Арден огляделся, щуря ярко-голубые глаза на жарком солнце. Мне на миг показалось, что этот большой и обычно такой спокойный парень сейчас напряжён едва ли не сильнее меня.

– Не загоняй себя в угол, Кейсара, – тихо произнёс он. – Сейчас увидим, что скажут наставники. Если игра начнётся… будем делать своё дело.

Вдоль рядов зашелестели разговоры: «Короля убили…», «Покровитель…», «Император…». С каждым словом я старалась не терять самообладание, ведь от меня ждали сосредоточенности. Я скользнула взглядом по плотным рядам гвардейцев. Была ли там хотя бы одна знакомая фигура? Или – вдруг где-то среди них стоит Бьёрн, скрытый под маской безразличия и сдержанности? Но никто не выглядел так, как он, и я почувствовала одновременно тоску и каплю облегчения.

Ладно. Сейчас не время думать о нём.

И почему солнце так жжёт, словно предрекает кровавый исход? Кажется, меня заразили своим божественным пафосом и трепетом перед Четырьмя богами эти несколько месяцев в монастыре…

Мы выстроились на нагретой солнцем площади, под пустым обширным балконом храма с рядом из четырёх массивных колонн – в честь каждого из Четырёх богов, – стараясь держать спины прямыми. Там должны появиться император, императрица и остальные высокопоставленные лица империи.

Толпа шумела, но наконец начала успокаиваться. Дарханы и наставники ходили вдоль рядов, порой поддразнивая кого-то из своих любимчиков или, наоборот, отчитывая за недостаточную выправку.

Над головами колыхалось тугое, горячее марево. Ветер то и дело приносил запах ещё неостывшего камня и благовоний из внутреннего двора храма.

Сквозь узкий проход слева от колонн промелькнула гвардия. Со стороны площади они казались бесшумными тенями, и я вдруг осознала, как сильно меня тревожит их напряжённый вид. Но не успела об этом подумать дольше, как над нами раздался звучный удар гонга – призыв взглянуть наверх.

Щурясь, я подняла взгляд к балкону, выходящему из центральной части священного здания, и замерла.

– Император священной Ивварской империи… Сиркх, – гулко произнёс кто-то, и в этом коротком имени прозвучало столько благоговения и трепета, что по толпе пронёсся единогласный полувздох.

Император вышел на балкон, и я застыла. Как будто сам воздух изменился – и даже до нас дотянулась упругая волна мощной магии, коснулась всех незримым кольцом, словно круг по воде от сильного удара.

На мгновение мне показалось, что я оглохла и ослепла. Избирательно. Мир потускнел и выцвел – весь, кроме высокой фигуры императора и его жены, что подошла и замерла по левое плечо от него. И я не могла даже пошевелиться, хотя хотелось покрутить головой, чтобы убедиться, что не меня одну оглушило как рыбу, выброшенную на берег.

Тиски магии сдавили голову, но наконец отпустили – и в мир вернулся цвет, а звук стал оглушительным настолько, что гул всех учеников с приветствием императору едва не заставил снова потерять слух.

– Да здравствует император! – в едином порыве кричали все, и я отчего-то присоединилась к этим крикам, чувствуя, как моя энергия вливается в это общее поле, раскручивается, как спираль, охватывая и площадь, и весь храм, и весь город – и весь Итенский архипелаг.

Потуги заговорщиков показались мне смешными и наивными. Если и были те, кто вынашивал планы против императора, стоило лишь единый раз ощутить его присутствие, чтобы понять: это будет подобно киданию горстки песка против шторма!

Хотите убить его?!..

Я стояла, прикованная взглядом к императору, которого впервые видела вблизи. Хотя «вблизи» – условно сказано: они были далеко, однако присутствие Сиркха ощущалось так, словно он смотрел прямо мне в душу.

Сиркх ступил на каменный парапет ближе к нам, и я смогла его рассмотреть. Высокий, уверенный, волосы убраны назад так, что открывались резкие черты лица: жёсткая линия челюсти, резкий изгиб скул.

Казалось, он не нуждается в короне или иных знаках царской власти: сама поза и взгляд заявляли, кто здесь повелевает. Ладонь Сиркха едва коснулась перил, и всё пространство мгновенно наполнилось упругой тишиной. Толпа затаила дыхание.

Чуть поодаль замерла императрица. Длинные светлые волосы, собранные в причудливую высокую укладку, выбивались лишь мелкими завитками у висков. На ней был глубокого оттенка серо-синий наряд, и от движения ткани возникало впечатление, что ночное небо легло на её плечи – таинственное, полное звёзд, но в то же время скрывающее десятки секретов.

Её глаза казались странно печальными, но взгляд оставался прямым и ясным. Арнеина стояла чуть поодаль от Сиркха, хранительницей спокойствия при его безграничной силе. И даже если бы она не произнесла ни слова, одно её присутствие будто сглаживало яркие искры энергии, исходящие от императора.

Сиркх обвёл взглядом собравшихся – нас, участников Игры, преподавателей, гостей и гвардейцев, цепью стоявших вдоль площади. По толпе пробежала волна: кто-то склонил голову, кто-то нервно выпрямился, испуганно глянул на грандиозную пару вверху. Я и сама почувствовала, как дыхание перехватило, едва императорские глаза метнулись в мою сторону.

Затем голос Сиркха разнёсся по всей площади, негромкий, но наполненный силой, словно он говорил не только устами, но и самим воздухом вокруг.

– Мой народ, – властно произнёс он, и тишина опустилась, как заклинание. – Сегодня настал день Игры. Хотя время неспокойно, мы не отступим – этот праздник ведёт нас к единству и силе Четырёх богов.

Слова его, будто струны, задевали нерв внутри: «Время неспокойно…» Я переглянулась с Арденом, который нахмурился, соглашаясь, что здесь что-то не так. Он ничего не скажет про убийство короля Энарии?!

– Сегодня важный день. День, когда мы увидим лучших среди вас, – и день, когда слабейшие среди нас могут оступиться и упасть. Вы знаете, что все мы идём по ступеням Четырёх богов к Великому Духу, – и знаете, какой порой манящей кажется пропасть, когда идти трудно и хочется сдаться. Верно?

Я силилась отвести взгляд, но, будто сорвавшись с глубокой высоты, снова и снова натыкалась на светло-голубые глаза императора. Они смотрели так, словно видели сквозь мои мысли. И в этом взгляде не было ни мягкости, ни живой тёплой поддержки – лишь бесконечная сила и гранитная решимость того, кто привык вершить судьбы.

– Да, император, – хором пронеслось среди всех, кто присутствовал на площади.

Гвардейцы у балконных колонн стояли словно изваяния, только глаза выдавали, что и они ощущают исходящую от императора могущественную волну.

Сиркх дождался, когда голоса стихнут, и продолжил:

– Вынужден сказать, что король Энарии и верный подданный короны сегодня скончался по воле Четырёх богов – его ноша оказалась для него непосильной. Чужая ложная вера, ересь, что плетут на юге, привела его к смерти. – По толпе пронёсся короткий, тревожный вздох. – Но пусть пример остальных достойных проводников, готовых к любым испытаниям, станет для вас вдохновляющим. Вам дано больше других – и с вас больше спрос. Когда-то я тоже стоял среди вас. Теперь ваш черёд выбирать – подниматься выше или падать. Не верьте соблазнительной тьме, что обещает отдых, не верьте злу, что стучится в сердца. В мире нет другого мрака – кроме как отдаление от света, сияющего от Великого Духа, и в мире нет силы, что способна противостоять этой ослепительной мощи. Вы все… – он обвёл взглядом толпу так, что, казалось, видит каждого лично, – вы знаете это сами, прикасаясь к Истоку в глубоких медитациях, и мне нет нужды доказывать вам силу Четырёх богов. Принимая их ладони, как точку опоры, продолжайте идти вперёд к свету, нести свет, излучать его для других. Вы есть частицы Великого Духа, и он уже среди нас. Вы есть божественная любовь, что однажды стала так сильна, что потребовала себе воплощения наяву. Примите свой дар Четырёх богов и несите его с честью.

Тьяра стояла неподалёку, и я заметила, как блестят, словно от подступающих слёз, её глаза. Ильхас выпрямился рядом, и на словах императора, казалось, готов был грудью встретить всех врагов и нести знамя императора до последнего вздоха.

Горло у меня сжалось – то ли от волнения, то ли от странной, парализующей дрожи, которую вызвали эти секунды столкновения с безмерной магической силой Сиркха. И всё же я не отводила от императора глаз, борясь с тисками, что сжимали голову.

Императрица чуть склонила голову, и её тихий, бархатный голос дополнил речь:

– Да пребудет с каждым из вас благословение Четверых. Пусть ваша магия не будет разрушением, а станет путём к рождению новой силы и мастерства. Пусть победит достойнейший.

Её голос слегка дрогнул на последних словах, будто в этом пожелании таилось не только благословение, но и тревога, понятная немногим. Или, может, только мне показалось. Но и это мимолётное впечатление заставило сердце сильнее колотиться. Я вдруг ощутила непрошеное сочувствие к этой женщине: казалось, она носит в душе сотни тайн, а теперь смотрит на нас – таких юных, горящих, рвущихся к новым высотам – и думает о том, какой непростой путь впереди.

Император ещё раз скользнул глазами по молчаливой толпе и сделал короткий кивок стоящим поблизости наставникам. Внизу тут же раздался второй удар гонга, призывающий нас к стройному шествию на поле Ойренахты.

– Желаю вам успеха, – сказал Сиркх и отвёл руку от перил.

Первую игру предстояло сыграть с командой Иллиана ди Вара, Удава. По краю поля уже выстроилась моя команда из двенадцати человек, возглавляемая Ильхасом и Кьестеном де Торном. Подходя к ним, я почувствовала, как дрожь и волнение охватывают всё моё тело.

Наставник с хмурым взглядом и сосредоточенным лицом стоял неподвижно, и я тихо надеялась, что он не станет вспоминать нашу прошлую ссору – сегодня важнее Ойренахта. Возможно, то, что случилось на переговорах императора, теперь скажется на каждом из нас? Но Сиркх приказал начать игру – и некогда было размышлять и оценивать происходящее.

Мой взгляд невольно остановился на свёртке в руках Кьестена, который тот протянул нашему капитану – Ильхасу. Тот снял с большого драгоценного камня странной, неотшлифованной формы тонкую ткань. В руках северянина этот камень, размером с две ладони, заискрился мягким светом.

Я вдруг почувствовала, что моё сердце ёкнуло, когда я разглядела Искру ближе. Про неё была легенда, что во время основания ордена дарханов Искра возникла в момент, когда один из первых дарханов, молодой маг, попытался соединить свои силы с природой, своей душой и благословением богов. Он стремился доказать, что человек может быть проводником магии, не разрушая баланс мира. Но его сила оказалась слишком велика, и он чуть было не уничтожил себя и всё вокруг. Тогда Четыре бога, увидев его решимость и чистое намерение, снизошли к нему, чтобы спасти.

Огненный Ойгон дал Искре жар, чтобы она никогда не угасала. Сердце Кими наполнило её мягким светом, чтобы дарить утешение тем, кто готов сражаться за гармонию. Разум Метты заключил узоры в её гранях, чтобы они направляли тех, кто ищет истину. А дух Скадо сделал Искру вечной и связал её с Великой энергией Духа, замкнув узоры в гармоничный круг.

С тех пор Искра стала символом единства и пути к Духу, даже прикосновение к ней способно сотворить чудо. Её передали первому настоятелю монастыря Сеттеръянг, и каждый год она теперь становится главным объектом испытаний, проверяющих не только силу магии участников, но и их сердца, разум и связь с Великим Духом.

Согласно древним текстам, однажды Искра перестанет мерцать в руках людей и вернётся к богам. Этот момент будет означать конец нынешнего мира и начало новой эпохи. Каждый раз, когда она тускнеет, старейшины монастыря начинают опасаться, не наступает ли этот день.

– Каждая Искра олицетворяет половину целого, – произнёс Кьестен с тихой, почтительной серьёзностью, бегло окидывая нас бледным взглядом из-под нависших век. – Лишь победившая команда сможет объединить их, вернув гармонию.

– Интересно, кто-нибудь пытался её соединить насовсем? – раздался чей-то вопрос.

– Я думаю, наш император в силах сделать это одним движением руки, – терпеливо разъяснил наставник, цепко поймав взгляд говорившего, и губы сошлись в усмешке. – Но две части Искры – символ этой двойственности: борьбы и единства. Именно поэтому в игре Ойренахта Искры существуют парами – две команды борются не только за право владеть Искрой, но и за возможность объединить её, доказав свою преданность Великому Духу.

– А она всегда так светится? – поинтересовалась я тихо.

Искра казалась частью чего-то гораздо большего, чем наш мир, подобно дыханию самого Великого Духа. Этим утром словно всё пыталось уверить меня в истинности учения Четырёх богов: и явление императора, и этот потусторонний камень, что одновременно и манил, и пугал.

– Ее сияние усиливается, если её держит тот, кто связан с Четырьмя богами, и тускнеет, если контроль ускользает. – Я выдержала его прямой взгляд. – Поэтому, Кейсара, не подходи к ней ближе чем на четыре шага.

В голосе Кьестена привычная издёвка прозвучала не зло, больше озабоченно. Как будто он пытался подтрунивать, но время шуток и споров закончилось – теперь мы были заодно, чем бы ни закончились наши тренировки. Мы встретились взглядами, и между нами даже не вспыхнула непримиримая вражда, как прежде.

– Наша цель – не просто удержать свою Искру, но и объединить обе её части, захватив половину противника. Однако они не враги. Мы – части одной истины.

Кажется, речь императора оказала такое влияние на всех, что мысли каждого то и дело возвращались к священной миссии и к богам, и даже в обычно саркастичную речь наставника прокрался божественный трепет.

– То есть никаких жестоких убийств? – протянул с усмешкой Равенс, сверкая рыжими на солнце волосами. – Даже неинтересно.

– Хочешь стать Соколом Сиркха любой ценой? – процедила Тьяра, одёргивая заносчивого напарника.

Кажется, она уже пожалела, что вызвалась в группу теней вместе с Ильхасом и Равенсом. Если первый и вызывал в ней симпатию, то Равенс бесил многих своими выходками и хитростью: он был из тех, кто пойдёт по головам ради своих целей.

– Будто ты нет? – ввернул Равенс, но их перепалку перебил гонг.

– Разошлись по позициям, – скомандовал Кьестен. Его голос, твёрдый и безэмоциональный, отразил серьёзность момента. – Сейчас начнём. И не толпитесь возле вашей Искры – это всё равно что сказать противнику, где она.

Как капитан, Ильхас, держа в руках мерцающий камень, бросил напутственное:

– Под взглядом императора не имеем права проиграть. Кейсара, Арден и Эрин – охраняете Искру любой ценой. Противник не должен проникнуть за пределы этого круга и уж тем более не должен её вынести – будьте бдительными, хватайте, кидайте врагов в тюрьмы. Вы должны быть везде вокруг базы. Можете затаиться, чтобы подпустить ближе. На захват Искры должно уйти несколько мгновений, у вас будет время.

Эрин, довольно упитанный маг со склонностью к целительству, кивнул, глядя на меня настороженно. Конечно, с его точки зрения, наверное, я – не защитник, а ходячая огненная катастрофа. Зато здоровый и высокий Арден внушал надежду, что он один способен раскидать всех захватчиков, нам надо будет лишь зорко высмотреть нападающих и сдержать их хоть ненадолго.

Нам дали время, чтобы перед началом игры мы нашли укрытие для нашей половины Искры. Не было задачи спрятать её так, чтобы обнаружить было невозможно совсем, но затаиться, заставить противника покружить среди скал, камней и древних руин старого монастыря богов природы – было необходимо.

Укрытие нашлось у земли на обломках чужого алтаря. Ильхас сам оставил Искру, мерцание которой погасло, и, окинув взглядом нас как защитников, кивнул и забрал за собой теней и разведчиков.

Ветер развевал мои волосы, когда я обернулась к Ардену и Эрину:

– Что делаем?

Тревожные отголоски гонга ещё гремели в ушах, но их нагнал новый удар – и бурные крики. Похоже, игра началась.

– Будь неподалёку от той скалы и дерева, сможешь увидеть большую часть территории, – быстро кивнул мне Арден. – Если поднимешься выше, тебя станет видно, поэтому не высовывайся. Но ты должна заметить, когда сюда побегут. Тогда кричи мне.

– Ясно, – буркнула я, пытаясь скрыть волнение.

– Да не бойся. – Он хмыкнул, видимо, хорошо почувствовав мою нервозность. – Не убьют.

Надеюсь, Равенс шутил, и здесь никто не собирается устраивать жестокие убийства или травмы, чтобы добраться до цели. В конце концов, дарханы – не убийцы, верно?! И каждый одарённый должен быть для императора особенно ценен.

– Я буду впереди, – пробормотал Эрин, оглядываясь. – Мне ведь только коснуться надо, да?

– Да, но ловим только на нашей стороне! – напомнил Арден.

Границы между территориями команд были видны – сквозь низкие колья протянули яркую полосу ткани, но я не собиралась её пересекать, моё дело было оставаться на нашей стороне и защищать Искру любой ценой.

Эрин, как и я, по-настоящему, не на тренировке играл впервые – и я со вздохом подумала, что Ильхас и Кьестен очень самонадеянно поставили нас вместе. Впрочем, может, я недооцениваю толстяка? Говорят, он зоркий, да и низкий голос у него хорош – поможет привлечь внимание к чужой группе захвата, что ринется на нашу территорию.

Мы разошлись по укрытиям и притихли. Насколько я знала, поймать противника можно простым касанием, он будет вынужден отправиться в тюрьму – очерченный неподалёку магический круг, в котором магия запечатана – до тех пор, пока его не вызволит кто-то из своих.

Наши команды разошлись, точно живые тени, готовые к решающему бою. Игра началась быстрее, чем я успела сделать пару вдохов.

Я знала, что нам, защитникам, нельзя приближаться к Искре близко и заходить в радиус круга: мы должны дать шанс чужой группе захвата прорваться сквозь окружение. Наша задача – обезвредить противника магией Ойгона, силой тела, но мы не можем ловить тех, кто уже проник внутрь круга и коснулся Искры, только должны постараться не выпустить их с нашей территории.

На поле уже раздавались крики тех, кто бросился в атаку, и я с колотящимся сердцем ждала первую группу захвата.

– Держи его! – зычно выкрикнул Эрин, заметив первого врага, который крался с моей стороны.

Самое страшное во всём этом было то, что за нами наблюдали свысока, и от этого ещё сильнее бросало в дрожь. Может, если я выступлю слабо, меня сочтут непригодной для службы?

Я попыталась было пропустить противника – быстрого короткостриженого парня – в круг. Это явно был разведчик, который тут же начал кричать, что обнаружил нас, а значит, Искра где-то рядом.

Но, не выдержав, я рванула к нему, надеясь схватить и отправить в тюрьму, как учили на тренировках. Он оказался быстрее и ловчее – увернулся, пробежал дальше к алтарю и нашему укрытию. Ну всё, теперь они точно узнают, куда бежать!

И, разозлившись, я, как вихрь, помчалась к бегущему противнику, который, казалось, будто растворялся в тенях. Он ловко уклонился, словно призрак, и скользнул к древнему алтарю.

– В пепел и прах, держите его! – зычно заорал Эрин.

Разведчик исчез так быстро, что у меня и шанса не было его схватить. В суматохе поле превратилось в хаос: целые отряды противника, как волны, снова и снова бросались на нашу защиту. Если Арден успевал схватить кого-то, то, когда противников становилось трое или четверо, даже его мощных рук не хватало.

Эрин старался помочь голосом и даже поймал одного захватчика, отвлечённого мной. Но враги знали, где искать Искру, перемещать уже нельзя, и атаки не прекращались. Сердце бешено билось, я чувствовала, что мы теряем контроль.

Ильхас мелькнул как тень, быстро окинул взглядом наши диспозиции и снова отправился выручать пойманных наших.

Всё смешалось. Ещё двое прорвались к Искре, и только чудом Арден вовремя позвал на подмогу наших теней – яркая коса Тьяры, ловкой и быстрой, и рыжая вспышка Равенса промелькнули рядом, ненадолго оттеснив противников.

Я задыхалась от бега и беспомощности. Моя магия огня оказалась здесь совершенно бесполезной – противники, используя живую магию, словно растворялись в окружающем хаосе и тенях, а я беспомощно металась среди скал и деревьев.

Наконец мне удалось отправить двоих в тюрьму, но уже в следующую секунду меня схватили за запястье. Ловкий темноволосый противник с хищным взглядом выкрутил руку так, что суставы болезненно хрустнули.

– Отпусти, это нечестно!

– Пожалуешься Бьёрну, принцесса? – прошипел едва слышно парень, продолжая применять грубую силу. – Он больше не судья! Быстрее, хватайте Искру! – крикнул он своей группе захвата.

В этот миг Арден, как молния, рванул ко мне на помощь – его мощное тело столкнуло противника в яму. Оба прокатились по камням.

Оглушенная словами про Бьёрна и издёвкой, я потеряла мгновения, глядя на нахальное вторжение в наш круг, и упустила двоих противников.

– Кейсара! – взревел неподалеку Равенс, мелькая среди скал. – Хватай же их! Наши уже идут. Ну же!

Но моё замешательство и то, что отвлёкся Арден, стоило нам всего. Ещё двое противников прорвались, один из них грубо сбил меня с ног. Я рухнула, теряя на миг слух и зрение. Подняться удалось не сразу – я просто не успела их остановить.

Эрин отчаянно выставил руки, пытаясь загородить проход, но противники легко обошли его. Ловко перекидывая между собой мерцающую Искру, они словно дикие кошки скользнули мимо нас и исчезли среди камней.

Наступила гнетущая тишина.

Мой взгляд заметался по лицам товарищей – и я увидела в них лишь отражение того, что уже и так знала: я подвела команду.

– Что это было, Кейсара? Почему ты застыла, вместо того чтобы хватать их? – резко бросил Равенс, сверкая яростью в глазах.

– Он чуть не сломал мне руку! Разве по правилам это разрешено?! – вспылила я мгновенно, потирая запястье. – Где же были хвалёные наблюдатели, которые должны за этим следить?

Я оглянулась, замечая присутствие трёх наблюдателей из не знакомых мне дарханов, но никто из них не обратил внимание на нарушение. Арден поднялся с земли, отряхивая грязь и мелкие камни с плеч.

– Это правда, – добавил он весомо, глядя на Равенса и Ильхаса, что осуждающе смотрели на нас, порывисто дыша после бега.

– Судьи не давали сигнал. Вы не докажете. – Тьяра с покрытым грязью лицом горько сплюнула.

Но всё же в её взгляде я не видела такого осуждения, которое сочилось от Равенса. К нам подтягивалась остальная команда, а чуть поодаль на холм поднялись Кассиан и Дарак – у которого по руке текла кровь, заливая светлую одежду.

– В следующем бою мы их вынесем, – мрачно пообещал Джан из разведчиков, подошедший ближе. – Мы почти забрали её.

Рядом Эрин нервно теребил рукав своей формы, не решаясь ничего сказать, но и его напряжение передавалось мне.

Над нами раздался гулкий звук гонга, оповещающий конец игры. Наблюдатели плавно спускались к нам, их лица были бесстрастны. И среди них не было Бьёрна.

Горькое разочарование стянуло сердце.

Напрасно было надеяться, что он снова придёт и спасёт меня, как всегда. Кажется, моё свидание, вырванное у судьбы, обошлось нам обоим слишком дорого.

В этот миг к нам подошёл один из наблюдателей, чей голос прозвучал ровно и сухо:

– Победа присуждается команде Иллиана ди Вара. Искра успешно соединена. Игра окончена.

– Отличное начало, – с издёвкой бросил Равенс, проходя мимо меня. – Может, теперь объяснишь нам, почему ты так хотела стать защитником, если не способна даже уследить за Искрой?

Ильхас молчал. Его лицо было бледным и напряжённым, будто поражение ранило его сильнее всех. Он окинул меня тяжёлым, выжидающим взглядом, затем отвернулся.

– Идёмте, – проговорил он глухо, – нам пора возвращаться.

Я осталась стоять, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Над головой безжалостно сияло солнце, словно издевалось над нашим первым и таким быстрым поражением. Вдалеке, на балконе храма, будто тяжёлым камнем придавливал к земле взгляд императора, и я чувствовала: именно сегодня решается, что со мной будет.

Я раздражённо потёрла всё ещё ноющее запястье, которое грозило опухнуть, повернулась к Ардену, и мы мрачно переглянулись. Только его лицо сейчас казалось по-настоящему сочувствующим.

– Сомневаюсь, что это поможет… – медленно проговорил Арден, и на его добром, обычно спокойном лице промелькнуло напряжение. – Обычно никто не оспаривает итоги.

– Обычно случаются такие нарушения? – с вызовом спросила я.

– Редко. Но бывает. Хорошо, что в этот раз обошлось без жертв.

Я вспомнила Дарака, истекающего кровью, и поёжилась. Действительно, живы – и ладно. Так здесь относятся к этой священной игре?

Разозлённая собственной беспомощностью, несправедливостью поражения и ноющей болью, я быстрым шагом направилась в сторону холмов, где мы последний раз видели наставника рядом с наблюдателями. Если Кьестен действительно гордится командой, как говорил накануне, пусть докажет, что мы для него что-то значим! Пусть защитит нас перед судьями, а может, даже перед самим императором.

Солнце палило невыносимо, высвечивая поле, усеянное обломками древних зданий и покрытое пылью и песком. Где-то неподалёку послышались голоса проигравших, которые уже направлялись к месту сбора, чтобы выслушать приговор наставников и судей. Узнав у них, где видели нашего наставника, я уверенно направилась вперёд, к Кьестену, чувствуя, как в груди снова загорается мой собственный, не подконтрольный никому огонь.

Я прошла всего несколько шагов, прижимая локоть к животу, прежде чем почувствовала, что кто-то следует за мной. Быстрый взгляд через плечо – Арден. Его хмурое лицо выражало решимость и поддержку одновременно, и это немного смягчило моё напряжение.

На мгновение он улыбнулся краем губ, а потом снова помрачнел, увидев, что прямо навстречу нам быстро идёт Кьестен. Его лицо было напряжённым, суровым, и он, казалось, даже не замечал нас. Его взгляд был устремлён куда-то за нас – туда, где за высокими холмами и скалами высился храм Четырёх богов.

Я молча наблюдала за наставником. Он выглядел не просто серьёзным, а встревоженным. Взгляд его был твёрдым, но в глазах сквозило беспокойство, которое он явно старался скрыть.

– Учитель, – начала было я.

Кьестен резко остановился, заметив нас, и коротко спросил:

– Хочешь оправдаться за своё поражение, ди Мори?

– Насчёт этого… – начала я, собираясь подробно рассказать о том, что произошло во время игры, но он резко перебил меня жестом.

– Потом. Сейчас не до этого, – бросил он, явно торопясь.

– Постойте! – воскликнула я, разъярённая таким отношением. – Они нарушили правила! Один из них чуть не сломал мне руку!

– Ты будешь снова пытаться меня учить, девчонка? – прошипел разъярённый наставник так угрожающе, что я тут же отступила на шаг. – Вернись к команде, пока я не потерял терпение.

Арден, словно подчиняясь его молчаливому магическому приказу, отступил и в конце концов оставил нас одних. Мы остались наедине с де Торном. Я лишилась последнего союзника, но не винила его: похоже, было самонадеянностью обращаться к наставнику так.

Давление от тяжёлой магии Кьестена де Торна стиснуло грудь, дыхание перехватило, и я даже испугалась, что он способен задушить меня одной силой своего раздражения. Никто из учеников не смеет перечить дархану, особенно тому, кто давно считает себя вершителем судеб.

– Уйди, Кейсара, – тяжело проронил наставник, и только в этот миг за его спиной мелькнула фигура в мантии наблюдателя. Кьестен снова резко обернулся, реагируя на какой-то оклик. – Не до тебя сейчас.

На мгновение я различила в его голосе за злостью – усталость и тревогу.

Учитель вернулся назад к тому, кто его окликнул, и я бессильно смотрела вслед его на удивление уверенной, гибкой походке. Упрямый, ужасный старик!

Но тень одного из наблюдателей показалось похожей на Бьёрна. Это он? Или кто-то из судей, до кого я смогу наконец достучаться?.. Замерев на несколько мгновений, я всё же упрямо пошла следом. Даже если не оправдаю поражение, то хоть узнаю, что мне в следующий раз делать с тем, как играют соперники?.. Пока есть возможность поймать Кьестена наедине…

Но, поднявшись на несколько шагов, я услышала обрывок разговора – и поспешила спрятаться за скалой.

– …видел вас рядом с императрицей. Кто вы такой?

– Я лишь покорный слуга Четырёх богов, сентар, – прошелестел чей-то злой голос.

– Четырёх ли богов? – повысил голос Кьестен, и я вздрогнула от скрытой угрозы в его тоне.

Он явно что-то понял! Это заговорщик?!

На мгновение воцарилась мёртвая тишина.

– О, ну что ж. Мир меняется, господа. – Чужак вдруг рассмеялся, холодно и жестоко. – Вы слишком зорки для вашего возраста. Что ж, пора приветствовать нового бога. Да примет вас Покровитель со всеми грехами!

Раздался шум короткой схватки и глухой, сдавленный вскрик. Моё сердце замерло, а затем бешено заколотилось. Я выскочила из укрытия, желая помочь наставнику, но было слишком поздно.

Я увидела, как Кьестен де Торн летит со скалы вниз. Ноги приросли к земле. Мужчина, чьё лицо скрывал глубокий капюшон, резко поднялся на ноги.

– Теперь ты свободна, детка, – произнёс он, развернулся и растворился среди скал, словно призрак.

Я бросилась к тому месту, откуда упал Кьестен, и увидела его недалеко внизу. Он лежал на земле, безжизненно распростёртый возле скалы, кровь растекалась под телом.

С холодеющими пальцами я бросилась к наставнику, словно к единственной точке опоры в рушащемся мире. Его глаза были открыты и смотрели в никуда, сердце не билось – не нужна была никакая магия, чтобы это понять. Я задрожала всем телом, горло сдавил комок ужаса и отчаяния.

Неожиданно с моих пальцев сорвался огонь, вспыхнувший на белом подоле одеяния наставника. Испугавшись, я поспешно принялась тушить пламя, жгущее кожу, и зарыдала в голос впервые за всё время в монастыре. Руки дрожали, и я отказывалась верить глазам.

Кьестен де Торн был мёртв.