«Ты можешь обратиться ко мне за любой помощью, которая понадобится, Кейсара ди Мори», – передразнила я одними губами слова Бьёрна, которыми он пытался смягчить мою злость. Да, мне пора смириться с тем, что никто здесь не будет считаться ни с моим происхождением, ни с силой дара. Как будто только желание уничтожить человека и стереть в пыль его прошлое, чтобы выстроить заново так, как им угодно, вдохновляло дарханов. Но я не позволю им вытравить из моей памяти, кто я и зачем я здесь.

Мне нужен мой дар, который мне подчиняется. И мне дорога моя земля, мой род. Я добьюсь своего: пройду обучение и сохраню свободу, убедив дарханов, что мне нечего делать на службе императору.

Город, раскинувшийся внизу, манил золотым блеском, обещающим роскошь, вкусную еду и веселье, но прежде надо было утвердиться в аскетичном монастыре дарханов на вершине горы и сделать так, чтобы никто больше меня пальцем не тронул.

Что делают в первую очередь в новых местах? Я узнала, где здесь можно поесть, привела хоть немного в порядок свою одежду, даже ссадина перестала болеть благодаря Бьёрну – что ж, самое время оглядеться. Храм, архив… Благо, что степень моей свободы, кажется, ничто не ограничивает. Разве что в город Мэй сказала не ходить, но подумаю об этом позже.

Спустившись ниже уровнем от того места, где был дом и веранда Бьёрна, я побрела по тропе, выложенной белым камнем, вниз. Ряды комнат учеников расходились в разные стороны по скалам, откуда-то доносились голоса и даже смех. На пути попадались как и совсем дети, так и ученики дарханов моего возраста. Иногда они бросали на меня любопытные взгляды, но чаще сохраняли спокойствие и сдержанность. Пожалуй, этому мне тоже стоит поучиться.

Мэй сказала, что тут бывает весело: играют в тафл, соревнуются в каких-то состязаниях, но пока я не понимала, где искать «своих» и как тут не подохнуть от одиночества и тоски. Впервые за свою жизнь я совершенно сама по себе.

Я на ходу повернулась вокруг себя, пытаясь осмотреть новое место жительства сразу со всех сторон. Скалы, чужие комнаты, причудливые невысокие башенки. Храм с длинной лестницей…

На Корсакийских островах построили один, отделанный золотом, из белого причудливого камня, который пришлось везти к нам с севера. Не то чтобы мы часто его посещали, но всё-таки мать с отцом соблюдали положенные своему статусу обязательства и приходили на службы – отец всегда держал маму за руку с такой нежностью и трогательной заботой, что я украдкой наблюдала за ними, а иногда и вовсе обнимал, прижимая к себе спиной.

Мама вскидывала голову к статуям всех Четырёх и будто неслышно молила их о чём-то, хотя больше верила в наших старых богов, а отец порой подносил её пальцы к своим губам и целовал. Он был для неё проводником в мир магии – обладал даром, который позволил ему вернуть своё утерянное положение и завоевать право управлять землями и людьми, поднявшись с самого низа социальной лестницы.

Переворот пришедшего к власти Сиркха изменил жизни многих, и если чью-то судьбу это могло разрушить, то судьбу моих родителей… сначала едва не уничтожило волей пришлого чужака, а потом одарило счастьем, сделав их равными и благословив именем Четырёх. Император стал пламенем, которое могло как сжечь, так и вдохновить своим огнём тех, кто нуждался прежде и был угнетён.

Я вышла на центральную площадь монастыря, утопленную среди высившихся вокруг гор, увитых зеленью. Кажется, куда-то сюда мы попали, когда только приехали в Сеттеръянг с Бьёрном.

Но на этот раз мой взгляд упал на высокое здание из тёмного, будто от времени, камня и с многочисленными окнами, направленными во все стороны света. Про него говорил Бьёрн? Что-то потянуло меня туда. Я поднялась по высоким ступеням и взялась за ручки тяжёлых деревянных дверей. Открылись не сразу, я уже подумала, что они заперты, но наконец створки поддались. Приоткрыв одну, я осторожно прошла внутрь.

Меня сразу окутала древняя магия. Показалось, что даже пыль с сотни тысяч фолиантов спикировала ко мне, оседая на волосах и коже, пропитывая меня духом времени, когда эти книги писались древнейшими из дарханов. Библиотека. Ценнейший архив – судя по золочёным корешкам и тяжёлым кожаным переплётам. Один такой том может стоить целое состояние – я знала, сколько они стоят: отец любил заказывать книги с материка, а я порой с любопытством следила за состоянием дел нашего поместья и видела список расходов.

Сначала мне показалось, что в здании никого нет, но потом из глубины донеслись тихие разговоры и перешёптывания. Набив шишки о не самые приятные знакомства, я решила, что лучше побыть одной, и свернула в дальний угол за самым большим стеллажом.

И что искать? «Способы управления огненной магией, данной самим Скадо»? Порой я тешила себя мыслью, что дар огня достался мне по наследству от какого-то очень сильного мага, и теперь я несу эту ответственность потому, что и сама достаточно сильна. Боги ведь не дали бы то, до чего я не доросла? По крайней мере, так говорится в учении о Четырёх. «Большая сила – большая ответственность», – повторял Арон, терпеливо пытаясь научить меня самоконтролю, но невольно, будто сам того не желая, раз за разом раздувая мой внутренний огонь.

И он сорвал с моих губ первый поцелуй. Хотя сейчас я поняла, что даже не помню, как это было, – воспоминание затмил запах гари, въевшийся в кожу, и отчаяние в глазах отца, который бросился за мной в пожар.

Однако… мне ведь удавалось почувствовать и дар живой магии, который есть у отца и у брата, но это были слабые отголоски. Кто знает, вдруг, пройдя обучение, я стану столь сильна, что буду, как император, обладать двумя видами дара? Смогу обращаться и к живой энергии, текущей во всем дышащем и растущем в нашем мире, и к неживой магии стихий, не только к огню, но и к просторам океана, к земле, по которой мы ходим, к воздуху, которым мы дышим…

В пространных размышлениях об этом я шла вдоль стеллажа, касаясь случайным образом корешков книг и наугад пытаясь выбрать ту, которая может быть мне полезна.

– Что тут ищешь, крошка с Юга? – заставил вздрогнуть чужой голос, прозвучавший впереди.

В проходе показался Ильхас. Это издевательство! Он что, преследует меня? Светловолосый северянин, как оказалось, приятель Бьёрна, нахально оглядел мою фигуру сверху вниз и довольно усмехнулся.

Карие глаза стали почти чёрными из-за широких в темноте зрачков, а черты лица приобрели даже зловещий оттенок – или то вновь моё воображение? У него был гладковыбритый резкий подбородок, и я бы даже назвала ивварца привлекательным, если бы не флёр чрезмерной наглости, почти развязности, который ощущался покалыванием на коже.

Я сделала медленный вдох, перебрала в голове все варианты фразы «не твоё собачье дело», чтобы выдать что-то менее грубое и более сдержанное:

– Ищу способы применения огня для отпугивания вредителей.

Он коротко рассмеялся:

– О да! Так похожа на своего брата.

– Ты знаешь моего брата? – не сдержала я вопрос и нахмурилась.

В тоне Ильхаса не было добрых ноток, мне стоило придержать рот на замке, но было поздно.

– Ага. Тавиан ди Мори, выходец с Юга. Прославился ранением на поле боя… и своим горячим нравом, который совсем не умел контролировать. А это главное для настоящего дархана.

– Что ж, значит, его путь – не путь настоящего дархана.

Некстати вспомнилось, как тесно я была вынуждена оказаться с ним, полуобнажённым, на утренней разминке – и как по его вине упала на острый камень, разодрав ногу и став посмешищем.

– Конечно. С такой-то матерью, – хмыкнул Ильхас, взгляд которого скользнул по складкам моего наряда. – Сагнатт[2]. Такая же, как местная хранительница, годная только на то, чтобы смахивать с полок пыль.

Это сравнение заставило взбеситься. Если этот адепт сейчас вздумает ко мне приблизиться и попытаться зажать в угол – ему мало кто сможет помешать. И если его магии я, может, и буду в силах противостоять, то грубой физической силе едва ли: даже тренировок с братом может не хватить.

– Что ты знаешь о моей матери? – тихо бросила я, понимая, что лучше бы не ввязываться в глупый спор и отступить, прежде чем станет поздно.

Благо бегаю я быстро и скорости мне хватит, чтобы ускользнуть от рук наглеца, что бы он там о себе ни возомнил. Но то самое упрямство, которое всегда вспыхивало так не вовремя, снова дало о себе знать – поэтому бегство я отложила.

Ильхас приблизился, заставив сделать шаг назад и ещё выше приподнять голову. Мои собранные в высокий хвост пряди скользнули за спину, но страх на лицо я не пустила. Не посмеет же он применить силу прямо здесь, в священной библиотеке среди бела дня?

– Ваша мать… она напрочь лишена магии. Но отчего-то это настолько бесило Тавиана, что он бросался с кулаками на каждого, кто называл её пустышкой. А смысл обижаться на правду? Не всем дано покровительство богов, верно, Кейсара?

То, что он узнал моё имя, заставило улыбнуться. Значит, заинтересовался, как бы ни строил из себя брутального воина. А значит, на него по-прежнему действуют мои чары.

Я смотрела в его светлые глаза и видела отдалённое сходство с Бьёрном – еле уловимое, тонкий флёр севера, но ничего похожего на то притяжение, которое влекло меня к наставнику-целителю, между нами с Ильхасом не было. Если у него и есть интерес обрести надо мной власть, то он явно односторонний.

Он почти прижал меня к стеллажу с книгами за спиной. Поставил одну ладонь на полку сбоку, нависнув так, словно хотел впиться в губы и через дыхание забрать жизненную силу – а я знала, что маги живой силы могут даже подчинять себе.

– Да, верно. Кажется, боги ко мне особенно благосклонны, Ильхас, – чуть склонила я голову с самым серьёзным видом, подчеркнув, что знаю, кто он. – Даже больше, чем к тебе и многим из вас. Что ж. Большая сила – большая ответственность. Я постараюсь править такими, как ты, мудро и справедливо.

Я положила ладонь ему на грудь, сквозь одежду ощутив крепкие мышцы, которые видела сегодня утром. Лицо Ильхаса потемнело, а в глазах зажёгся упрямый огонь, но стоило ему столкнуться с моим взглядом, как в зрачках я увидела отражение собственного пламени.

Дрогнул огонь в светильниках на стене, разгораясь всё ярче, и я сглотнула, пытаясь удержать свою силу внутри – стоит пробежать лишней искре, и все эти драгоценные книги полыхнут одним махом.

Жажда присоединиться к огню стала нестерпимой. Пламя в светильнике рвануло, обжигая ближайший свёрток на полке. Ильхас ухватил меня за шею – и будто в тиски меня сковало его волей.

Свиток, слава богам, погас, обгорела лишь кромка – я заворожённо следила, как обуглились края, и как дым от тления взвился в воздух. Ещё немного – и здесь мог начаться настоящий пожар! Сердце колотилось как бешеное. Я перехватила Ильхаса за запястье, убирая его руку с шеи.

– Держись от меня подальше, Ильхас, – проговорила я, едва удерживая клокотание в горле, – а то неровен час – и на твоей спине появятся уродливые следы ожогов, как уже случалось.

– Я воин, Кейсара, и не боюсь играть с огнём, – низким голосом пообещал мне Ильхас, склонившись ещё ниже, но не рискуя прикоснуться к губам.

Однако запах его дыхания уже смешался с моим, а сердце под моей рукой отчётливо забилось сильнее, будто хотело подчинить моё – своему ритму.

– Ильхас, ты идёшь?! – окликнули его со смехом из-за стеллажей, и северянин наконец отпрянул.

Окинув меня резким взглядом, он усмехнулся и скрылся за ровными рядами книг, заставив провести несколько минут в тишине, успокаивая дыхание. Я заворожённо глядела на свиток. Ильхас видел, что едва не случилось. Расскажет ли наставникам?

Кажется, у дарханов принято выбивать почву из-под ног? И постоянно ставить в дурацкие положения, не объясняя, не помогая? Что ж… Может, мне стоило не воспринимать Ильхаса в штыки, а познакомиться поближе – узнать, такой ли он нахальный, каким пытается казаться.

Оправив ворот накидки, я медленно вздохнула. Гордись, Арон, – я справилась и ничего не сожгла! Снова подняв глаза наверх, я скользнула взглядом по бесконечным рядам книг. Интересно, отец ведь тоже был здесь? Отсюда он привёз любовь к кожаным переплётам и запаху пыльных страниц?

Я побродила между стеллажами ещё какое-то время, успокаивая сердце, оглядываясь и ожидая, услышу ли какую-то подсказку от своего внутреннего голоса. Но тот, как назло, молчал.

Обойдя весь зал внизу, я внезапно нашла кованую винтовую лестницу, которая вела к ещё одному ряду стеллажей в дальнем крыле здания. Взявшись за холодные перила, я осторожно поднялась наверх и услышала там тихий шорох. Кто-то ещё здесь в этот свободный от учёбы день, кроме меня?

У ряда книг возле окон, из которых падали косые лучи солнца, я увидела невысокую пожилую женщину с седыми волосами, аккуратно собранными в закрученные на затылке косицы.

– Что-то ищешь, деточка? – проговорила она хрипловатым голосом, не переставая выравнивать книги и менять их местами, явно согласно некоему, одному ей известному порядку.

Это та самая хранительница, которая не обладает даром? Хорошо, что она не видела, как я чуть не устроила пожар – и всё из-за наглого ивварца!

– Здравствуйте, – начала я, поколебавшись и подходя ближе. Сложно разговаривать, когда на тебя вообще не смотрят. – Да, мне нужна помощь.

– Всем нам нужна помощь, деточка. Но иногда нужно довериться воле Четырёх богов и не уповать на скорость.

Тяжёлый фолиант едва не вырвался из её рук, когда она дотянулась до полки над собой, но успела подхватить его неожиданно ловким для своего возраста движением. Зато второй том как будто не успела заметить. Я резко бросилась вперёд и поймала книгу на лету – она раскрылась, и я едва не повредила странички с мелким рукописным текстом на даори.

– Вот примерно так, – улыбнулась хранительница библиотеки, впервые встретившись со мной взглядом.

Тёплые искристые карие глаза, ничуть не выцветшие от возраста, смотрели будто лукаво. Не нарочно ли она уронила эти книги, чтобы посмотреть на мою реакцию? Не верилось, что в этом священном городе есть хоть кто-то без магии, однако я всё ещё слишком мало знаю.

– Вы сделали это специально, – нахмурилась я.

– Иногда можно делать что-то специально. Каждый наш выбор подталкивает на том пути, по которому мы идём.

– А если мы выбрали неверную дорогу?

– Не бывает неверных дорог.

– Неужели? – приподняла я брови, не выпуская книгу из рук и машинально осматривая кожаную обложку с тиснением и золочёными уголками. – Стало быть, тогда и преступники, и воры, и убийцы идут правильной тропой?

– Не нам решать, что для их души правильно, а что нет.

– Интересно. То есть нам нет смысла стараться быть хорошими? Не должны мы стремиться встать на ступень выше, чтобы высшие боги услышали молитвы?!

– Если можешь – стремись, но без гордыни. Ты такая, как есть. Ты пришла в этот мир со своими уроками и задачами, которые есть у твоей души. Хорошо это или плохо? Нет ничего белого и чёрного, потому что никто из нас не помнит прошлые жизни, прошлый опыт и то, ради чего мы здесь.

– Даже боги?

– Наши боги – проводники, они могут направить, но они никого не удержат от падения вниз насильно. Ты можешь взять протянутую тебе руку, а можешь от неё отказаться. Ты можешь стремиться к Великому Духу, а можешь сорваться в бездну. Во всём этом только твой выбор. Но если ты не пройдёшь положенный тебе урок, ты вернёшься сюда снова – и выбор станет ещё сложнее, а цена его выше.

– Как узнать, какой мой урок?

– Вот теперь ты задаёшь верные вопросы, – кивнула хранительница с тихой удовлетворённостью, как будто убедилась, что я не безнадёжная тупица.

– Кажется, моя учёба началась раньше времени, – пробормотала я со вздохом и снова посмотрела хранительнице в глаза: – Почему все дарханы такие равнодушные?

– Это не равнодушие. Это свобода выбора – пространство для твоих уроков.

– Но если я здесь! – сорвалась было я, но взяла себя в руки. – Если я готова учиться. Почему никто не готов мне помочь?

– Никто… – повторила она мои слова, улыбнулась мягко и поджала губы. – А ты у всех спросила?

– Да с тех пор, как меня забрали из родного дома, я вижу только насмешки, издёвки, равнодушие и… – Я почувствовала, что мой голос задрожал от обиды. – Это несправедливо! Меня будто бросили в бурный поток, не научив плавать.

– А с каким ожиданием ты пришла сюда?

– С ожиданиями? У меня одно ожидание. Что я хочу покончить с этим и уйти… – прошептала я тихо, немного зло, зато искренне.

– Мир отражает тебе твоё настроение, не правда ли? Очень наглядно. Чем больше неприятие у тебя – тем больше он отторгает в ответ.

– Хорошо! Ладно! Помогите мне, пожалуйста, – сдалась я. – Я хочу научиться. Честно, хочу. У меня дар огня, но он больше ранит, чем помогает и даёт силу. Но пока меня лишь забросили в эту академию, не объяснив правила.

– Выдыхай, деточка. Всё будет хорошо. – Она забрала у меня книгу и сжала мои пальцы, подбадривая. – Просто доверься Четырём богам, по воле которых дорога привела тебя сюда. Не сопротивляйся и не бойся. Мы все идём к чему-то прекрасному, даже если для кого-то это прекрасное – конец пути, смерть и переход за грань, которая освобождает.

Я вздрогнула. Ничего себе подбадривание!

– Хорошо, – резко забрала я свою руку, на миг допустив мысль, что эта хранительница – блаженная, как и все вокруг меня. – Может быть, вы посоветуете мне книгу, которая поможет что-то понять?

– Нет, – покачала головой хранительница, прижав к себе фолиант. – Не время. Сначала ты должна услышать свой голос. Проведи время наедине с собой – и тебе рано или поздно станет легче.

Тяжело выдохнув, я думала только о том, что ещё немного таких мыслей наедине с собой – и я вовсе сойду с ума в этом городе богов, в котором всё не так, как должно быть у нормальных людей.

А может, стану такой же помешанной, чтобы потом повторять бессмысленные слова каждому новичку, который, как и я, попадёт в этот монастырь, чтобы стать мудрее.

* * *

Вечером Мэй отвела меня в купальни, где я торопливо привела себя в порядок, погрузившись с головой в тёплый источник. Не сравнить с тёплым мощным океаном на Корсакийском берегу, но было… необычно и приятно.

Источники, слава богам, окружали довольно густые зелёные заросли – видимо, благодаря магии дарханов здесь, на скалистых выступах, росли и кустарники с плотными листьями, похожие на наши папортники. Рядом затейливо вились лианы, заманчиво пахли яркие цветы – белые и фиолетовые.

После скудного обеда удалось попасть в то время, когда тут никого не было, поэтому, торопливо сбросив одежды, я не раздумывая прыгнула в воду.

– Как часто можно сюда ходить? – спросила я у Мэй, выныривая со дна каменной купели, куда втекали горячие потоки из подземных источников и приятно обтекали тело.

– Хоть каждый день, – рассмеялась Мэй. – Если у тебя будут оставаться силы… и время. Ты так любишь воду?

– Боги, это лучшее место всего монастыря, – выдохнула я, убирая со лба мокрые пряди.

Пусть здесь нет служанок, которые помогли бы напитать пушистые волосы маслами, но мгновения счастья от погружения в привычное мне тепло наполнили тело силой.

Вот только вылезать было холодно – я дрожала на ветру, как лист эвкалипта, торопливо натягивая на себя сухую одежду и молясь, чтобы никакая Тьяра не оказалась поблизости.

Как ни странно, но разговор с хранительницей библиотеки, который я сначала восприняла в штыки, внезапно вернул мне хоть какую-то опору. Если она допускает, что моё отношение к этому месту… может изменить отношение места ко мне, то стоит хотя бы попробовать, верно?

– Угу, она хорошая, – поведала мне Мэй, когда я пересказала встречу в библиотеке. – Её зовут сента де Инес, я раньше часто к ней прибегала, пока не нашла друзей.

Ну что же, значит, по крайней мере, несколько спокойных мест и людей я здесь себе найду. Пожалуй, я недооценила свою новую знакомую со множеством веснушек и задорным взглядом – она так простодушно помогала мне освоиться, что я начинала чувствовать себя обязанной.

Следующим утром я решительно начала жизнь с чистого листа. Я была готова к бою и встала на рассвете, прежде чем прогудел по всему Сеттеръянгу гонг. Лёгкое волнение подбадривало, хоть и отзывалось дрожью.

Быстро собрав волосы в высокий хвост, я затянула потуже пояс штанов, поправила край короткой рубашки и накинула сверху длинную накидку. Посмотрев в зеркало, кивнула сама себе – Кейсара в отражении улыбалась уверенно, хоть под глазами впервые пролегли тени от недосыпа.

Вчера в библиотеке сента де Инес не только сжалилась над моей неприкаянностью, но и дала пару дельных советов: ни на кого не полагаться, брать как можно больше знаний у каждого учителя, который будет вести с нами занятия, и не бояться проверок – именно это часто делают дарханы, испытывая новоиспечённого мага на предмет его сильных и слабых сторон.

Она рассказала, что всё здесь не так просто, как кажется на первый взгляд. Что настоятель монастыря хоть и видится кому-то страшным и жестоким – в первую очередь очень мудрый наставник, способный разглядеть каждого за одного мгновение. Что этот наставник – вообще один из ближайших людей самого императора.

Правда, в этот же момент я осознала, что мне не стоит попадаться ему на глаза. Если он прочтёт за мгновение всё, что я думаю о дарханах и об императоре, возомнившем себя богом, меня ждёт скорое и стремительное заточение, если не казнь. И потому лучше бы мне пока быть как можно более старательной и скромной ученицей дарханов, а не «не-такой-как-все-принцессой-с-Юга».

Я поднялась на гору для занятий одной из первых, даже прежде чем солнце показалось над горизонтом. Стараясь ни на кого не смотреть, заняла место на склоне, села, закрыла глаза и стала ждать. Нидейла тоже говорила, что рассвет и закат – важные магические мгновения дня, в которые мы чувствуем особую связь с миром. Эту связь и хотелось нащупать, чтобы обрести уже хоть какую-то опору.

Вскоре раздались голоса остальных учеников, но я старалась не вслушиваться, раз за разом возвращаясь к внутренней тишине. Прохладный ветер овевал лицо, и мысли порой сводились к тому, что я мечтала разжечь рядом какой-нибудь огонь, но вокруг были только скалы, песок, редкие кусты и стелящийся по земле в низине туман, который я представляла даже с закрытыми глазами.

– Доброго, одарённые, – раздался громкий насмешливый голос вчерашнего старика, и я не удержалась взглянуть. Он осмотрел склон, на котором в определённом порядке сидели адепты академии, и остановился на мне. Глаза его хоть и выдавали возраст и жёсткий нрав, но всё же сияли внутренней силой даже издалека. – Сегодня послушаем молитву Четырём богам. Пусть они проведут нас дорогой мудрости и даруют ту силу, которую мы заслужили.

Впервые я попыталась повторять слова молитвы не механически, как на занятиях с Ароном, а сосредоточиться и действительно услышать голос богов в ответ. Они ли привели меня сюда? Что-то ведь я должна постичь на этом пути…

Вспыхнувшую где-то в глубине злость я постаралась выдохнуть вместе с напевом, снова и снова, до тех пор, пока в груди и в лёгких не осталась только звенящая пустота. И впервые в жизни почувствовала, как окутавшая тишина смиряет чувства. Быть может, так подействовало и моё новое настроение – и десятки учеников, звук в звук, дыхание в дыхание синхронно повторяющие со мной одни и те же слова.

Вот так. Хорошо. Никакого Бьёрна. Никакой любви. Только учёба. Хорошо, что он не мой учитель – и я больше не приду к нему за помощью. Не буду привлекать к себе внимание, что-то требовать или пытаться добиться быстрого успеха.

Тень настоятеля, которого я ещё даже не видела – только слышала о нём который раз, – уже нависла надо мной грозным облаком, с которого он, точно всевидящее око, надзирает за каждым из адептов академии.

Нет, мне, пожалуй, никто не нужен. Я буду одна. И сама разберусь со своей стихией.

На сей раз учитель не разбивал нас на пары – видно, то была не ежедневная практика, а какая-то очередная проверка, – и упражнения на ловкость и силу мы теперь делали каждый сам. Даже Ильхас не стал оказывать мне знаки внимания, хоть и бросил пару взглядов издалека.

После быстрого торопливого завтрака, вкус которого я даже не почувствовала, меня наконец определили в конкретную группу. Учитель, пришедший за нами, был тот же старик, который, мне казалось, ведёт занятия только утром.

– Новенькая, давай за мной, – кивнул он мимоходом, выцепив меня на выходе из трапезной.

Подтянув зачем-то выше к шее ворот накидки, я последовала за его высокой худощавой фигурой и пятью-шестью учениками из нашего потока вниз по тропе.

«Меня зовут Кейсара ди Мори», – хотелось проворчать мне ему вслед, но я придержала язык, напомнив себе о той безмолвной и послушной ученице, которой я намеревалась стать в ближайшее время.

Идти было недалеко, я даже не успела рассмотреть тех, с кем рядом мне предстояло учиться. Зал, в который он нас привёл, оказался на удивление просторным и светлым – окна выходили на склон, и под ними открывался вид на большую площадь монастыря.

А вот увидеть в зале уже сидящих на полу, скрестив ноги, Тьяру и Ильхаса было неожиданно и не очень приятно. Честное слово, мне сложно было понять, почему во время пребывания здесь боги сразу столкнули меня лицом к лицу с этими двумя. Разве что хранительница была права и моё неприятие этого места отражают встреченные мной люди?

Интересно, а если я приму его целиком, даже Бьёрн подобреет и станет ласковым без насмешек? Я мило улыбнулась сама себе, репетируя то, как встречу его раскаявшийся взгляд, полный интереса и влюблённости.

– Для тех, кто только недавно получил особое приглашение. – Учитель снова кашлянул, не глядя на меня, но без этого давая понять, о ком речь. – Повторим, зачем мы здесь. Ильхас, скажешь?

Ильхас лениво поднялся на ноги и сделал витиеватый поклон в мою сторону. Ну вот теперь точно видно, что они с Бьёрном два сапога пара. Я смиренно стояла на месте и смотрела на северянина без каких-либо эмоций. Пусть говорит. Я готова.

– Не все одарённые получают приглашение в Сеттеръянг, только сильнейшие из сильнейших, – выпрямившись, произнёс он, смерив меня потемневшим взглядом. – Академия Четырёх богов – место, где родился сам император, и это место, которому он посвятил свою жизнь. Каждый из нас здесь, чтобы с честью пройти испытания богов и занять своё особое место в ордене дарханов, ведь каждому из нас благоволят боги – кому меньше, кому больше.

Говорил Ильхас складно и бойко, я даже заслушалась. Наверное, маги живой силы, которых здесь всё же большинство, хорошо умеют управлять и воздействовать даже так, не прикасаясь. Голос Ильхаса окреп и разлетелся по залу не хуже, чем голос самого учителя, который в этот момент повернулся к окнам, заложив руки за спину.

– И мы узнаем это в процессе обучения, – продолжил учитель, снова повернувшись к залу. – Мое имя Кьестен де Торн, и я проведу вас не только через тернии ваших слабостей, сомнений и бесконечного нытья. – Он кашлянул, явно пряча смех. – Со мной вам придётся раскрыть все грани ваших талантов – и как следует потрудиться. И первое, с чего мы начнём… Тьяра?

– Сосредоточимся на своих границах, – послушно проговорила вредная девица, которая при первой же встрече отнеслась ко мне с явным пренебрежением. – И повторим то, что уже проходили.

Ох, ладно, мне стоит попробовать даже в мыслях не называть её «вредной», если я хочу сделать время своего пребывания в монастыре не таким невыносимым.

– Вы больше, чем вам кажется, – повторил учитель фразу, которая была одной из ключевых ордена дарханов: я не раз встречала её в священных книгах Четырёх богов. Она мне, впрочем, всегда нравилась: приятно понимать, что мы гораздо сильнее, чем иногда нам думается. Но конечно, здесь был и иной смысл – наша магия, наш дар заключался в том, что мы, в отличие от простых людей, могли осознанно пересекать границы своего тела и быть куда больше, прикасаться к большему. – И вы старший поток, поэтому спрос с вас будет совсем другой, мои неразумные.

Учитель остановился передо мной и слегка покачнулся.

– Что же. Добро пожаловать, гостья из дальних краёв, в наш орден, где мы учим не только тому, что такое магия, но и тому, как не превратиться в жалкие тени самих себя. Ваши границы – это тонкая оболочка, отделяющая вашу разумную сущность от окружающего мира. Без них вы – ничто, удобрение для лесной подстилки. Магия – это искусство размывать эти границы, связывая себя с другими живыми существами, с природой, иногда даже… со стихиями. Верно? Но без контроля эта сила разрушительна – сначала для вас, потом для всего вокруг. Вот почему здесь, в самом святом месте, мы учим подчинять магию, чтобы не дать вашим горячим головам унести мир к хаосу. Надеюсь, вы готовы слушать, а не тратить мой бесценный воздух на пустую болтовню?

– Да, учитель. – На сей раз хоровой ответ прокатился по залу, и я с облегчением осознала, что я не один на один с этим суровым наставником.

«Магия, девочка, твой дар обращаться к этому миру – это не дешевый трюк, чтобы поразить деревенских простаков. Наша магия – это дар богов и возможность даже в человеческом теле почувствовать прикосновение к всеобъемлющей силе Великого Духа, сотворившего наш мир».

Из уст Нидейлы это звучало иначе, да и духи на Юге носили другие имена, но смутное ощущение, что мы говорим об одном и том же на разных языках, меня не покидало с тех пор, как я начала изучать с учителями культуру других стран.

– Да, учитель, – повторила я, стараясь не обращать внимание, как на меня смотрят другие ученики и сколько в их взглядах насмешки или любопытства: сможет ли их строгий учитель сбить с меня спесь.

– Но есть сложность. Любой целитель знает: у каждой частицы нашего тела есть стенки, отделяющие её от мира. Любая частица, теряющая контроль над границами, очень быстро погибает. Нет границ – нет жизни. И что это значит, по-твоему, новенькая?

– Что наш дар опасен и для нас самих, – осторожно сказала я. – И если мы бесконтрольно обратимся к миру, потеряв себя и позволив границам разрушиться, то погибнем.

Я ожидала новой насмешки, но сентар де Торн усмехнулся:

– Надо же, и с этих прекрасных уст могут слетать разумные слова. Эта незримая черта проведена в нашем понимании и ощущении нас самих как отдельных личностей. Она не осязаема, её нельзя пощупать, можно только ощутить на ином, невидимом глазу уровне. В древности, – заговорил он, отвернувшись, закинув руки за спину и делая несколько бесшумных шагов по залу, – люди жили так, будто их границы и вовсе не существовали. Они чувствовали всё: любовь Духа, силу природы, связь с каждым живым существом, словно их «я» было лишь каплей в океане жизни. – Он повернулся к нам лицом снова. – Но, конечно, люди не могут оставить ничего хорошего нетронутым, не так ли? В погоне за своей великой… отделимостью и якобы независимостью от Духа они разрушили эти связи, утратили способности, данные им изначально. Да, Четверо, видя, как человечество рвёт тонкие нити мироздания, просто отняли у них этот дар. И правильно сделали.

Строгий взгляд бесцветных глаз пригвоздил меня к полу.

– Да, учитель. – Моё красноречие покинуло эту комнату, и я почувствовала себя деревянной игрушкой, болванчиком, которого дёргают за нужные ниточки.

Учитель кивнул.

– Магия, как вы уже поняли, – это искусство возвращения к этим связям и к Великому Духу, к той принадлежности к божественной сущности, которая единственная наполняет нашу жизнь здесь смыслом. Однако, и это запомните хорошо, маги всегда были опасны, потому что их сознание видит и чувствует слишком многое в этом примитивном земном воплощении. Кто не сумеет это контролировать, рано или поздно сойдёт с ума. Или, что хуже, навредит всем вокруг. Поэтому вы здесь: чтобы учиться не разрушать мир, а влиять на него с умом и ответственностью. Или вы надеялись, что магия – это просто игра?

На сей раз неуловимый поворот головы был обращён к Ильхасу, а не только ко мне.

– Нет, учитель. – В мои ответы вернулось разнообразие.

– Потеряешь контроль без должной подготовки – начнёшь чувствовать слишком много. И если ты не хочешь закончить в состоянии человека, который решил стать частью булыжника или пепла от костра навечно, лучше учись уважать границы. Готовы? – спросил Кьестен, снова кашлянув. – Я дам вам немного времени на первый раз. Посмотрим, чему вы обучились, дети хаоса.

Быстро оглянувшись, я заняла место на полу, застеленном тонким ковром, тяжело вздохнула и постаралась как можно быстрее вернуться к тому чувству, которое пытался передать мне Арон.

Сосредоточиться на том, как бьётся сердце, как кровь бежит по венам. Почувствовать каждый кусочек тела: от пяток и пальцев на ногах до кончиков волос, собранных на затылке и касающихся спины. Внезапно я поняла, что волнуюсь. Впервые за долгое время привычное упражнение давалось с трудом – то и дело я теряла чувство присутствия в подушечках пальцев или отвлекалась и растекалась мысленно в пространстве, начиная думать о том, кто сидит недалеко от меня.

Вместо своего дыхания начинала слышать шум и дыхание соседей. Кто-то елозил по полу. Как назло, стоило потерять сосредоточенность, как зачесался нос. Я медленно выдохнула, пытаясь отпустить тревогу, – в конце концов, я здесь первый день, можно сказать!

Стоило позволить себе подумать об этом, как бесконечной чередой на меня свалились мысли про Бьёрна, про мой приезд в монастырь, про императора, собирающего новую армию…

Я услышала шаги учителя, когда стало слишком поздно пытаться собрать себя. Он положил руку мне на плечо – и меня мигом вышибло. В ушах загрохотало так, что я чуть было не оглохла, сердце забилось в десять раз быстрее, и я буквально увидела, как моя жизненная энергия распыляется в пространстве, как выплёскивается за границы моего тела и тянется прочь, оставляя меня без сил. Хотелось даже закричать от внезапно нахлынувшей пустоты и боли в груди, но и на это я оказалась неспособна.

Учитель выпустил меня через несколько мгновений, и я нашла себя сидящей на полу с приоткрытым ртом и дышащей так, словно меня волоком протащили за лошадью и бросили в поле. Окружающее плыло, и казалось, я слышу чужой смех.

– Если не начнёшь с самых основ, ты проиграешь, новенькая. Без фундамента любое здание рано или поздно рассыплется в прах. Не знаю, чему тебя учили дома, но здесь тебе придётся начать всё с самого начала, чтобы не превратиться в стихийное бедствие, – усмехнулся он. – Или кучку пепла.

Я молча кивнула, не открывая глаза, молясь, чтобы учитель оставил меня и ушёл. Шаги действительно отдалились, и когда я осмелилась открыть глаза, то убедилась, что не только у меня плохо с самоконтролем: как минимум трое или четверо учеников также попали под невероятную силу магического дара сентара де Торн и теперь точно, как я, пытались прийти в чувство.

Я сглотнула, заметив торжествующее выражение лица у Ильхаса. Ну да… Чему я училась у себя дома с Ароном? Ох, лучше не вспоминать. Конечно, он учил обращаться с даром – так, как мог и на что хватало его собственных сил. А ещё учил моему первому взаимодействию со взрослым мужчиной, только вот закончилось это печально для нас обоих.