Сиеста — это святое. В самый зной, когда солнце встаёт в зенит и плавит даже тень, весь остров замирает, и мы тоже ушли с пляжа в отель. Мэрилин упорхнула к себе отсыпаться, а я поднялся в свои апартаменты, задёрнул шторы от слепящего света и стал ждать. Потому что отдых отдыхом, а главное дело, ради которого я, собственно, и прилетел на эти острова, было ещё впереди.

Юрист явился ровно в назначенный час — точность была у него в крови, как у всякого хорошего англичанина. Глава фирмы «Гилмор и сыновья», сухопарый джентльмен лет шестидесяти, в безупречном льняном костюме, с папкой крокодиловой кожи под мышкой и лицом игрока в покер, не проигравшего ни единой партии за всю жизнь. Альберт принёс нам холодный чай со льдом и испарился. Мы сели у окна.

— Мне рекомендовали вас как человека, который умеет хранить тайны, — начал я.

— Тайны — это, по сути, и есть наш товар, мистер Миллер, — отозвался Гилмор, чуть улыбнувшись тонкими губами. — Всё остальное прилагается бесплатно.

Я осторожно перешёл к делу. Начал с расспросов, как устроена инфраструктура офшоров на Багамах.

Да, его фирма предоставляет полный набор услуг. Регистрация компании на островах, где, как он сразу прямо отметил, налогов на прибыль, на прирост капитала и на наследство попросту не существует. На недвижимость, кстати, тоже. Так в своей мудрости решила решила британская корона — мол местные и так живут бедно, зачем их еще чем-то отягощать?

Номинальный владелец и номинальный директор — багамцы, респектабельные, молчаливые. Счёт в колониальном Bank of Bahamas Limited. Управление деньгами — изящно простое: мне выдадут кодовую книжку. Звоню в казначейство кредитной организации, называю код, сумму и реквизиты получателя — и перевод уходит. Никаких подписей, никаких визитов, никаких следов с моим именем.

— От вас требуется немногое, — подытожил Гилмор, отпив чаю. — Оплатить мои услуги. Придумать название для компании. И выдать мне доверенность. Дальше всё оформляю я. Вы можете больше никогда не ступать на эти острова — компания будет работать сама. Бухгалтерскую отчетность в конце финансового года тоже сдадим мы без вас по доверенности.

Я подумал секунду. Хотя, по правде, всё было решено ещё в Аспене.

— Запускаемся. Регистрируйте корпорацию. Название — «Сэндс оушен фьючерс». Сокращенно SOF Corp.

— Превосходное название. — Гилмор сделал пометку золотым пером. — Пески, океан и фьючерсы.

Мы обсудили стоимость — сумму он назвал внушительную, но за такую тишину я бы и больше отдал. Я достал чековую книжку и выписал чек, не торгуясь. Гилмор принял его, не глядя, и спрятал в крокодиловую папку.

— Что-нибудь ещё, мистер Миллер?

— Да. — Я помолчал, подбирая слова. — Мне нужна ещё одна услуга. Более… деликатная.

Гилмор отставил стакан и посмотрел на меня внимательно, без удивления — так смотрит врач, привыкший, что после простой жалобы пациент наконец называет настоящую.

— Видите ли, у меня есть некоторая сумма наличными. Происхождение её небезупречно, — я выдержал паузу, — но мне нужно, чтобы на бумаге у неё было ясное и почтенное происхождение. Скажем… наследство. От покойного родственника. Дядя по материнской линии. Фрэнк Рот. Скончался в сентябре прошлого года в Нассау. Жил тут последние… ну скажем двадцать лет, резидент Багам.

Гилмор не моргнул. Он медленно кивнул, будто я заказал ему второй сорт чая.

— Вам потребуется завещание. Заверенное судом. И, я полагаю, опись наследуемого имущества — точнее, денежных средств.

— Именно.

Я собирался легализовать средства, внесенные в уставной капитал LV Corp. в прошлом году. Получил наследство, на Багамах налога на него там нет, а двойного налогообложения со Штатами тоже нет, на сей счет есть особое соглашение между Англией и США. Так что перед американской налоговой я чист. Налоги с LV Corp.? Так их только в ноябре платить, финансовый год компания может устанавливать сама, по дате регистрации.

— Это решаемо. — Гилмор сложил кончики пальцев домиком. — У меня сложились прекрасные отношения с одним из здешних судей по наследственным делам. Человек старой закалки, понимающий, что бумаги иногда отстают от жизни и их следует привести в порядок задним числом. За умеренное вознаграждение он находит общий язык с большинством обстоятельств. — юрист позволил себе тончайшую из улыбок. — Какую сумму, по вашему мнению, оставил вам безутешный дядюшка Фрэнк?

Я выдержал его взгляд.

— Скажем, сто тысяч долларов. Наличными.

— Щедрый был человек ваш дядя. — Гилмор сделал ещё одну пометку и закрыл папку с мягким кожаным щелчком. — Соболезную вашей утрате, мистер Миллер. Это будет стоить… пятьсот американских долларов.

Я выписал еще один чек.

— Бумаги будут готовы к вашему отъезду. Вы тут надолго?

— На 4 дня.

— Мы максимально ускоримся!

Он поднялся, мы пожали руки, и он вышел — тихо, незаметно, как и положено человеку, чей товар есть тайна. А я остался стоять у окна, глядя сквозь щель в шторах на слепящую гавань и раздумывая, а не вздремнуть ли мне?

* * *

Спать я не стал, занялся катами. Хоть и жарко, а тренировки каратэ бросать не следует. Тем более можно сильно не напрягаться после кат, порастягиваться, поделать выпады. Ну и медитация. Хэнк мне объяснил базу, показал специальную позу, в которой надо расслаблять сознание, отрешаться от всего сущего и сливаться со вселенной. Нирвана жди! Я иду к тебе.

Закончив с тренировкой, я принял душ, посмотрел на часы. Шесть вечера. Солнце уже опустилось, жара спала. Может теребить Мэрилин и тащить ее… собственно, а куда?

— Разумеется, в казино Кристал Палас! — Альберт на мой вопрос ни секунды не медлил с ответом — Главное казино острова. Там есть все! Игорные столы, танцпол с оркестром, отличный ресторан…

— Мафии нет?

— Что, сэр! Все очень прилично! Отгладить ваш смокинг?

— Разумеется. Надо выглядеть на все сто.

Что же… Пора звонить в номер Мэрилин.

* * *

Вечером мы пешком, благо Кристал Палас был всего в двух минутах от отеля, прошли в главное казино Нассау — храм огней посреди дремотного колониального острова. Хрустальные люстры, зелёное сукно столов, шёпот крупье, звон жетонов, дамы в вечерних платьях, с голыми спинами, мужчины в белых смокингах, и над всем — тот особый электрический воздух, в котором деньги меняют хозяев каждую секунду. Мэрилин шла под руку со мной в облегающем платье черного цвета, и зал, как по команде, поворачивал головы ей вслед — все знали, кто это, и притворялись, что не знают.

— А тут прилично! — заметила Монро, сжимая мой локоть

— Я бы в плохое место тебя не повел! У меня на вечер большие планы

Мэрилин засмеялась колокольчиком, лукаво посмотрела на меня.

— Скажи… А что у тебя было с Мэй?

— С Ван Дорен?

— Да. Она пожаловалась мне после той вечеринки, на крыше, ты ей не перезвонил! У вас что-то было?

— Так она не оставила свой номер телефона — пожал плечами я, ловко уклоняясь от темы — Закрутился, улетел по делам. Заглажу как-нибудь вину.

— Не надо! — коротко сказала Мэрилин, подходя к игорному столу. — Она того не стоит.

— Вы же подруги?

— Это в прошлом.

— Почему⁇

— Она гадости про меня говорила Зануку. И Вассерману тоже.

— Какие?

— Кит, это разве так важно?

— А разве это секрет?

— Что я сплю с Майером и готовлю «побег» в MGM.

— Вот же сука!

— И не говори. Три года дружбы, между прочим!

— Может надо тщательнее выбирать друзей?

— Кит, она мне на старте здорово помогла. Свела с нужными людьми, ходила со мной на кастинги… Мы вместе кое-что репетировали!

— Ты набрала очень быструю скорость, дорогая! Фильмы с тобой собирают большие кассы, тебя хотят все режиссеры… Зависть — страшная штука — пожал плечами я — Дальше, думаю, с друзьями будет еще хуже.

— Тоже так думаю.

Мы сели за рулетку. Я играл сдержанно, по чуть-чуть, больше ради антуража — после сегодняшней встречи с Гилмором мне азарт был ни к чему, я свою главную ставку на этом острове уже сделал. А вот Мэрилин загорелась: ставила на красное, на свой счастливый номер, ахала, хлопала в ладоши, проигрывала, выигрывала, снова проигрывала и хохотала так заразительно, что вокруг нашего стола собралась половина зала. Дважды её номер выпал, и она визжала от восторга, сгребая фишки, и тут же ставила их обратно. Деньги её не интересовали — её интересовала игра, азарт. Я смотрел на неё и думал, что она и есть рулетка: красивая, непредсказуемая, и каждый за этим столом мечтает угадать, на чём она остановится.

Потом заиграл оркестр, и я повёл её на танцпол.

Танцевала она прекрасно — мягко, послушно, доверяясь ведущей руке. Мы кружили под медленную мелодию, её ладонь лежала у меня на плече, моя — на её талии, и между нами оставалось всё меньше воздуха.

— Я всё решил, — сказал я ей на ухо, понизив голос. — Половина доли в продюсерской компании — твоя.

Она замерла на полушаге.

— Кит…

— Но после выхода фильмов. — Я мягко вернул её в ритм. — Сначала я хочу убедиться, что Занук и правда отпустит тебя сниматься у студий пятёрки, как обещал. Выйдут картины, всё подтвердится — и ты партнёр. Все оформим официально.

Мэрилин посмотрела на меня снизу вверх, и глаза у неё заблестели — не актёрски, по-настоящему.

— Ты даже не представляешь, что ты для меня делаешь, — прошептала она.

И, не дожидаясь ответа, привстала на цыпочки и поцеловала меня — сама, прямо там, посреди танцпола, под взглядами всего казино. Поцелуй был долгим, тёплым, ничуть не стесняющимся. Оркестр играл, пары кружили вокруг, кто-то ахнул, кто-то прыснул, а нам было всё равно. Я притянул её ближе, и она прильнула ко мне всем телом, и танец из светского превратился в нечто совсем другое — медленное, тягучее, обещающее.

— Идем, перекусим — шепнул я, когда оркестр смолк.

Мы спустились в ресторан, метрдотель выделил нам центральный столик, в небольшой декоративной беседке. И опять весь зал на нас пялился, пока официанты приносили еду, ведерко с шампанским, потом коктейли — Мэрилин захотела попробовать необычный «Белый» Негрони. Подошедший сомелье по секрету и с улыбкой сообщил нам, что такой коктейль получился случайно. В него вместо джина бармен по ошибке добавил итальянское игристое вино Просекко. Всем понравилось. Нам кстати, тоже.

— Идём в отель, — шепнула мне Мэрилин в губы, когда мы закончили ужинать и еще потанцевали под Рэя Чарльза и Лонни Смита.

Персональный лифт поднял нас на верхний этаж, отрезав от мира медной решёткой и тихим гулом механизма. Мы стояли близко, в полумраке кабины, и не говорили ни слова — всё уже было сказано там, на танцполе. Лифт мягко остановился, открылся в наш общий холл между двумя дверями.

— Идём, — сказала она с улыбкой, обернувшись через плечо. — Я тебе покажу попугаев. Они вечером совсем ручные.

— Они то ручные, а я нет

Мэрилин засмеялась, поцеловала еще раз меня. Глубоко, страстно! Открыла дверь, и я шагнул следом за ней, в тёплую тропическую темноту. Молясь, чтобы не очнуться в Москве от изумительного сновидения, что навело на меня Дрим Гало.

Дверь тихо затворилась за нами.