Глава 2

Катарина

Все мои чувства в миг обострились. Сердце забилось с такой скоростью, что казалось сейчас выпрыгнет из грудной клетки прямо в руки этому чумному доктору. Ладошки вспотели, желудок скрутило в тугой узел, а глаза, скорее всего сделались размером с пол лица от ужаса, что пробирал меня сейчас до мозга костей.

Перед глазами всплыл образ отца перед смертью:

"Береги себя, Лисичка!" — отец лежал на диване в нашем маленьком лесном домике и выводил на моей ладошке знак бесконечности.

Он считал, что так успокаивает меня, а я не хотела отказывать ему в предсмертном желании.

"Во что бы то ни стало сохрани в тайне от Хейнрота свое происхождение! — сквозь тяжелое дыхание и кашель говорил мне свои предостережения отец. —Ни за что не давай ему прикасаться к себе!"

Из воспоминаний меня вывел негромкий голос профессора:

— Студентка Штерн, вы знаете, что отделяет голову от туловища?

— Топор? — ляпнула я, быстрее, чем успела сообразить, что за чушь несу.

"Ядреный дрыш, Рина, что ты несешь? — отругала я себя мысленно. —Зачем ты подаешь ему идеи?"

Уровень тревоги зашкаливал, я пыталась незаметно найти пути к отступлению и при этом не выдать того, что я до ужаса боюсь находится рядом с этим человеком. Да еще и наедине. Да еще и в операционной.

Ответом мне были улыбающиеся из-под маски глаза главного лекаря академии.

— Вообще-то, я имел ввиду шею, — в голосе тоже слышалась улыбка. — В которой у вас мышечный зажим. Именно он перекрывает полноценный поток крови к мозгу. Питательных веществ недостаточно, отсюда плохое самочувствие, бессонницы и обмороки.

— Угу, — только и смогла выдавить я из себя, продолжая делать вид, что я не трясусь от ужаса.

— Я настоятельно рекомендую вам пару дней отдыха в лазарете и массаж для роспуска зажима, — уже серьезным голосом продолжил Хейнрот, стаскивая окровавленные перчатки. — Я выпишу вам восстанавливающее зелье…

В дверь операционной заглядывает его помощница и перебивает его:

— Профессор, вас к себе ректор вызывает. Говорит, это очень срочно.

— Как всегда, вовремя, — недовольно бормочет себе под нос Дэмиан, снимает с лица маску и со словами:

— Рецепт возьмешь у Амелии, — выходит из операционной, оставляя меня один на один с моей панической атакой.

Когда тяжелая дверь за ним закрывается, я облегченно выдыхаю и откидываюсь назад на стол. Первый раз за три года я была так близко к своему врагу.

Профессор Хейнрот — декан кафедры "Лекарского дела и зельеварения" и куратор факультета Шеймфилд, на вид очень миловидный мужчина, по которому сохнет чуть ли не вся женская половина академии, а на деле беспринципный и бездушный чурбан, которого интересуют только его эксперименты и научные открытия.

Я собрала все силы в кулак и села. Мой взгляд тут же упал на перчатки, что снял куратор. Окровавленные перчатки. И все внутри аж передернуло.

А потом я пригляделась и поняла, что это была не кровь, а концентрированный раствор марганцовки. Слезла со стола и подошла к полочке, на которой стоял флакон. Взяла его в руки и меня унесло видением в воспоминание.

Я маленькая, мне года три, бегаю во дворе и случайно запинаюсь об корень большого дерева, торчащий из земли. Конечно же я расстелилась вперед по тропинке, содрав колени в кровь. Слезы текут из глаз ручьем, а я сижу на земле и смотрю на разодранную кожу на ногах.

И тут ко мне подходит высокий светловолосый парень. Он улыбается и говорит мне слова утешения. Достает из набедренной сумки флакон с темно-фиолетовой жидкостью, ватный шарик и начинает аккуратно обрабатывать мои содранные колени. В моих детских глазах он становится рыцарем в сияющих доспехах.

"Жаль только эти доспехи померкли, когда мы узнали всю правду о тебе!" — горечь в моих мыслях переплетается с нотками злости, я ставлю флакон на место и спешу покинуть это неприятное помещение, конечно же, забыв взять рецепт на восстанавливающее зелье у помощницы этого изверга.

Вот только тогда я и близко не подозревала, чем закончится для меня моя опрометчивая забывчивость.