Глава 39

Эвериан смотрит на меня, не открываясь. Выдаёт сперва один смешок, за ним второй, и смеётся так, что в голосе звучит смесь скепсиса и искреннего удовольствия.

- Здесь?! - он постукивает пальцем по бумагам на Графлинг.

- Где даже у чаек депрессия? – уточняю. – Да, - пожимаю плечами. – И пусть вы не верите мне, но я добьюсь своего.

- Теперь я понимаю, почему вы хотите, чтобы я «переехал» в другое место. Вы сами планируете грабить людей, потому что ни один сумасшедший не приедет сюда, как вы выражаетесь, заплатить за удовольствие. Здесь из удовольствий только женщины в таверне Мао.

Он говорит это на эмоциях, но тут же прикусывает язык. Видно по глазам, что не был намерен обсуждать подобное со мной. Просто вырвалось.

- Так говорят, - поправляет себя, но мне всё равно, чем он занимается. Надо быть идиоткой, чтобы не понимать: красивый свободный мужчина просто обязан «развлекать» себя подобными услугами.

- Рада, что продлила вам жизнь?

- Опять эти ваши непонятные выражения, - цокает языком, хмуря брови.

- Смех продлевает жизнь. Так говорят в краях, откуда я родом.

- Тогда рядом с вами я буду жить вечно.

- Я настолько смешна? – начинаю заводиться.

- Вы встали на скользкий путь, Деа. Какие услуги вы станете предлагать людям, чтобы они захотели приехать к вам из деревни?

- Деревни? Нет! Мне ни к чему ни ваши головорезы, ни торговки кислой капустой, которые, подобно вам, будут лишь смеяться. Я говорю не о ближайших жителях, а о драконах из Варругена.

- Столицы? – теперь его глаза ещё шире. – Звучит как сказка, которую рассказывают детям, чтобы они уснули.

- Все великие начинания сперва кажутся сказкой, - парирую.

И он замолкает, прикладывая руку к губам, и задумчиво рассматривает меня.

- В ваших глазах столько уверенности. Но кто будет платить за лежак, если через сезон все унесёт шторм? И какие прогулки на лодках и чём-то там ещё, даже не выговорить ваших словечек? Вы точно говорите о море за окном? Деа, - выдыхает моё имя, - это безумие.

- Значит, я безумна, но сделаю так, что сюда будут ездить даже из столицы, - отвечаю спокойно. - Не запугиванием, не угрозами. И однажды мне придётся кому-то отказать, потому что не будет места.

Он наклоняется ближе, опершись локтями на стол.

- Позвольте полюбопытствовать, какими методами вы собираетесь этого добиться? Ваша улыбка? Или обещания в обмен на женские ласки? – он ныряет взглядом в зону моего декольте.

- Уж точно не последнее, - язвлю. – Притон и бордель отставлю за вами. И знаете что? Я добьюсь своего хотя бы затем, чтобы показать таким напыщенным снобам, как вы, что женщина – не просто кухарка или услада в постели. У неё есть мозги.

- Сноб? – переспрашивает он. – Я – сноб?

- Самый настоящий! Спасибо за документы, сейчас вернусь, - иду большими шагами добывать спрятанные деньги. Вытаскиваю львиную долю. Пусть он видит, что я в силах отблагодарить. Возвращаюсь, высыпая на стол акаты, и одна монета катится до самого края, со звоном падая на пол.

- Акатный дождь, - парирует Эвериан, поднимаясь с места. – Судя по вашему грозному взгляду и быстро вздымающейся груди, я вас обидел. Совершенно не хотел.

- Что-то вы слишком часто стали делать акценты на моей груди.

- Потому что я мужчина, Деа! А у вас есть на что посмотреть.

- Берите деньги, они ваши.

- Теперь вы намерены унизить меня? – горько усмехается. – Я делал это не ради горсти акатов.

- Здесь слишком мало? – он выводит меня на эмоции.

- Пожалуй, мне пора, - разворачивается, чтобы уйти.

- Я не желаю быть в долгу, Эвериан. Заберите свою плату!

- Уверены? – лёгкий поворот головы, но он всё ещё направлен в сторону выхода.

- Конечно!

- Как скажете.

Разворачивается, оказываясь за несколько шагов рядом, а потом обхватывает мою талию, резко притягивая к себе, и, прежде чем я успеваю что-то подумать, целует меня.