- Ты уже немолода, Элия, у тебя наступила двадцать пятая весна, - сказал король Варакис, мой супруг, позвав меня в свои покои. – И ты до сих пор не смогла подарить мне наследника.

- Я старалась, - ответила я. – Но у меня было немного возможностей зачать, мой супруг. Когда ты уезжаешь на очередную войну, я остаюсь одна. Когда ты возвращаешься, ты празднуешь победу, устраивая долгие пиршества, на которые меня не приглашаешь...

- Королеве не место на пирах, - отрезал Варакис. – Там, где войны после долгих месяцев битв, пьют и наслаждаются другими радостями жизни, их похотливые и пьяные взоры не должны очернить священный образ королевы Зартании.

Я сжала губы, из последних сил стараясь смолчать.

Даже служанки доносили до меня, что происходило на пиршествах Варакиса в честь очередной победы над непокорными соседскими государствами.

Под радостями жизни подразумевалось не только вино, изысканные яства и музыка, но и женщины. Множество рабынь. Белокожих и темнокожих. Тонких, как былинки, и обладательниц пышных телес. Они танцевали на пиру голышом, а после ублажали воинов и... государя.

Пока я в одиночестве была заперта в своих покоях и месяцами ждала, когда же мой муж придет ко мне, король Варакис наслаждался женщинами, часто двумя или тремя одновременно, а после им на смену приходили новые, и новые, и новые.

Слуги шептались, что Варакис был ненасытен и жаден до женского тела.

Кажется, единственной женщиной, которая его не привлекала, была его жена. Я – Элия Экриз, дочь короля соседнего с Зартанией королевства Истарис.

Отец отдал меня в жены Варакису, чтобы избежать войны. Они заключили союз, и мой отец остался на троне, хоть и стал лишь марионеточным королем, который подчинялся более сильному правителю.

Мой муж провел со мной первую брачную ночь, но я не видела от него ни ласки, ни страсти. Меня раздели служанки. Он велел мне лечь на спину и развести ноги. Потом устроился между моими бедрами, навис надо мной, упираясь в простыни на вытянутых руках, и вколачивался в меня грубыми глубокими ударами, причиняя мне боль. Я не плакала, стараясь скрыть, что чувствую. Через какое-то время он пролил в меня свое семя, встал и, брезгливо бросив: «Ты холодна, как рыба, моя жена. В следующий раз попытайся продемонстрировать мне больше радости от встречи со своим супругом» - покинул мои покои.

Позже я узнала, что напоминаю ему его мать.

Королева Мессалия была светловолосой и светлокожей. Ее красота была холодной, как ледяные пустоши и заснеженные горы. Когда Варакис был ребенком, а королем был его отец Эраксис, Мессалия была застигнута с любовником. Измену королеве не простили, Эраксис казнил свою жену, оставив сына без матери.

Говорили, что Варакис всегда ненавидел свою мать за ее предательство.

Я тоже была светловолосой и светлокожей. Еще в родном Истарисе мою красоту называли холодной. Но если Варакис наказывал меня лишь за сходство с его матерью, то это было несправедливо. Наш брак был политическим союзом, но я искренне хотела быть ему хорошей женой. Я готова была полюбить его и надеялась, что он полюбит меня.

Этого не случилось.

С того дня как я стала первой супругой Варакиса и королевой Зартании прошло шесть лет. Всего несколько раз муж посещал мою спальню. И каждый раз как будто отбывал повинность. В его глазах я видела лишь неприязнь. Как будто ему было отвратительно делить со мной ложе.

Ничего удивительного, что за эти несколько ночей я так и не зачала.

- Но муж мой, если бы ты чаще навещал меня в спальне, я бы могла уже подарить тебе сына, - пыталась добиться справедливости я.

Варакис посмотрел на меня с презрением, его рот искривился.

- Ты навязываешься мне, как продажная девка из борделя, Элия. Тебе это не к лицу. Если муж не навещает жену, в этом только ее вина. Значит, она не приложила достаточно усилий, чтобы понравиться ему, завлечь его. Тебе стоило больше стараться раньше, а теперь уже ничего не исправить. Я принял решение взять вторую жену. Ею станет юная Лисандра. Она потомок самого Алкида, в ее жилах течет древняя кровь. Лисандра сможет сделать то, чего не смогла ты – родить мне наследников. Я позвал тебя сюда лишь для того, чтобы сообщить о своем решении, твои жалобы ничего не изменят. Я лишь сильнее охладею к тебе. Если ты услышала меня, Элия, можешь идти.

И я ушла, перед этим смиренно кивнув. Стало слишком очевидно, что Варакис не станет меня слушать.

Но за ширмой моего смирения бушевали гнев и обида. Мое сердце рвалось на части от такой несправедливости.