Каналы вентиляции, по которым Марго и Асмодей пробирались к центральному ядру Лимба, были уже не просто стерильными, а гудели от перенапряжения. Грязные следы лап Шрёдингера, разбросанные по всему «Open-Space Искупления», заставили тысячи дронов-уборщиков и демонов-мониторов зависнуть в попытках классифицировать «нестандартное загрязнение». Сигнальные огни мигали по всему периметру, превращая идеальный мир Тео в дискотеку для шизофреников.

«Внимание! Обнаружена аномалия! Несанкционированная финансовая транзакция! Дельта расхождения с ожидаемым бюджетом: 0.0000000001 Единиц Справедливости!» — металлический голос системы оповещения эхом разнесся по коридорам, заглушая даже фоновый эмбиент.

Это был Мальфас. Он сработал точно в срок.Пока Лилит в архиве устраивала показательную истерику, разрывая свою бежевую водолазку и вызывая короткое замыкание в системе «Дресс-код контроль» своим обнаженным декольте, Мальфас совершил свой маленький акт экономического терроризма. Он провёл по счетам «откат за услуги по поставке канцелярских скрепок от несуществующего поставщика „ООО Апокалипсис“». Сумма была ничтожной, но источник и цель ее были настолько абсурдными, что алгоритмы Тео, построенные на абсолютной логике и балансе, просто рухнули, пытаясь пересчитать вселенную, в которой может существовать «неучтенная копейка».

Стражи-демоны, до этого механически патрулировавшие секторы, замерли посреди движения, как заевшие роботы. Их бейджики с надписью «Эффективный защитник» начали мигать красным.

— Гений, — выдохнула Марго, протискиваясь через узкий люк. — Только Мальфас мог сломать мир логики «неучтенной копейкой».

Они вывалились в огромное, колоссальное пространство.Это был тронный зал.Он был вершиной архитектурной мысли Тео. Бесконечно высокие белые колонны, стремящиеся ввысь, где потолок растворялся в ослепительном сиянии. Пол был отполирован до зеркального блеска, отражая холодное, безжизненное совершенство. В центре зала, на возвышении из идеально гладкого белого мрамора, стоял трон — простой, элегантный, лишенный каких-либо украшений. Он не давил, он поглощал своей безупречностью.

На троне восседал Тео.Он не выглядел разгневанным. Не выглядел даже обеспокоенным, несмотря на царящий вокруг хаос. На его безупречно красивом лице сияла мягкая, теплая, понимающая улыбка. Словно он ждал их, словно это был не захват власти, а долгожданная встреча.

— Марго, — его голос, казалось, исходил из самого воздуха, ласковый и обволаживающий. — Моя милая. Я знал, что ты придешь. Мои расчеты предсказывали это с вероятностью 99.78%. Как и то, что ты притащишь с собой этот... пережиток прошлого.

Он сделал легкий жест рукой в сторону Асмодея.Асмодей, все еще в своих злополучных трениках, отчаянно пытался призвать хоть искорку своей прежней силы. Но его ладони лишь сжались в бессильные кулаки.

Из-под трона вырвался луч белоснежного, плотного света. Он ударил Асмодея прямо в грудь.Бывший владыка ада вскрикнул, но крик мгновенно оборвался. Его тело остекленело, покрылось тонкой, прозрачной коркой. Он замер в середине движения, с искаженным болью лицом, словно барельеф из хрусталя.

— Он не будет мешать нам, — мягко произнес Тео, глядя на Марго. — И он не будет страдать. Я позаботился об этом. Все будет идеально.

Марго сделала шаг вперед. В ее руке, спрятанной за спиной, тяжело пульсировала бомба. Она чувствовала жар от нее сквозь ткань рюкзака.

— Тео, — голос Марго был ровным, но внутри нее бушевал ураган. — Зачем ты это сделал? Ради чего? Это же... не жизнь.

Улыбка Тео стала шире. Он поднялся с трона и медленно спустился по мраморным ступеням.— Ради тебя, Марго. Всегда ради тебя. В том мире, который создал он, — Тео кивнул на замершего Асмодея, — ты была постоянно в опасности. Хаос, непредсказуемость, боль, страдания — все это угрожало тебе. Я не мог этого допустить. Я просчитал миллиарды вариантов будущего и увидел лишь один, где ты будешь в абсолютной безопасности и счастье. Этот.

Он раскинул руки, обводя тронный зал.— Здесь нет боли, нет потерь, нет лжи, потому что нет выбора. Здесь нет страдания, потому что нет несовершенства. Все абсолютно гармонично. Я построил этот мир для нашей идеальной любви, Марго. Чистой, без примесей.

— Ты не понимаешь, — Марго покачала головой, чувствуя, как внутри нарастает холодное отчаяние. — Тео, это не любовь. Это тюрьма. Ты создал склеп, где нет права на ошибку. Нет возможности для роста. Ты вырвал из мира душу.

— Душа — это ошибка, — Тео подошел ближе. В его глазах не было злобы, лишь глубокое, почти религиозное убеждение. — Это источник всех страданий. Если устранить источник, останется лишь совершенство. Ты сможешь творить здесь любые конструкции, Марго. Я создам для тебя идеальные алгоритмы, которые воплотят в жизнь любую твою идею. Без грязи, без пыли, без несовершенства.

Марго посмотрела на застывшего Асмодея. На его лице был отпечаток боли, унижения, ярости. Живой боли. Той самой, которую Тео считал ошибкой.В этот момент она поняла. Спорить с логикой Тео было бесполезно. Он оперировал цифрами, вероятностями, чистыми понятиями. Он никогда не поймет иррациональность. Он никогда не поймет, почему право на ошибку важнее совершенства. Почему грязь, боль и хаос могут быть частью любви.

Ей нужна была не логика. Ей нужен был взрыв.Взрыв такой силы, такой необузданной, дикой, неидеальной эмоции, чтобы его системы просто не смогли ее обработать.

Ее взгляд упал на замершего Асмодея. Она посмотрела на его лицо, на его тело, еще сохранившее отпечаток силы, пусть и скованной. На его губы, которые когда-то шептали ей самые грязные обещания, а теперь были неподвижны.

Марго медленно вытащила из рюкзака Бомбу Асимметрии.Она пульсировала в ее руках, отдавая тепло, пахнущее четверговой солью и кровью Асмодея.

— Тео, — Марго сделала еще один шаг, сокращая расстояние. — Ты говоришь об идеальной любви, но ты не понимаешь, что делает любовь НАСТОЯЩЕЙ. Это не стерильность. Это грязь, пот, боль... Это хаос, который мы создаем вместе, пытаясь построить что-то из ничего!

Тео остановился в нескольких шагах от нее. Его улыбка чуть дрогнула.— Я не понимаю, Марго. Ты говоришь об ошибках, как о достоинстве. Это нелогично.

— Конечно, нелогично! — крикнула Марго. — И знаешь что? Иногда нелогичное спасает мир!

Она рванула к застывшему Асмодею.Тео, наконец, почувствовал что-то неладное. Его глаза сузились.— Неподчинение. Активирован протокол изоляции...

Но было поздно.Марго подскочила к Асмодею. Без лишних слов, без нежности, она прижала Бомбу Асимметрии к его груди, прямо поверх обгоревшей фланелевой рубашки.

Затем, не отрывая взгляда от Тео, она схватила лицо Асмодея двумя руками. Ее пальцы впились в его щеки, в его неподвижные, восковые черты.И она поцеловала его.

Это не был поцелуй любви из романтического фильма. Это был поцелуй дикости, отчаяния и первобытной жажды жизни. Марго впилась в его губы, холодные и мертвые, всем своим существом. Она вложила в этот поцелуй всю свою ярость, свою боль за него, свою любовь к их грязному, несовершенному прошлому, свое отвращение к стерильной "идеальности" Тео.Это был акт неидеального единения. Она вливала свою живую, хаотичную энергию в его застывшую, но все еще чувствующую оболочку. Она рвала на части тонкую пленку стазиса силой своей неприкрытой, яростной страсти.

Сфера Асимметрии, прижатая к груди Асмодея, начала вибрировать, издавая низкий, утробный гул. Она резонировала с этим неуправляемым выбросом эмоций.

Тео застыл, наблюдая. В его глазах впервые за много лет промелькнула растерянность. Он не мог классифицировать то, что видел. Гнев? Ярость? Отчаяние? Любовь? Все это было смешано в единый, неразборчивый, "грязный" акт. Это было нелогично. Это было отвратительно. Это было прекрасно.

Вдруг глаза Асмодея вспыхнули. Сначала тускло, потом все ярче. Статическая оболочка вокруг него затрещала. Его тело, застывшее в гримасе боли, начало вибрировать в такт с бомбой. Из его губ, сквозь поцелуй Марго, вырвался низкий, гортанный рык — уже нечеловеческий, а демонический.

Связь между ними вспыхнула. Марго чувствовала, как ее собственная энергия смешивается с его скованной, но пробуждающейся силой. Это был не чистый свет и не чистая тьма. Это был сумасшедший, опасный, пульсирующий поток. Пот, слезы, отчаянное биение двух сердец, сквозь которые рвалась древняя магия и необузданная человечность.

Стазис Асмодея разлетелся на тысячи осколков сияющего света.Он рухнул на колени, тяжело дыша, его человеческое тело дрожало, но в глазах горел черный, яростный огонь владыки ада. Его губы были разбиты, на них была кровь Марго и его собственная. Он оперся на нее, хватая ее за плечи, и она почувствовала прикосновение его горячего, влажного языка — грубое, но невыносимо живое.

Бомба Асимметрии вырвалась из ее рук и зависла в воздухе между ними, пульсируя кроваво-багровым светом. Из нее вырвались невидимые волны.

По тронному залу пронесся звук, похожий на предсмертный хрип гигантского существа.Первая трещина появилась на одной из идеальных белых колонн. Тонкая, едва заметная линия, которая тут же начала разрастаться, ветвясь, как паутина.

Тео вскрикнул. Впервые его лицо исказилось от настоящего ужаса.— Нет! Невозможно! Моя симметрия... Моя идеальная геометрия!

Трещины множились. Они ползли по полу, по стенам, по потолку, разрывая идеальные линии. Зеркальный пол вскрылся, обнажая не полированный мрамор, а грубый, щербатый базальт. С потолка, сквозь сияние, посыпалась пыль. Музыка начала сбоить, превращаясь в какофонию искаженных звуков.

Воздух в тронном зале загустел, наполнился запахом серы, жженого металла, пыли, пота и чего-то очень грязного, земного.Симметрия рушилась. Вместо безупречных линий появились тени. Неравномерные, живые тени, искажающие перспективу.

Асмодей, все еще тяжело дыша, поднял голову. Он посмотрел на Марго, и в его глазах читалось дикое, яростное, грязное обещание.— Ты разрушила мой тюремный мир, — прохрипел он. — А теперь... теперь я разрушу его.