Победа не пахла шампанским. Она пахла озоном, мокрой грязью и дымком, который все еще шел от измерительного прибора Нафанаила.Барон Бельфегор, владыка лени и патриарх прокрастинации, стоял перед Марго на одном колене. Это не было жестом рыцарского почтения. Он просто был слишком апатичен, чтобы стоять прямо, и слишком напуган, чтобы сидеть. Его тучная фигура, облаченная в заляпанный тиной камзол, распласталась на земле, как мешок с перепревшим компостом. За его спиной стояли его приспешники — демоны и души пятого круга, — глядя на новую начальницу с плохо скрываемым ужасом.

— Генеральный архитектор… Маргарита Викторовна, — проскрипел Бельфегор, с трудом выдавливая из себя слова, — я, барон Бельфегор, и весь трудовой коллектив вверенного мне ранее круга уныния, признаем ваше… э-э-э… техническое превосходство. Мы готовы… кхм… приступить к выполнению ваших распоряжений.

Марго смотрела на него сверху вниз. В ее голове роились десятки идей: составить график работ, ввести систему отчетности, провести аттестацию кадров. Но прежде чем она успела открыть рот, вперед вышла баба Нина. Она обошла коленопреклоненного демона, критически его осмотрела и цокнула языком.— Земля тут у вас, барон, кислая и тяжелая, — вынесла она вердикт. — Глинистая. А для такого поголовья дармоедов лопат не напасешься.Она ткнула пальцем в сторону бесконечного болота.— Первое распоряжение от нового начальства. Взять палки, и каждой палкой проткнуть в земле дырку. Глубокую, а потом еще одну, и еще. Будем аэрацию почвы проводить. Чтоб земля дышала. А то задохнулась совсем под вашей ленью. Кто к вечеру тысячу дырок не сделает, останется без ужина. Ужин — похлебка из скорб-травы. Очень для пищеварения полезно.

Бельфегор поднял на нее глаза, полные непонимания. Аэрация? Похлебка? Это было даже хуже, чем строить. Это была бессмысленная, унизительная крестьянская работа.— Но… зачем? — пролепетал он.— Чтобы смирение воспитывать, — отрезала бабка. — Оно, как картошка, лучше всего в хорошо вскопанной земле растет. Марш работать, агрономы!

Под укоризненным взглядом чертей из круга гнева, которые явно не возражали бы простимулировать рабочий процесс парой пинков, унылая армия Бельфегора нехотя побрела к болоту. Они выламывали из коряг палки и принялись неохотно тыкать ими в грязь. Это было самое жалкое и неэффективное начало аграрных работ в истории мироздания.— Я оставлю здесь пару своих ребят для надзора, — сказал Асмодей Марго, кивнув на своих разъяренных «прорабов». — Чтобы мотивация не падала.

Марго кивнула, чувствуя, как от нее отхлынывает напряжение последних недель. Она была совершенно вымотана.— Пойдем отсюда, — тихо сказала она. — Мне нужно… выпить или поспать, желательно, лет сто.

Они вернулись в кабинет Асмодея. Шрёдингер материализовался прямо на обсидиановом столе, свернулся клубком на чертежах и мгновенно уснул, словно вся эта суета его утомила больше всех.— Я должна признать, твой метод оказался эффективнее моего, — произнесла Лилит, подходя к панорамному кристаллу. Она выглядела так, будто проглотила лимон, но в ее голосе слышалось нечто похожее на уважение. — Ты не просто победила. Ты унизила его самым изощренным способом. Заставила аристократа ковыряться в грязи. Это… в моем стиле.Демонесса повернулась к Марго.— Победу нужно отпраздновать. Предлагаю устроить бал. Соберем всех высших демонов, пусть увидят новую фаворитку владыки. Я займусь организацией. Лучшие музыканты из круга похоти, реки огненного вина, закуски из зажаренных в тщеславии павлиньих языков…— Нет, — твердо сказала Марго. — Никаких балов. Я хочу тишины.Она посмотрела на Асмодея. Их взгляды встретились.— Просто тишины. И, может быть, бокал чего-нибудь, что крепче серной кислоты.

Лилит изящно пожала плечами.— Как скажешь, прораб. Скучная победа — тоже победа. — Она бросила на Асмодея многозначительный взгляд. — Не дай ей совсем заскучать, дорогой, а то она и твою спальню решит оптимизировать по нормам пожарной безопасности.С этими словами Лилит растворилась в воздухе, оставив за собой легкий аромат ночных фиалок и сарказма.В кабинете остались только они вдвоем. Ну, и баба Нина, которая в углу уже начала вязать что-то новое, и спящий кот.— Похлебку пойду проконтролирую, — сказала бабка, поднимаясь со своего стульчика. — А то эти рогатые весь корень на самогон пустят, знаю я их.Она вышла, и воцарилась тишина. Настоящая, глубокая тишина, которую Марго так жаждала.

— Она права, — нарушил молчание Асмодей. Его голос был низким и бархатным, он словно обволакивал. — Победу нужно отметить, но по-нашему. Идем.Он не стал ждать ответа, а просто протянул ей руку. Марго, поколебавшись секунду, вложила свою ладонь в его. Его пальцы были прохладными и сильными.Князь тьмы повел ее через анфиладу залов, прочь от кабинетов и приемных. Они вошли в его личные покои. Марго ожидала увидеть нечто помпезное — черепа, цепи, троны из костей. Но комната была на удивление… сдержанной. Огромное пространство с высоким сводчатым потолком, который выглядел как ночное небо, усыпанное мерцающими, холодными звездами. Стены были из полированного черного мрамора, в котором отражались эти звезды, создавая ощущение бесконечности. В центре комнаты стоял лишь низкий столик из цельного куска кристалла и два глубоких кресла, обитых чем-то похожим на темный бархат. Тишина была почти полной, чарующей, лишь откуда-то издалека доносилась тихая, меланхоличная мелодия, которую играла одинокая виолончель.

— Садись, — сказал Асмодей, отпуская ее руку. Он подошел к столику, на котором из воздуха появились два тонких бокала и графин с темно-рубиновой жидкостью, которая, казалось, светилась изнутри.Он наполнил бокалы и протянул один ей.— Что это? — спросила Марго, принимая бокал. Стекло было холодным, а жидкость внутри — теплой.— Вино, сделанное из снов, которые так и не сбылись, — ответил он. — У него горько-сладкий вкус. Вкус упущенных возможностей. Идеально для того, чтобы оценить вкус победы. За тебя, Маргарита Викторовна, архитектор невозможного.Они чокнулись. Звук был чистым и долгим, как удар камертона.Марго сделала глоток. Вкус был непередаваемым. Сначала — терпкая горечь разочарования, потом — сладкая нота несбывшейся надежды, и долгое, теплое послевкусие грусти. Все это вместе было на удивление прекрасно.— Ты изменила ад за месяц больше, чем я за десять тысяч лет, — сказал Асмодей, глядя на нее поверх своего бокала. Его глаза в полумраке казались бездонными.

— Я просто составила грамотное техническое задание и проследила за его выполнением, — пожала плечами Марго, чувствуя, как теплое вино расслабляет ее. — Это просто менеджмент.— Нет. Это нечто большее. Ты посмотрела на вечный, незыблемый хаос и сказала: «Здесь будет порядок». Ты посмотрела на абсолютное страдание и сказала: «Оно может быть более эффективным». Это… это самая демоническая вещь, которую я когда-либо видел. И сделал это не демон, а человек.Он поставил бокал и подошел к ней так близко, что она чувствовала исходящий от него жар.— Ты знаешь, чем владыка искушений занимается в свободное от работы время? — прошептал он ей на ухо.— Предполагаю, что искушает? — ее сердце забилось чаще.— Неверно. Он скучает. Вечность — это очень, очень скучно, Маргарита. Ты видишь все, знаешь все. Ничто не может тебя удивить, а потом появляешься ты. В заляпанной футболке, с карандашом за ухом. И начинаешь учить моих демонов агротехнике, а меня — основам проектного менеджмента. Ты — единственное, что не было скучным за последние несколько тысячелетий.

Он взял ее руку и приложил к своей груди. Под его рубашкой из черного шелка она почувствовала ровное, сильное биение сердца.— Я хочу пригласить тебя на танец, — сказал он.Как только они встали друг напротив друга, мелодия стала громче, к виолончели присоединились скрипки, создавая сложную, тягучую, страстную мелодию. Это был не вальс и не танго. Это была музыка падения, музыка искушения.Его рука легла ей на талию, притягивая к себе. Другой он сжимал ее ладонь. Асмодей был невероятным партнером — вел уверенно, но нежно, предугадывая каждое ее движение. Марго, которая последний раз танцевала на школьном выпускном, чувствовала себя так, будто танцевала всю жизнь.

Они кружились под звездным потолком его покоев, и мир сузился до пространства между ними. До его горячего дыхания на ее щеке, до того, как его пальцы поглаживали ее спину, до его глаз, в которых отражались холодные звезды.— Ты опасная женщина, Маргарита, — прошептал он, когда музыка стала тише. — Ты приходишь в чужой дом и начинаешь делать его лучше. Это самый верный способ заставить хозяина никогда тебя не отпускать.— Это был просто договор, — выдохнула она, чувствуя, как у нее кружится голова. То ли от вина, то ли от него. — Работа на несколько часов.— Час демона может длиться очень долго, — его губы были уже совсем близко к ее. — Особенно, если ему очень не хочется, чтобы он заканчивался.

Музыка стихла. Они замерли в центре зала, в объятиях друг друга. Он наклонился и поцеловал ее.Глубоко, требовательно и одновременно бесконечно нежно. Поцелуй был наполнен горечью тысяч прожитых лет и сладостью одного-единственного настоящего момента. В нем не было лжи, не было искушения в привычном смысле слова. Это была чистая, концентрированная правда двух существ, которые нашли друг в друге нечто неожиданное.Марго ответила на поцелуй, забыв обо всем. О том, что он — демон, а она — человек. О том, что она в аду. О том, что у нее есть другая жизнь…

И в этот самый момент романтику разорвал звук, совершенно неуместный в покоях владыки искушений. Это был не грохот адских врат, не трубный глас и не вой грешников.Это был отчетливый, вежливый звук «Дзынь!», какой издают лифты в дорогих бизнес-центрах, когда прибывают на нужный этаж.

Звездный потолок над ними пошел рябью. Пространство буквально треснуло по шву, и эта трещина раздвинулась в стороны, как створки автоматических дверей. В спальню хлынул ослепительно-белый, стерильный свет, пахнущий озоном и свежеотпечатанной офисной бумагой.

Асмодей мгновенно отстранился от Марго. Его глаза вспыхнули первобытным, пугающим багрянцем, а за спиной, разрывая шелковую рубашку, развернулись огромные крылья, сотканные из пепла и ночи. Владыка ада заслонил Маргариту собой, издав низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали кристаллические бокалы на столике.

Из светового пролома шагнули двое.Первый выглядел как молодой человек в безупречно сидящем белоснежном костюме-тройке. У него были платиновые волосы, собранные в строгий хвост, и глаза цвета грозового неба. За его спиной подрагивали шесть крыльев, но они состояли не из перьев, а из полупрозрачных светящихся панелей, по которым сверху вниз бежали столбцы цифр. В руках он держал планшет из литого золота.

Второй визитер вообще не был похож на человека. Это был парящий в метре от пола многомерный куб — тессеракт, сложенный из шестеренок, латунных стержней и сияющих рун, который постоянно выворачивался сам в себя. От него исходило тихое гудение трансформаторной будки.

— Высшая аудиторская комиссия равновесия, — бесстрастным, звенящим голосом возвестил блондин в костюме, подняв золотой планшет. — Я — архангел-инспектор Гавриил-Севен. Мой коллега — архитектор пустоты, Имя-Которого-Нельзя-Произносить-Без-Допуска-СРО, для краткости — Изомер.

— Вы вломились в мои личные покои, жалкие бюрократы! — прошипел Асмодей, и в его руках начали формироваться сгустки черного пламени. — Я сожгу ваши крылья и заставлю вас пересчитывать песчинки в Лимбе до конца времен!

— Это нарушение субординации, владыка Асмодей, — невозмутимо ответил Гавриил-Севен, делая пометку стилусом. — Мы здесь не по вопросам идеологии. Мы здесь из-за угрозы структурного коллапса Измерения-4. И, насколько я понимаю, виновница находится прямо за вашей спиной.

Марго, которая до этого момента пыталась осознать, что только что целовалась с парнем с крыльями из пепла, осторожно выглянула из-за плеча Асмодея. Слово «архитектор» и «коллапс» подействовали на нее как триггер. Включился режим генерального подрядчика.Она поправила растрепавшиеся волосы и вышла вперед, отодвинув рукой угрожающе раскинутое крыло Владыки Ада.— Я Маргарита Викторовна, генеральный архитектор реновации преисподней. Что за претензии к моему объекту?

Многомерный куб, названный Изомером, резко остановил свое вращение. Одна из его граней мигнула синим светом, и в голове Марго раздался механический, скрежещущий голос:«Ваш "Протокол Шрёдингера" в пятом круге. Использование квантовой неопределенности кота привело к несанкционированному резонансу. Грешники одновременно и страдают, и не страдают. Эта бинарная флуктуация создала вибрацию, которая прямо сейчас разрушает несущую мембрану мироздания между адом и чистилищем!»

— Несущую мембрану? — ахнула Марго, ее глаза расширились от ужаса. Любой строитель знает: если рушится несущая стена — зданию конец. — Но я все рассчитывала! Энерговыделение отчаяния было в пределах норм!— Вы не учли коэффициент непредсказуемости семейства кошачьих, — холодно парировал Гавриил-Севен. — Мембрана дала трещину в секторе Лимба. Станция ожидания транзитных душ прямо сейчас проваливается в ваш круг гнева. Если мы не остановим процесс, рай, ад и чистилище сольются в одну коммунальную квартиру. А на это никто не выделял бюджета.

— Я убью вас обоих, а потом сам заделаю эту дыру трупом Бельфегора, — буднично предложил Асмодей.— Подожди, — Марго схватила его за предплечье. Черное пламя в его руках слегка потускнело от ее прикосновения. — Если мембрана рухнет, вся наша работа в пятом круге пойдет насмарку. Мои сметы! Мой идеальный офис уныния!Она решительно повернулась к архангелу-инспектору.— Где конкретно пробой? Дайте мне чертежи метафизического каркаса! У нас есть время?«Семьдесят три земные минуты до полного обрушения,» — прогудел в ее голове Изомер, проецируя прямо в воздух перед ней светящуюся 3D-модель стыка измерений. На ней огромная красная трещина расползалась по тонкой энергетической пленке.

— Значит так, — скомандовала Марго, в ее голосе зазвучала сталь. Романтика подождет, когда на кону стоит целостность вселенной. — Асмодей, мне нужны твои самые сильные демоны, будем ставить подпорки. Господин инспектор, вы с нами, будете обеспечивать допуск и освещение. Изомер — на тебе геометрия разлома. И мне нужен... мне нужен мой кот.

Шрёдингер, который до этого момента мирно дремал на кресле, приоткрыл один зеленый глаз, всем своим видом показывая, что спасать мироздание в нерабочее время он не подписывался.В этот момент в комнату неспешно вошла баба Нина, неся в руках небольшое пластиковое ведерко с какой-то серой массой и мастерок.— Чего расшумелись? — ворчливо спросила она, оглядывая сияющих визитеров. — Светят тут, как прожекторы на стройке. Я там раствор для скорб-травы замешала, на отваре полыни и слезах грешников. Отличная штука, схватывается намертво.— Бабушка! Ты вовремя! — Марго схватила кота под мышку. — Берем раствор, идем спасать вселенную. Асмодей, открывай портал на границу!

Через мгновение разношерстная компания вывалилась из портала на самом краю ада.Зрелище было апокалиптическим. Небо над ними раскололось надвое. С одной стороны был багровый, дымный свод ада, с другой — жемчужно-серый, бесконечно унылый купол чистилища. А между ними зияла рваная, пульсирующая синим светом дыра размером с футбольное поле. Из дыры вниз, прямо в раскаленные пески, с воплями сыпались души — люди в серых костюмах, с портфелями и папками. Зал ожидания чистилища буквально проваливался в преисподнюю вместе с мебелью и автоматами с кофе.Вибрация была такой сильной, что у Марго стучали зубы. Воздух гудел, как перегруженная струна.

— Вот ваша трещина! — прокричал Гавриил-Севен, перекрывая грохот рушащихся миров. — Мы можем попытаться стянуть края святым светом, но давление квантового парадокса разорвет швы!

«Структура не выдержит жесткой фиксации!» — запаниковал многомерный куб Изомер, бешено вращаясь. «Напряжение сдвига превышает допустимые значения!»

Марго, щурясь от синего сияния и ветра, быстро оценивала обстановку.— Жесткая фиксация здесь не поможет! Здание дает усадку! — крикнула она. — Нам нужен деформационный шов! Амортизатор, который будет гасить колебания между адом и чистилищем!— Из чего мы сделаем амортизатор космических масштабов?! — прорычал Асмодей, отбивая крылом падающий сверху офисный кулер.

Марго посмотрела на ведро в руках бабы Нины, затем на кота, которого она все еще прижимала к себе. В ее голове сложился безумный, гениальный пазл.— Изомер! Сформируй из своих граней опалубку! Прямо по контуру трещины! Растянись!Куб послушно загудел, его грани отделились друг от друга, увеличились в тысячи раз и встроились в разлом, образуя гигантский сияющий каркас.— Асмодей! Гавриил! — Марго повернулась к владыке ада и архангелу. — Мне нужны темная материя и святой свет! Одновременно! Направьте свои силы в каркас Изомера!— Ты просишь смешать абсолютное добро и абсолютное зло? — ужаснулся Архангел. — Это приведет к аннигиляции!— Это приведет к созданию нейтрального наполнителя! Делайте, что говорю, я здесь прораб! — рявкнула она так, что ангел инстинктивно вытянулся по струнке.

Асмодей, ухмыльнувшись, вскинул руки. Из его ладоней ударил поток ревущего черного пламени. Гавриил, с явным отвращением, направил навстречу столб ослепительного белого света. Две энергии столкнулись внутри латунного каркаса, зашипев и начав превращаться во что-то похожее на густую, серую, мерцающую резину.Но она бурлила и пенилась, отказываясь застывать. Парадокс все еще рвал ее изнутри.— Бабуля! Твой выход! — крикнула Марго.Баба Нина, не моргнув оком, шагнула к самому краю бездны. Она зачерпнула мастерком свою адскую смесь из полыни и слез, широко размахнулась и швырнула ее прямо в центр бурлящей серой массы.— А ну, схватывайся, окаянная! — прикрикнула старушка.Магия бытового проклятия, усиленная алхимией грядок, сработала. Серая масса начала стремительно густеть, заполняя трещину.Вибрация не прекращалась. Мембрана стонала.

— Протокол Шрёдингера все еще активен! — крикнула Марго. — Нам нужно нейтрализовать квантовую неопределенность!Она посмотрела на своего кота. Шрёдингер смотрел на нее с выражением превосходства.— Даже не уговаривайте, — предвосхитил ее просьбу кот, с недоверием смотря на происходящее безумие. — Не по чину мне лапки во всякой гадости пачкать!— Я знаю, что это не императорское дело, — быстро прошептала ему Марго. — Но если ты сейчас мне не поможешь, твой шикарный лоток провалится в гигантскую черную дыру, и мы все вместе с ним. Иди туда и делай то, что коты делают лучше всего.

Она размахнулась и бросила кота прямо на свежезастывший, пружинящий серый шов, висящий между двумя мирами.Шрёдингер приземлился на все четыре лапы. Поверхность под ним угрожающе дрожала от напряжения целых вселенных. Кот огляделся, понюхал мембрану, брезгливо дернул хвостом.А затем он сделал то, что умеют только коты.Он подогнул лапы, свернулся идеальным калачиком прямо в эпицентре космологического разлома, положил голову на хвост... и уснул.

В ту же секунду вибрация прекратилась.Кот, находящийся в состоянии абсолютного покоя, стал идеальным якорем реальности. Его полная, тотальная, квантовая отстраненность от проблем мироздания сработала как идеальный стабилизатор. Противоречие было погашено пушистым цинизмом.

Небо перестало сыпать бюрократами. Гудение Изомера перешло в спокойное мурлыканье. Свечение стабилизировалось. Трещина была заделана надежным, гибким деформационным швом.Над краем бездны повисла тишина.

Гавриил-Севен опустил руки. Его безупречный костюм был помят, а галстук съехал набок. Он достал свой золотой планшет, что-то быстро набрал и сглотнул.— Показатели... в норме. Коэффициент структурной целостности — 99.8%. Амортизатор функционирует.Архангел посмотрел на Марго с чем-то сродни благоговейному ужасу.— Вы... применили армированный кот-о-композит и биполярную энергосмесь. Ни один архитектор высших сфер до такого бы не додумался.«Акт приемки работ подписан,» — прогудел Изомер, и из его центра вылетел светящийся свиток, опустившийся в руки Марго. «Ревизионная комиссия снимает свои претензии. Хорошая работа, коллега».

— И больше без предварительного согласования в мои спальни не вторгаться! — рыкнул Асмодей, обнимая Марго за талию и прижимая к себе. — А теперь проваливайте в свои высшие сферы, пока я не заставил вас убирать за этим животным.

Аудиторы не стали спорить. Гавриил коротко кивнул, куб мигнул, и оба растворились в столбе белого света, оставив после себя лишь легкий запах озона.Марго стояла на краю обрыва, опираясь на плечо Асмодея. Ее колени дрожали от пережитого адреналина.Она посмотрела на кота, мирно спящего на деформационном шве мироздания.— Знаешь, — устало выдохнула она, откидывая голову на грудь владыки ада. — Если мы переживем эту реновацию, я точно напишу диссертацию по метафизическому сопромату.

Асмодей тихо рассмеялся, звук его смеха вибрировал глубоко в груди. Он нежно коснулся губами ее виска.— Ты напишешь ее, Маргарита. И я лично заставлю всех демонов ада и ангелов рая выучить ее наизусть. Но сначала... я думаю, мы остановились на самом интересном месте, прежде чем нас прервали.И, подхватив уставшую, перемазанную магической строительной пылью Марго на руки, владыка искушений шагнул в портал, унося ее обратно в тишину своих покоев, подальше от смет, инспекторов и рушащихся измерений.