Аудит — это слово, придуманное в недрах средневековой инквизиции. Лера была в этом абсолютно уверена. Ни одна пытка испанским сапогом не могла сравниться с тремя представителями налоговой службы, которые с лицами профессиональных могильщиков перебирали первичную документацию за последние три года.

К восьми вечера Лера чувствовала себя так, словно по ней проехал асфальтоукладчик, потом сдал назад и проехался еще раз для верности. У нее дергался глаз, гудели ноги, а в голове непрерывной бегущей строкой крутились номера счетов-фактур и даты накладных.

На улице, как по заказу, начался ледяной октябрьский ливень. Зонт, конечно же, вывернуло порывом ветра еще на подходе к метро.

Когда Лера вставила ключ в замочную скважину своей квартиры, она мечтала только о двух вещах: упасть лицом в подушку и умереть. Ну, или хотя бы впасть в кому до выходных.

Она толкнула дверь, шагнула в темную прихожую, сбросила мокрые туфли и приготовилась к привычному запаху сырости от старых труб и холоду пустой квартиры.

Но вместо этого ее обволокло плотное, почти осязаемое тепло.

Это не было удушливое тепло включенных на полную мощность батарей. Это было мягкое, уютное тепло прогретого солнцем камня или остывающего камина. А еще квартира пахла. Пахла так, что у Леры моментально свело желудок от голода. Аромат печеного чеснока, розмарина, карамелизованного лука и жареного мяса был настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом.

Лера насторожилась. Сонливость как рукой сняло.

— Дамир? — позвала она, стягивая мокрый плащ. — Если ты опять наколдовал мне пир на весь мир из краденых у султана фазанов, я клянусь, я заставлю тебя съесть их вместе с перьями!

Она прошла на кухню и замерла на пороге.

Владыка южных ветров, разрушитель империй и ужас востока стоял у плиты. На нем была все та же безупречная белая футболка, обтягивающая рельефный торс, темные брюки и... розовый кухонный фартук с надписью «Королева борща», который Лера купила пару лет назад в порыве неуместной иронии. На двухметровом татуированном гиганте фартук смотрелся как слюнявчик, едва прикрывая грудь, но Дамир носил его с таким королевским достоинством, словно это была мантия из горностая.

Он обернулся к ней, держа в руке деревянную лопатку, как скипетр.

— О, ты вернулась, — бархатным баритоном произнес ифрит. — Твое лицо имеет цвет несвежего пергамента, а аура вопит о страданиях.

— Спасибо за комплимент, — буркнула Лера, не сводя глаз с крошечного кухонного стола.

Там, на ее повседневной тарелке возвышался кулинарный шедевр. Это была курица, но выглядела она так, словно сошла со страниц глянцевого журнала о высокой кухне: с идеальной, золотисто-коричневой хрустящей корочкой, окруженная запеченными овощами, источающими божественный аромат. Рядом стояла пиала с каким-то сложным соусом и стакан воды с веточкой мяты.

Лера прищурилась, переведя подозрительный взгляд на джинна.

— Пункт 2.1 договора, Дамир. Запрет на создание материальных благ из ничего. Откуда это? Я не держу дома мишленовских поваров в рабстве.

Дамир оскорбленно вздернул подбородок.

— Я чту твои нелепые законы, женщина! Я ничего не создавал из эфира. Я использовал только то, что нашел в твоем холодном белом ящике.

Лера моргнула.— В холодильнике? Но там была только замороженная курица по акции, половина засохшей луковицы, старая морковка и банка томатной пасты с истекающим сроком годности.

— Именно, — гордо кивнул Дамир. — Жалкие, мертвые ингредиенты, но я — ифрит пламени. Я знаю природу тепла. Правильная температура, идеально подобранные специи, которые завалялись в твоем шкафу, — и мертвая плоть превращается в пищу богов. Я не нарушил договор, я просто приготовил ужин.

Лера медленно опустилась на табуретку. Она смотрела на курицу. Потом на джинна в розовом фартуке. Внутри нее боролись два чувства: паранойя бухгалтера, ожидающего подвоха во всем, и первобытный, звериный голод уставшей женщины. Голод победил нокаутом в первом же раунде.

Она взяла вилку, отломила кусочек мяса и отправила в рот.

Курица таяла на языке. Овощи имели такой глубокий вкус, словно их выращивали в райских садах, а не на гидропонике под Тверью. Это было настолько вкусно, что у Леры на глаза навернулись слезы.

— Ну как? — Дамир прислонился к холодильнику, скрестив руки на груди. В его голосе звучала деланная небрежность, но глаза, в которых плясали золотые искры, выдавали напряженное ожидание.

— Дамир, — Лера сглотнула и посмотрела на него с искренним благоговением. — Если ты когда-нибудь решишь уйти от меня, я сначала сломаю тебе ноги, а потом спрячу твою турку в сейф. Это... это невероятно.

Ифрит довольно усмехнулся. Ему нравилась эта власть. Власть, не основанная на страхе или грубой силе. Власть приносить удовольствие.

— Ешь, смертная. Твоя плоть истощена. Что за демоны терзали тебя сегодня? Ты выглядишь так, словно пересекла пустыню Руб-эль-Хали пешком.

Лера вздохнула, отправляя в рот кусок запеченной моркови.— Аудит. Налоговая проверка.

— Налоговая проверка? — Дамир нахмурился, пытаясь перевести это на свой понятийный аппарат. — Это сборщики дани? Эмиссары султана, пришедшие забирать твое золото?

— Вроде того, — усмехнулась Лера. — Только они забирают не мое золото, а золото компании, в которой я работаю. И если они найдут ошибку в моих расчетах, султан... то есть государство... наложит на нас такой штраф, что компания пойдет по миру, а меня могут посадить в каменный мешок.

Глаза джинна угрожающе сузились. Татуировки на его предплечьях тускло засветились сквозь ткань футболки.

— Они угрожают тебе? — Его голос лязгнул металлом. — Эти... сборщики дани?

— Это их работа, Дамир. Они ищут несоответствия в документах.

— Я могу превратить их в песок, — совершенно серьезно предложил ифрит. — Наслать на них саранчу или заставить их документы вспыхнуть в их же руках. Одно слово, Валерия. Просто скажи «хочу, чтобы они исчезли».

Лера перестала жевать и посмотрела на него. В его черных глазах не было ни капли иронии. Он действительно был готов убить ради нее. Просто так, из чувства собственничества и какого-то искаженного понятия чести.

И самое странное — на какую-то долю секунды Лере стало от этого приятно. Вся ее жизнь состояла из того, что она сама решала свои проблемы, отбивалась от начальства, от контрагентов, от банков. Никто и никогда не предлагал решить ее проблемы путем превращения врагов в песок.

Она вдруг рассмеялась. Громко, искренне, откинув голову назад. Напряжение, копившееся весь день, лопнуло, как мыльный пузырь.

Дамир вздрогнул. Он впервые слышал ее смех. Не саркастичное хмыканье, не нервный смешок, а настоящий, теплый смех. От этого звука у него внутри снова что-то дернулось и замерло. Морщинки у ее глаз разгладились, лицо посветлело, и владыка ветров внезапно понял, что эта смертная... красива. Не той очевидной, вызывающей красотой наложниц из гарема, к которой он привык, а тихой, скрытой красотой, которая раскрывается только тогда, когда ей спокойно.

— Спасибо за предложение, владыка, — отсмеявшись, сказала Лера, вытирая выступившую слезинку. — Но песок у нас в офисе убирать некому, уборщица тетя Галя уволилась. Да и у этих инспекторов семьи есть. Не надо никого убивать, я справлюсь. У меня дебет с кредитом сходится до копейки. Я просто устала от процесса.

Дамир фыркнул, отводя взгляд, чтобы скрыть свое странное смущение.— Вы, смертные, слишком усложняете себе жизнь. Бумаги, цифры, штрафы. В мое время все решал острый клинок и быстрый конь.

— В твое время средняя продолжительность жизни была тридцать лет, а зубы лечили мышьяком и молитвами, — парировала Лера, доедая последний кусок курицы. — А у нас есть антибиотики, интернет и доставка суши. Я предпочитаю свой век, спасибо.

Она встала, собрала тарелки и подошла к раковине. Дамир шагнул к ней, мягко перехватил посуду из ее рук и щелкнул пальцами. Тарелка и вилка мгновенно заблестели чистотой и сами собой аккуратно встали в сушилку.

— Пункт о помощи по хозяйству, — невозмутимо пояснил он, заметив ее удивленный взгляд. — Иди, смой с себя грязь этого города. Тебе нужен отдых.

Лера посмотрела на его огромную ладонь, которая только что без усилий забрала у нее тарелки, потом на его лицо. В полумраке кухни его хищные черты казались мягче.

— Дамир... — она запнулась, не зная, как сформулировать мысль. — Почему ты это делаешь? Утренний кофе, сейчас вот ужин... уборка. Ты ведь джинн, могущественное существо. Тебя это должно оскорблять.

Ифрит замер. Вопрос застал его врасплох. Первоначальный план был прост: размягчить ее, сделать зависимой от комфорта, заставить желать большего. Но сейчас, глядя в ее серые, уставшие глаза, он понял, что план трещит по швам. Ему нравилось о ней заботиться. Ему нравилось видеть, как ее колючая броня опадает, когда она переступает порог этой тесной пещеры, называемой квартирой.

Но признаться в этом? Владыка пламени не знал таких слов.

— Я изучаю своего врага, — высокомерно процедил Дамир, выпрямляясь во весь свой двухметровый рост. — Я должен знать твои слабости, чтобы в конце концов заставить тебя загадывать желания и освободить меня. Это тактика, смертная, не обольщайся.

Лера устало улыбнулась. Она была слишком умной, чтобы не заметить, как дернулся уголок его губ, и слишком тактичной, чтобы указать ему на розовый фартук «Королевы борща», который несколько сбивал градус пафоса.

— Хорошая тактика, владыка, — мягко сказала она. — Надеюсь, завтра в рамках изучения моих слабостей ты приготовишь сырники. Я обожаю сырники. Спокойной ночи, Дамир.

Она развернулась и пошла в ванную, оставив джинна стоять посреди кухни.

Дамир проводил ее взглядом. Когда дверь ванной закрылась и зашумела вода, он медленно снял дурацкий фартук.

«Сырники», — мысленно повторил он незнакомое слово.

Он не имел ни малейшего понятия, что это такое. Творог? Мука? Магия? Но ифрит пламени не отступал перед трудностями. Он щелкнул пальцами, призывая в руку прямоугольник смартфона Леры которым научился пользоваться пару дней назад, пока она спала.

Двухметровое древнее божество, способное одним ударом кулака разрушить скалу, присело на краешек табуретки, сдвинуло брови и начало неуклюже вбивать в поисковик огромными пальцами: «как сделать сирники чтобы смертная женщина была довольна рецепт».

Этой ночью квартира на улице Ленина, дом 15, впервые за много лет не казалась Лере холодной и пустой. Засыпая под шум дождя за окном, она чувствовала тепло, струящееся из кухни, и ловила себя на совершенно сумасшедшей мысли: возможно, призыв демона — это не самое худшее, что случалось с ней в жизни.