День свадьбы начался с того, что Лера поняла: апокалипсис — это не всадники на конях, это три парикмахера, два визажиста и Марина Петровна, которая в семь утра пыталась впихнуть в холодильник двухъярусный торт, попутно инструктируя Дамира, как правильно завязывать галстук.

— Мама, он умеет управлять материей! — стонала Лера, пока ей в прическу втыкали сорок восьмую шпильку. — Умеет он или нет, а узел «виндзор» сам собой не завяжется! — отрезала Марина Петровна. — Дамир, сынок, не делай такое лицо, будто ты сейчас испепелишь зеркало. Это просто торжество, а не битва при Каркассоне.

Дамир, затянутый в идеально сидящий смокинг, выглядел как супергерой, решивший уйти на покой. Рядом с ним стояли три его «визиря» — Зафар, Малик и Хасан. В своих белоснежных кандурах и темных очках они смотрелись настолько внушительно, что соседи по подъезду, выходившие покурить, немедленно тушили сигареты и начинали кланяться.

Первым испытанием стал «выкуп». На лестничной клетке третьего этажа их ждала тетя Люда с подносом и списком каверзных вопросов.

— А ну-ка, жених, расскажи нам, — запела тетя Люда, — сколько зубиков у нашей Лерочки было в три годика?

Малик немедленно шагнул вперед.— Женщина, — пророкотал он голосом, от которого задрожали стекла в рамах. — Ты требуешь тайных знаний о прошлом моей госпожи? Ты хочешь задержать сына огня на пути к его законной добыче? Дай нам пройти, или я прикажу обрушить эту каменную крепость, которую вы называете «панелькой», и мы возьмем невесту штурмом через балкон!

— Малик, ещё не время для камнеметания! — шикнул Дамир. — Зафар, плати.

Зафар с невозмутимым видом высыпал на поднос тете Люде горсть золотых монет, которые он только что материализовал из воздуха. Тетя Люда, почувствовав вес настоящего золота, внезапно забыла все вопросы про зубики и просто отошла в сторону, бормоча: «Проходите, касатики, счастья вам».

В ЗАГСе произошел второй инцидент. Регистраторша, Людмила Ивановна, женщина со стажем и прической в форме застывшего цунами, долго изучала паспорт Дамира. — Место рождения… «Город латуни»? Это в каком субъекте Федерации?

— Это… — Дамир прищурился, его глаза начали светиться алым. — Это субъект, где песок поет песни смерти, а солнце…

— Это в пригороде Дубая! — быстро вставила Лера, наступая Дамиру на ногу шпилькой. — У них там просто… старое название района.

Людмила Ивановна вздохнула, поставила штамп и торжественно произнесла: «Властью, данной мне…». В этот момент Хасан не выдержал. Он щелкнул пальцами, и обычный марш Мендельсона, игравший из хриплых колонок, внезапно превратился в симфоническое полотно, исполняемое невидимым оркестром на пятьдесят инструментов. Стены ЗАГСа на мгновение превратились в колонны из белого мрамора, а с потолка вместо пыли посыпались лепестки роз, пахнущие так, будто их только что срезали в садах Эдема.

— Красиво… — всхлипнула Марина Петровна. — Нарушение пожарной безопасности, — проворчала Людмила Ивановна, но паспорта всё-таки отдала.

Банкет в ресторане «Золотой Колос» стал апогеем сюрреализма. Валентин, свадебный распорядитель, бегал вокруг шейхов, пытаясь всучить им меню из лобстеров, в то время как Зафар сосредоточенно пытался понять концепцию конкурса «попади карандашом в бутылочку».

— Это древнее испытание на меткость? — спросил Зафар, глядя на прыгающего дядю Витю из бухгалтерии. — Почему этот воин использует карандаш, а не дротик, отравленный ядом кобры?

— Это традиция, Зафар, — вздохнул Дамир, попивая минералку. — Смирись.

Кульминация наступила во время криков «Горько!». Дамир, до этого момента терпеливо сносивший все человеческие странности, вдруг напрягся.— Почему они кричат, что им горько? — спросил он у Леры. — Еда отравлена? Это заговор? Малик, проверь периметр!

— Нет-нет! — Лера засмеялась, обхватив его за шею. — Это значит, что наше вино горькое, и нам нужно его подсластить своим поцелуем. Это такая игра.

Дамир посмотрел на толпу подвыпивших родственников, которые ритмично скандировали: «Горько! Горько!».— Подсластить поцелуем? — его губы тронула хищная улыбка. — Что ж. Если они требуют магии, они её получат.

Он притянул Леру к себе. В момент, когда их губы соприкоснулись, в зале ресторана погас свет. Вокруг пары закружился вихрь золотистых искр, температура в помещении подскочила на десять градусов, а поцелуй длился так долго, что Марина Петровна успела трижды перекреститься, а тетя Люда — протрезветь. Когда Дамир отстранился, Лера выглядела так, будто она только что побывала в эпицентре небольшого, но очень приятного солнечного взрыва.

— Больше не горько? — уточнил Дамир у затихшего зала.

Когда свадебный кортеж наконец доставил их к дому, Дамир буквально на руках внес Леру в квартиру. Шейхи-визири остались дежурить у подъезда, вежливо объясняя наряду полиции, что «здесь происходит дипломатическое завершение союза и лезть сюда не стоит, если вы не хотите превратиться в кактусы».

В квартире воцарилась тишина. Лера со стоном сбросила туфли и упала на диван.— Мы это сделали, Дамир. Мы выжили. Твои визири порезали оливье, мама счастлива, Валентин в предынфарктном состоянии…

Дамир медленно снял пиджак. Его татуировки на руках теперь не просто мерцали — они горели ровным, пульсирующим золотом. Он подошел к Лере и опустился перед ней на одно колено.

— Валерия, — его голос стал низким, вибрирующим, пробирающим до костей. — Весь этот день был спектаклем для смертных, но теперь… теперь наступило время истинного договора. Ты сказала, что для полного признания союза нужно чтить все традиции, и самая важная из них — это ночь, когда двое становятся одним целым перед лицом вечности.

Лера посмотрела в его глаза. В них больше не было сарказма или офисной скуки. Там было первобытное пламя, которое ждало своего часа тысячи лет. Свадебное платье, такое белое и пышное, внезапно показалось ей лишним, тесным коконом.

— Брачная ночь… — прошептала она, чувствуя, как внутри разливается жар, не имеющий отношения к отоплению. — Ты прав. Традиции — это святое.

Дамир протянул руку, и молния на её платье сама собой разошлась, словно повинуясь его воле.— В моем мире, — шептал он ей на ухо, и его дыхание обжигало, — страсть ифрита способна плавить камни. Но для тебя я буду теплом, которое согревает, и огнем, который возносит к звездам. Ты отдаешься мне, Лера? Не по договору, по любви?

— Да, — ответила она, зарываясь пальцами в его темные волосы. — Да, мой джинн. Мой Дамир.

То, что последовало за этим, нельзя было описать в бухгалтерских отчетах. Это была стихия. Дамир не был просто мужчиной — он был воплощением энергии. Каждое его прикосновение оставляло на коже Леры след, похожий на электрический разряд. Когда он целовал её, ей казалось, что она летит над ночными песками Сахары, а под ней распускаются огненные цветы.

Их близость была лишена человеческой неловкости. Она была яростной, страстной и бесконечной. Дамир использовал свою магию не для спецэффектов, а для того, чтобы растянуть каждое мгновение удовольствия Леры. Комната наполнилась мягким золотистым светом, воздух пах сандалом, мускусом и озоном. Лера чувствовала каждую его мышцу, каждый импульс его древнего тела. Это был танец двух душ, наконец-то нашедших свой ритм между миром цифр и миром магии.

Они занимались сексом всю ночь напролет. Кровать под ними жалобно скрипела, пока Дамир не «укрепил» её коротким заклинанием, превратив дерево в нечто прочнее стали. В порыве страсти Лера случайно опрокинула тумбочку, но Дамир подхватил её магическим полем, не прерывая движений.

Когда первые лучи солнца коснулись подоконника, Лера лежала в кольце его рук, абсолютно изможденная, но с улыбкой, которую не смог бы стереть даже годовой аудит.

— Дамир… — пробормотала она, закрывая глаза. — Если это — «традиции», то я готова выходить за тебя замуж каждый выходной.

Дамир поцеловал её в макушку, и его татуировки медленно погасли, возвращаясь к обычному состоянию. — Боюсь, твоя мать не выдержит столько оливье, — усмехнулся он. — Спи, моя жена. Завтра начнется новая эпоха.