Если понедельник был диагнозом, то утро вторника стало внезапным обострением.

Звонок в дверь раздался в 07:15 — время, когда приличные люди либо досматривают третий сон, либо в состоянии зомби ползут к кофеварке. Лера, завернутая в кокон из одеяла, замерла. Дамир, медитировавший в позе лотоса в десяти сантиметрах над диваном, приоткрыл один глаз, в котором мгновенно вспыхнуло недоброе золото.

— Кто этот дерзкий смертный, прерывающий тишину моего чертога? — пророкотал он.

— Если это курьер, я его убью, — пробормотала Лера, нашаривая тапочки. — А если это Эдуард Генрихович с новыми правками в отчет… я позволю тебе превратить его в кактус.

Она взглянула в глазок и похолодела. По ту сторону двери стояла женщина в берете цвета «бешеный лосось», с двумя неподъемными сумками в руках и выражением лица «я приехала спасать твою личную жизнь, и мне плевать на твои возражения».

— Мама, — выдохнула Лера, и её голос дал петуха.

— Твоя создательница? — Дамир плавно опустился на пол. — Матриарх рода Скворцовых? Я должен явить ей свое величие?

— Ты должен явить ей свое отсутствие! — Лера заметалась по прихожей. — Дамир, режим невидимости! Живо! Она съест тебя на завтрак, если увидит в одних штанах и с татуировками. Она решит, что ты — беглый зэк или рок-звезда, а это для неё одно и то же!

— Я не буду прятаться как воришка! — оскорбился Ифрит. — Я — владыка южных…

— Ты — мой парень! — рявкнула Лера, открывая дверь. — То есть жених! Бизнесмен! Успешный! В логистике! Помнишь?

Дверь распахнулась, и Марина Петровна влетела в квартиру со скоростью штурмового отряда.

— Лерочка! Ты почему так долго открываешь? Опять в своем компьютере сидишь? Бледная какая, кожа как у селедки из «Пятерочки»! Я тебе творожка привезла, домашнего, и огурчиков…

Марина Петровна осеклась. Её взгляд, натренированный десятилетиями работы в регистратуре поликлиники, замер на Дамире.

Дамир стоял посреди гостиной, скрестив руки на груди. Видимо, решив, что «успешный бизнесмен» должен выглядеть внушительно, он за доли секунды наколдовал на себе шелковый халат глубокого винного цвета с золотыми кистями. Его волосы были уложены волосок к волоску, а взгляд был таким, словно он прикидывал стоимость Марины Петровны на рынке рабов в древнем Вавилоне.

— Ой, — сказала мама, выронив сумку с огурцами. — Это кто? Граф Монте-Кристо?

— Мама, познакомься, это… Дамир, — Лера судорожно вклинилась между ними. — Мой… жених. Мы просто не успели тебе сказать. Он очень занятой человек... очень.

Дамир сделал шаг вперед. Лера зажмурилась, ожидая фразы про «смертного червя», но Ифрит, видимо, вспомнил вчерашний сериал.

— Марина Петровна, — произнес он голосом, от которого в серванте жалобно зазвенел хрусталь. — Моё почтение. Ваша дочь — единственное сокровище, которое я не смог оценить в золоте. Проходите. Я как раз собирался обсудить… стратегическое партнерство наших семей.

— Какой мужчина… — прошептала мама, мгновенно тая. — Лерочка, почему ты молчала? У него же голос как у Лепса, только без хрипоты! И халат… настоящий шелк?

— Чистейший эфир… то есть, импорт, мам! — Лера потащила маму на кухню. — Дамир, милый, сделай нам кофе. В турке!

Дамир, получив роль «милого», едва не испепелил взглядом хлебницу, но смирился.

Следующий час превратился для Леры в изощренную пытку. Марина Петровна, оправившись от шока, приступила к перекрестному допросу.

— А где же ваш офис, Дамир? — ласково спрашивала она, подкладывая ифриту в тарелку сырники собственного производства. — Лерочка говорит, логистика? Это фуры, да? Дальнобойщики?

— Мои караваны пересекают границы миров, — величественно ответил Дамир, подозрительно косясь на сырник, который явно уступал его собственному творению. — Я управляю потоками сущностей… и грузов. Мои склады необъятны.

— Ой, какой масштаб! — восхитилась мама. — Сразу видно — руководитель. А родители ваши где? В Баку? В Эмиратах?

— Мой отец был самим пламенем, — начал Дамир, но Лера под столом со всей силы наступила ему на ногу. — …в смысле, сталелитейным магнатом! Очень горячий человек был. Сгорел на работе.

— Трагично, — вздохнула мама. — А почему татуировки такие странные на руках? Это что, иероглифы?

— Это… — Дамир взглянул на свои светящиеся золотом узоры. — Это графики роста акций. Чтобы всегда были перед глазами.

Лера чуть не подавилась чаем. Дамир входил во вкус. Он начал рассказывать Марине Петровне об «оптимизации логистических путей через пустыни» (мама решила, что это про поставки в Казахстан) и о «устранении конкурентов» (мама подумала про арбитражный суд).

— Лерочка, он просто золото! — шепнула мама на кухне, пока Дамир в гостиной пытался понять, почему пульт от телевизора не подчиняется силе мысли. — Строгий, представительный, не то что этот твой Виталик, который всё время пах пивом и не знал, как завязать галстук. Но в квартире у тебя… грязно, дочка. Пыль на полках! А эта медная посудина на плите? Совсем потемнела!

Лера, которая в этот момент наливала воду, замерла. Внутри всё похолодело.

— Мам, не трогай турку! Это антиквариат, там специальная патина…

— Какая патина? Это копоть! — Марина Петровна уже лезла в свою сумку. — Я специально взяла «Антижир-Ультра». Ядреная штука, любую гадость разъедает. Сейчас мы её до блеска отдраим!

Мама решительно шагнула к плите и схватила турку.

В ту же секунду в кухню ворвался Дамир.

— ПОЛОЖИ СОСУД НА МЕСТО, СМЕРТНАЯ! — взревел он так, что за окном сработала сигнализация у трех машин.

Марина Петровна подпрыгнула, выронив бутылку с «Антижиром». — Ой, мамочки! Дамирчик, вы чего так кричите? Я же просто почистить хотела…

— Это… — Дамир тяжело дышал, его глаза горели настоящим пламенем. — Это реликвия моего рода! В ней заключен… дух моих предков! Если ты коснешься её этим едким зельем, равновесие миров будет нарушено!

— Мама, это его семейный талисман! — Лера загородила турку собой. — Его нельзя чистить химией! Только… молитвами и специальным маслом из лепестков роз! Дамир очень трепетно к этому относится!

— Ой, простите, — мама прижала руки к груди. — Я же не знала. Такие традиции… восточные. Тонкая материя. Но вы, Дамир, не кипятитесь так, вы же прямо весь светитесь от гнева. Настоящий мужчина, сразу видно — характер!

Дамир медленно успокаивался. Искры погасли, но он продолжал сверлить маму взглядом.

— Я прощаю тебя, матриарх, — процедил он. — Но запомни: в этом доме есть вещи, которые старше твоих законов чистоты.

— Какой слог! — Марина Петровна повернулась к Лере. — Дочка, он со мной как с королевой разговаривает. «Матриарх»… Красиво-то как, не то что «теща».

Остаток дня прошел под знаком «семейных ценностей». Дамир был вынужден смотреть с мамой передачу «Давай поженимся», где Лариса Гузеева вызывала у него больше трепета, чем верховные демоны Ирама.

— Почему эта женщина судит других смертных? — шептал он Лере. — У неё есть право на распределение душ?

— Почти, Дамир. Просто сиди и улыбайся.

За обедом мама пыталась научить Дамира есть борщ со сметаной. Ифрит, привыкший к вкусу раскаленного озона, долго подозрительно изучал красную жидкость.

— Это кровь поверженных овощей? — спросил он.

— Это свекла, Дамирчик, ешьте, там витамины! — мама заботливо подтолкнула к нему тарелку.

Дамир съел ложку. Его глаза расширились. — Поразительно. Это сочетание кислого и сладкого… оно пробуждает во мне желание совершить поход на запад. Но я останусь, ради добавки.

К вечеру Марина Петровна окончательно влюбилась в «зятя». Дамир, в свою очередь, начал понимать, что в мире смертных есть силы, превосходящие магию печати — это настойчивая забота пожилой женщины. Когда мама заставила его надеть вязаные носки «чтобы ноги в тепле, а то простудитесь!», владыка южных ветров даже не сопротивлялся. Он сидел в шелковом халате и шерстяных носках с помпонами, выглядя как самый нелепый и одновременно домашний демон в истории.

— Ну, я пойду, — сказала мама, собираясь. — У сестры переночую. Завтра еще зайду, принесу запеканку! Дамирчик, вы берегите нашу Лерочку. Она у нас умная, хоть и вредная.

— Она — моё проклятие и моё благословение, — серьезно ответил Дамир, целуя маме руку, отчего та чуть не лишилась чувств. — Я не выпущу её из своей власти… то есть, из своего внимания.

Когда за мамой закрылась дверь, Лера обессиленно сползла по стенке. Дамир тут же избавился от халата, оставшись в футболке, но носки почему-то снимать не спешил.

— Это было… эпично, — выдохнула Лера. — Дамир, ты был великолепен. «Матриарх», «стратегическое партнерство»… Я думала, мы провалимся.

Ифрит посмотрел на свои ноги в носках.— Твоя создательница — опасный противник. Она использует магию еды и психологического давления. Против «Антижира» я был почти бессилен, но… — он усмехнулся. — Она искренне желает тебе добра. В моем мире это редкость, там желают власти или смерти.

Он подошел к Лере и протянул ей руку, помогая подняться. — Ты была права. Я вписываюсь в этот сценарий. «Жених-бизнесмен» — это маска, но в ней удобно. Особенно когда ты рядом.

Лера посмотрела на него — огромного, могущественного, в дурацких носках с помпонами — и вдруг поняла. Он не просто подыгрывал ей. Он защищал её мир от её же мамы, от её страхов, от самой реальности.

— Знаешь, — тихо сказала она. — Ты действительно золото, Дамир. Только не говори это налоговой.

— Я запомню, госпожа, — Дамир наклонился и коснулся губами её лба. — А теперь… покажи мне еще раз эту Гузееву. Я хочу понять, как она это делает. Возможно, мне стоит поучиться у неё искусству допроса.

Лера рассмеялась. Вечер в хрущевке был полон магии — самой настоящей, которая не требовала заклинаний, а требовала лишь одного: чтобы кто-то вовремя защитил твою турку от «Антижира».