Портал выплюнул их прямо в центр Высшей Канцелярии.

Тяжелые створки пространства с грохотом захлопнулись, отсекая запах багрового тумана, пепла и чужой магии. Кабинет встретил их привычным, безопасным полумраком, густым ароматом древних свитков и тонким, едва уловимым запахом земли от кактуса Иннокентия.

Но ни Мортимер, ни Соня не обращали внимания на интерьер.

Едва ноги Сони коснулись гладкого базальтового пола, Владыка Смерти резко развернул её к себе. Его руки, всё еще напряженные после битвы, сжали её талию. Он прижал её к своей груди с такой силой, что выбил из неё остатки дыхания, и жадно, отчаянно впился в её губы.

Это был не тот нежный, исцеляющий поцелуй, которым они обменялись после её «операции» на его ране. Это был поцелуй существа, которое только что стояло на краю абсолютной потери и теперь хотело физически убедиться, что она здесь, с ним, живая.

Соня обхватила его за шею, путаясь пальцами в его густых черных волосах. Она отвечала ему с не меньшей яростью. Адреналин, всё еще бушующий в её астральной крови, требовал выхода. Его губы сжимали её губы, его язык по-хозяйски проник в её рот, вкус озона и магии смешивался с её собственным жаром. Мир вокруг сузился до этих прикосновений.

Мортимер с глухим рыком оторвался от её губ, но лишь для того, чтобы осыпать лихорадочными поцелуями её подбородок, скулы, виски.

— Никогда, — прохрипел он, прерывисто дыша, зарываясь лицом в её растрепанные волосы. Его пальцы жестко сжали её плечи, слегка встряхнув. — Слышишь меня? Никогда больше не смей так делать.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Черные зрачки жнеца пылали.

— Не смей делать себя мишенью. Не смей решать за меня, чем мне жертвовать. Если бы Корвус успел... если бы его магия коснулась твоего якоря...

— Но не коснулась же, — Соня попыталась перевести дух, её щеки горели, а сердце колотилось в бешеном ритме. Она слабо, обезоруживающе улыбнулась, погладив его по холодной щеке. — Да ладно вам, шеф, издержки профессии. Кто-то же должен вырезать аппендициты у вашей системы, пока вы читаете свои пафосные монологи.

Она ожидала, что он возмутится, но Мортимер лишь судорожно выдохнул. Его лицо исказилось от невыносимой, давящей нежности.

— Ты сведешь меня в могилу, практикантка. А это, учитывая мою должность, парадокс, — прошептал он.

Он снова наклонился к ней. Соня прикрыла глаза, подаваясь навстречу. Их губы почти соприкоснулись...

И в это мгновение мир Сони взорвался.

Она не успела даже понять, что произошло. Её губы всё еще чувствовали ледяное дыхание владыки, когда чудовищный, нечеловеческий спазм скрутил всё тело.

Соня страшно, с хрипом вдохнула, её глаза распахнулись в абсолютном шоке. Она выгнулась в его руках дугой, так резко и неестественно, словно через её позвоночник пропустили тысячу вольт.

— Соня?! — Мортимер мгновенно перехватил её, не давая упасть.

В реальном мире, на больничной койке, монитор в палате интенсивной терапии разорвал тишину ровным, пронзительным, монотонным звуком. Красные цифры на экране погасли, сменившись прямой линией. Остановка сердца.

В Междумирье этот физиологический коллапс выглядел как катастрофа мироздания.

Серебристая нить на груди Сони, которая всегда пульсировала ровным светом, внезапно полыхнула ослепительной, болезненной белизной и с оглушительным треском начала расплетаться.

Соня открыла рот, пытаясь закричать, но из горла не вырвалось ни звука. Вместо этого из неё посыпались золотистые искры.

Её форма — плотная, теплая, осязаемая форма, которую Мортимер только что сжимал в объятиях — начала стремительно терять контуры. Она рассыпалась на светящиеся пиксели, как голограмма, у которой выдернули шнур питания.

— НЕТ! — рев жнеца сотряс фундамент Высшей Канцелярии.

Паника, черная и абсолютная, захлестнула Повелителя Смерти. Он уже видел это в реанимации. Но тогда это было постепенное угасание. Сейчас её вырывали из реальности с грубостью кувалды.

Владыка Смерти собрал всю свою мощь, чтобы удержать её. Его магия хлестнула во все стороны черными канатами. Тени метнулись к Соне, оплетая её распадающийся силуэт, пытаясь физически склеить её распадающиеся атомы. Мортимер вонзил руки прямо в её искрящуюся грудь, пытаясь, как тогда, влить свою жизнь в её нить.

Но законы мироздания оказались сильнее его воли.

Это не был яд демона или магия отступника. Это была биология. Физическое сердце Сони остановилось, и ткань вселенной автоматически начала процесс отторжения души.

Магия Мортимера с шипением отскакивала от её распадающейся формы. Тьма не могла удержать свет, который возвращался к истоку.

— Морти... — её голос прозвучал как шелест сухих листьев на ветру. Её глаза, полные ужаса и непонимания, смотрели на него сквозь рассыпающуюся завесу её собственного лица.

— ДЕРЖИСЬ ЗА МЕНЯ! Я НЕ ОТПУСКАЮ! — кричал он, его голос срывался. Он сжимал кулаки там, где мгновение назад были её плечи, но ловил лишь пустоту. — Я ВЛАДЫКА СМЕРТИ! ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА УМЕРЕТЬ БЕЗ МОЕГО ПРИКАЗА!

Но в этот раз смерть не слушала своего хозяина.

Последняя яркая вспышка — и Соня Леонова исчезла из его рук.

Мортимер рухнул на колени, его пустые руки со звоном ударились о базальтовый пол. В кабинете повисла мертвая тишина, прерываемая лишь осыпающимся с потолка камнем, разрушенным всплеском его отчаянной магии. Она исчезла.

Соня не летела по туннелю к свету. Не было ни хора ангелов, ни зеленых лугов.

Она просто перестала быть.

Её душа оказалась на границе абсолютной пустоты — в точке сингулярности между миром живых и транзитной зоной. Место, где нет ни времени, ни пространства, ни формы. Здесь души задерживались на долю микросекунды перед тем, как окончательно перейти черту или вернуться обратно в тело.

Соня не чувствовала рук и ног. У нее не было глаз, но она «видела» бесконечную, давящую, оглушительную черноту. Она чувствовала страх. Холодный, липкий страх окончательного небытия.