Магия Смерти — абсолютна и непреклонна, но даже у неё есть свой предел прочности.

Владыка Мортимер понял это в тот момент, когда попытался шагнуть навстречу Чёрному Собору, над которым выла воронка из украденных душ. Он вскинул руку, призывая свою косу. Оружие послушно соткалось из мрака, лезвие вспыхнуло... а затем по нему пошла сеть мелких трещин.

Свет мигнул и коса с хрустальным звоном рассыпалась на мириады серебристых искр, которые тут же растаяли в багровом тумане.

Жнец замер. Он попытался сделать вдох, но вместо воздуха грудь обожгло расплавленным свинцом. Колени Владыки Смерти подогнулись. Если бы Соня не оказалась рядом в ту же долю секунды, он бы рухнул на растрескавшиеся плиты некрополя.

— Мортимер! — она подхватила его под руку, подставив свое плечо. Вес древнего бога был колоссальным, но адреналин придал ей сил. — Что такое? Рана открылась?!

Она лихорадочно ощупала его левый бок. Нет, плотный рубец держался, но ткань камзола вокруг него была пропитана холодным потом. Лицо жнеца стало не просто бледным — оно приобрело цвет старого, выцветшего пепла. Тьма, которая всегда клубилась вокруг него тяжелым плащом, сейчас истончилась до жалкой, рваной дымки.

— Эта дрянь... — хрипло выдохнул Мортимер, опираясь на неё. Каждое слово давалось ему с трудом. — Ты выжгла яд, Софья. Ты спасла мою суть. Но он успел сожрать слишком много первородной энергии. Мой резерв... пуст.

Он поднял взгляд на Чёрный Собор. Оттуда, из-за разрушенных витражей, уже чувствовалось приближение ледяной, враждебной воли Корвуса. Мятежный жнец почувствовал всплеск магии во время стычки с ассасинами и теперь готовил армию к вылазке.

Владыка Смерти, существо, не знавшее поражений с момента сотворения миров, сжал зубы так, что на скулах заиграли желваки. Ему хотелось шагнуть вперед. Разорвать мятежника голыми руками.

Он посмотрел на Соню. На её разорванную хирургическую куртку, на перепачканные его кровью руки, на упрямо сжатые губы.

Если он пойдет в бой сейчас, то не просто проиграет. Он не сможет её защитить. Корвус легко доберется до неё.

Эта мысль ударила больнее отравленного кинжала. Гордыня бога отступила перед инстинктом защитника.

— Мы уходим, — слова на вкус были как битое стекло. — Возвращаемся в цитадель, немедленно.

— Но как же... души? Паром? — Соня вскинула на него отчаянный взгляд. — Вы же сами сказали, если он их поглотит...

— Я сказал — мы уходим! — рыкнул Мортимер, но рык сорвался на глухой кашель. На его губах выступила капля серебристо-черной крови. — Я не могу рисковать тобой. Сейчас я бесполезен в бою.

Соня, как любой хороший врач, умела мгновенно оценивать риски. Спорить с пациентом в состоянии острого истощения было преступно. Она перехватила его поудобнее, закинув его тяжелую руку себе на шею.

— Поняла, тактический отход. Открывайте вашу дверь, шеф, пока нас тут не накрыло.

Мортимер из последних сил поднял свободную руку. Пространство перед ними с неохотным, тяжелым скрежетом разорвалось, открывая портал прямо в кабинет Высшей Канцелярии.

Они ввалились внутрь за секунду до того, как передовые отряды теневых стражей Корвуса вырвались на аллею некрополя. Портал захлопнулся, отрезая вой воронки.

Оказавшись в знакомом, пахнущем древней пылью и озоном кабинете, Мортимер потерял остатки контроля. Его ноги подкосились. Соня, кряхтя от натуги, дотащила его до исполинского кожаного дивана и буквально свалила на мягкую обивку.

— Так, лежать. Не дергаться, — скомандовала она, тяжело дыша.

Владыка Смерти закрыл глаза. Его грудь прерывисто вздымалась. Впервые за целую вечность он был уязвим.

Прошло несколько суток.

Постельный режим для божества оказался испытанием более суровым, чем битва с армией демонов. Жнец ненавидел свою слабость. Он ненавидел лежать на диване, пока Соня носилась по кабинету, организовывая вокруг него подобие больничной палаты интенсивной терапии.

Она притащила откуда-то пледы, заваривала ему литрами травы, заставляла пить какие-то укрепляющие астральные настойки, по вкусу напоминающие жженую резину.

— Пей, это восполняет ману, или как там у вас называется этот магический гемоглобин, — безапелляционно заявляла она, поднося кружку к его губам.

Он морщился, но пил. Не потому, что верил в отвары, а потому, что спорить с ней было бесполезно. К тому же её руки, поддерживающие его затылок, были такими теплыми, что ради этого прикосновения он был готов выпить даже яд.

Постепенно его силы возвращались. Смерть невозможно убить. Рубец на боку посветлел, аура начала уплотняться, заполняя кабинет привычным, комфортным сумраком. Тени перестали жаться по углам и снова гордо струились по базальтовому полу. Он был на пути к полному выздоровлению.

И вот тогда началось самое страшное.

Соня решила, что кризис миновал, и вернулась к своей работе. У неё накопилась гора дел в «зеленой зоне». Она уходила за свой стол в дальнем углу кабинета, или, что было еще хуже, отправлялась в архивные коридоры, чтобы найти нужные бланки.

И каждый раз, когда она исчезала из поля зрения, Мортимера накрывало.

Это началось как легкий дискомфорт. Владыка Смерти проснулся после очередного целительного транса. В кабинете стояла та самая безупречная, эталонная тишина, которую он ценил превыше всего в мироздании. Ни звука, ни вздоха.

Он открыл глаза. Угол Сони был пуст. Ясеневая этажерка стояла на месте, кактус Иннокентий топорщил иголки, но самой девушки не было.

Мортимер сел на диване. Внутри, под ребрами, там, где находилась его бессмертная суть, вдруг образовалась сосущая, холодная пустота. Это не имело отношения к ране. Это было чувство абсолютного, невыносимого вакуума. Ему показалось, что воздух в цитадели стал слишком разреженным.

Он прислушался. Его сверхъестественный слух, способный уловить шепот душ на краю вселенной, сейчас был настроен на одну-единственную частоту. Он искал ритм.