Ракета мирно сопела на коврике, видя десятый сон и периодически подрагивая лапами — видимо, отбивалась там от виртуальных блох. А я всё корпела над заданиями, изо всех сил изображая прилежную студентку — хотя по ощущениям больше напоминала робота, у которого вот-вот сядет батарея. Вроде двигаюсь, но непонятно куда и зачем.

Да, я катастрофически просела по учёбе — не из-за дефицита мотивации, а ввиду фундаментального несоответствия масштабов задач. Есть, знаете ли, определённая асимметрия между образовательной парадигмой средней школы в Курске и академическим стандартом Академии звёздных перспектив на Аурелисе — планете-столице нашей галактики. Особенно когда жизнь делает резкий поворот и по стечению обстоятельств: вчера ты школьница с Земли, а сегодня — наследница древнего рода.

Я взяла планшет, взглянула на экран — и внутри всё сжалось. Табель успеваемости пылал красным, как сигнальная кнопка, намекая: «Если вы продолжите в том же темпе, вам грозит принудительная эвакуация из учебного заведения». Оценки по критическому мышлению и основам лидерства болтались где-то у нижней границы допустимого — как будто моё критическое мышление в данный момент было занято анализом вопроса: «Справляетесь ли вы с ролью лидера?»

Нейротьюторы, эти безупречные хранители академической истины, отличались безжалостной объективностью. Бесстрастны, непредвзяты, честны до математической сухости — как и положено искусственному интеллекту.

С преподавателями практической части было проще: они оставались людьми, а значит, обладали рядом очаровательных несовершенств — способностью к эмпатии, склонностью к компромиссам и даже готовностью поверить, что творческий проект «заглотил» домашний питомец.

«Сегодня надо постараться не вырубиться и сделать хотя бы ещё одно задание по истории галактики», — мысленно приказала я себе, стараясь звучать строго и авторитетно. «По критическому мышлению и основам лидерства оставим на завтра. А творческий проект?.. Ох».

Бросила взгляд на часы — 2 часа ночи. Серьёзно? Время, ты что, ускорилось в десять раз? Или это я замедлилась настолько, что теперь живу в другом временном потоке?

И дело не в лени — я просто столкнулась с классическим случаем когнитивной перегрузки. За день успела: провести три совещания с советом канцлеров, согласовать проект межгалактического договора между Явью и Славью и оставить столько автографов на официальных документах, что я зауважала человека, придумавшего печать. Серьёзно! Кем бы он ни был, этот великий спаситель запястий, сломленных каллиграфической пыткой.

И всё это — помимо стандартных учебных занятий.

Всегда знала, что титул — это не привилегия, а бесконечный список обязанностей, который растёт быстрее, чем сорняки в саду у бабушки. Разница лишь в том, что сорняки растут в арифметической прогрессии, а обязанности, увы, в геометрической.

— Входящий вызов от абонента Кащей, — возвестило зеркало, разорвав тишину комнаты и заставив меня вздрогнуть так резко, будто я случайно коснулась оголённого провода. Час-то поздний. Хотя кто знает — возможно, в галактике Навь сейчас утро, и Лютомир просто случайно набрал меня, бреясь перед зеркалом.

После прошлого конфуза я предусмотрительно развернула свой артефакт связи в сторону рабочего места, а не кровати, — но обнаружила новую проблему: не думаю, что мой собеседник не заметит гору пустых чашек из-под «эликсира продуктивности», состоящего преимущественно из кофеина. А также одинокий бутерброд, забытый в порыве исторического просвещения.

— Принять вызов, — сказала я, подавив зевок, который грозил перерасти в самостоятельное явление природы — нечто среднее между зевотой китов и открытием пространственного разлома.

И вот уже второй раз за день я на связи с Тёмным Властелином — словно он хочет втянуть меня в какое-то тайное общество «Ночные диалоги с персонами неоднозначной репутации», где членские взносы оплачиваются бессонницей.

И всё-таки у него там тоже ночь. Темноту его комнаты рассеивало только пламя факелов — видимо, местные инженеры ещё не убедили правителя перейти с архаичного освещения на квантовые лампы. Кащей сидел на том же кресле и держал в руках бокал с рубиновой жидкостью. «Вино тысячелетней выдержки? Эликсир вечной молодости? Кровь единорога? Или просто морс, заботливо приготовленный придворным поваром?» — пронеслось у меня в голове.

— Почему не спишь, царевна? — промолвил он вместо приветствия, и в его голосе прозвучала такая заботливая интонация, что я невольно насторожилась.

— А вот если бы я спала, тогда что? — ответила я, стараясь скрыть лёгкое смущение за ироничным тоном. — «Привет, царевна, почему ты спишь?» Звучит как вопрос от философа, размышляющего о природе циркадных ритмов землянок.

— Я предварительно уточнил этот факт у зеркала, — невозмутимо парировал Кащей. — Ну знаешь: «Свет мой зеркальце, скажи, что сейчас делает Алиса?»

— А что, так можно было?! — я широко раскрыла глаза, чувствуя, как щёки предательски теплеют. В голове стремительно формировался список действий, которые отныне следовало совершать вне зоны видимости магических отражателей.

— А ты не знала? — искренне удивился он, и в уголках его губ заиграла едва заметная улыбка. — Оно ещё и показать может, — он слегка поиграл бровями, словно джентльмен эпохи романтизма, намекающий на некую восхитительную тайну.

«О, замечательно, — пронеслось в голове. — Получается, у меня в спальне стоит не зеркало, а изысканная разновидность межгалактического наблюдательного устройства с функцией прямого эфира».

Я замерла, лихорадочно пытаясь вспомнить, переодевалась ли я перед этим самым зеркалом сегодня вечером. А утром? А все последние недели?

Перед глазами мелькали картинки: ночнушка, расчёска, зеркало и ежедневные причитания вслух о необходимости наконец решиться и позвонить Кащею. А если он за мной подсматривает с самой коронации?

— Кащей, — медленно произнесла я, стараясь сохранить остатки царского достоинства, хотя голос чуть дрогнул от смеси смущения и любопытства, — ты проснулся посреди ночи и решил уточнить у зеркала, что в это время делаю я? Я тебя правильно поняла?

— Практически так, — кивнул он с ангельской улыбкой, в которой читалась явная игривость. — С одним дополнением: я только закончил дела.

— Какие ещё дела? — насторожилась я. — Надеюсь, не составление каталога моих ночных привычек?

Лютомир лишь пожал плечами:

— Должен же кто-то следить, чтобы ты не заснула прямо на учебнике. Я, можно сказать, выполнял важную миссию по контролю над твоим благополучием.

— Значит, всё же подсматривал! Завтра же занавешу зеркало, — мстительно пообещала я, стремительно краснея, как помидор.

— А я думал, начнёшь подглядывать в ответ, — игриво ответил наглец.

— Давай сразу, Лютомир, ты по делу или просто спросить? — вздохнула я, силясь держать глаза открытыми. Они уже начали слипаться, как две половинки межпространственного портала, готового вот-вот схлопнуться от переутомления.

— Просто хочу помочь. Какой у тебя там предмет? — Кащей проигнорировал мой выпад и указал бокалом на учебник с видом профессора, помогающего ребёнку, читающему «Космическую энциклопедию для самых маленьких».

— История галактики, — устало созналась я.

Кащей удивлённо поднял бровь, затем отпил глоток.

— А что за тема? — поинтересовался он.

— Создание Максимилианом Вейлом галактической коалиции, — устало рапортовала я, чувствуя себя курсантом на допросе у строгого полковника, который уже знает все ответы, но хочет проверить, насколько искренне я буду врать.

— И зачем, скажи на милость, ты читаешь эту пропаганду инквизиторов? — фыркнул Кащей.

— Что? — не поняла я, к чему он клонит. Мозг в этот час работал как древний вычислительный модуль: запускался долго, шумел громко, а результат выдавал с задержкой и в зашифрованном виде.

— Алиса, это не история, а отредактированная её версия для граждан вашей коалиции. Я могу понять, для чего её читать всем школьникам галактики — чтобы они росли с верой в светлое будущее и не задавали лишних вопросов о том, куда делись предыдущие правители. Но не пойму, зачем заучивать эту… художественную интерпретацию фактов царевне? Задай вопрос своим канцлерам, почему тебя до сих пор не посвятили в настоящую историю. Сам факт твоего существования намекает на то, что твой род правил задолго до Вейлов.

Я прикусила губу. Совет от меня что-то скрывает? Не исключено. Для них моя коронация — это не восшествие на престол, а захват власти малолетней выскочки с отсталой планеты. Они лишь терпят меня — только благодаря тому, что трон-артефакт обладает пси-активностью и напрямую диктует волю правителя, заставляя подчиняться. А они пытаются и сохранить лицо, и придумать, как вернуть всё «в нормальное русло».

До моего внезапного прихода к власти совет канцлеров возглавлял Виктор Вейл. Он, собственно, и возглавляет. Здесь власть передаётся по семейным линиям — как фамильная реликвия, только с бóльшим количеством дипломатических записок и тайных соглашений. Сын Виктора — Ксандр, мой друг. В будущем он займёт место отца. Что уготовило мне провидение — новый союзник или очередной заговор?

— А почему ты назвал их инквизиторами? — задала я тут же вопрос. Сон как рукой сняло — теперь я была бодра, моё топливо — энтузиазм и любопытство.

Кащей усмехнулся — медленно, многозначительно.

— Потому что эту «новейшую историю» писали инквизиторы, пришедшие к власти после падения древнего рода. Возглавлял это дело Максимилиан Вейл.

— Падения какого рода? И кто эти люди? — спросила я вслух, изо всех сил стараясь не выдать, насколько мне сейчас одновременно любопытно и тревожно.

Он посмотрел на меня долго, словно решая, готова ли я услышать правду — или тут же упаду в обморок, как чувствительная барышня из старинного романа. Затем кивнул сам себе с видом профессора, который всё-таки решился доверить студенту колбу с нестабильным реактивом:

— Садись удобнее, Алиса. Я расскажу тебе настоящую историю.

Я подвинула стул ближе к зеркалу, чувствуя, как сердце забилось чаще.

— В древние времена в вашей галактике Явь, в эпоху правления славян — чьей наследницей крови ты и являешься, — начал Кащей, — зародилась удивительная цивилизация артефакторов…

— Артефакторов? — перебила я, не удержавшись. — Неужели наконец я узнаю, кто создавал артефакты и зачем.

Кащей улыбнулся — медленно, с оттенком ностальгии, будто вспоминал молодость:

— Их мастерство основывалось на передовых научных разработках, секреты которых неизвестны по сей день. Они создавали удивительные технологии: вот, к примеру, это зеркало — устройство связи со встроенным голосовым помощником, сапоги-порталы, клубок-навигатор — квантовый компас, даже космические корабли с крыльями из силовых полей, на которых по сей день летают финисты — их разработка…

— Это был род Бабы Яги, — мягко продолжал Лютомир. — Когда-то великий род женщин основал исследовательский институт «Ядро генеалогии артефакторов». Сокращенно ЯГА. Приставка «баба» подчёркивала, что знания и таланты наследовались только по женской линии. Уж очень эмансипированы были представительницы их рода — настолько, что даже современные прогрессивные движения могли бы взять у них пару мастер-классов.

Я замерла. В голове вихрь мыслей: «Баба Яга… учёный-артефактор? Целый род, который знал больше, чем мы сейчас? То есть это не просто страшная бабка из сказок, а, по сути, генеральный директор научно-технического холдинга или корпорации?»

— Но… — нахмурилась я, — я думала, Баба Яга — это просто страшная сказка для детей. Злая бабка, которая пугает и ест непослушных малышей.

Кащей откинулся в кресле, вытянул и скрестил ноги и расхохотался.

— Так и подменяется история, Алиса. Древние технологии и артефакты превращаются в волшебные предметы из сказок. А образ самих изобретательниц очерняют и гротескно искажают — из гениальных учёных делают старух с костяной ногой. Если не можешь понять — демонизируй.

— И что с ними стало? — умирала от нетерпения я, чувствуя себя детективом, который вот-вот раскроет дело века.

— Каждая из галактик — Явь, Навь и Славь — хотела заставить их работать только на себя. Но свободолюбивые Яги не желали подчиняться никому. Началась Трёхгалактическая война.

— Подожди, — перебила я. — Ваш народ тоже участвовал в этом?

Кащей кивнул:

— Кащеи, Финисты и Славяне. Мы все, так сказать, внесли свою лепту в этот межгалактический хаос.

«О, отлично, — пронеслось в голове. — Теперь ещё и чувство вины правителя. Как раз то, чего мне не хватало ночью перед дедлайном по истории. Ещё немного — и я начну составлять список извинений перед предками».

— Род ЯГА не мог сражаться в лоб, но использовал хитрости — это называли войной за независимость. И они победили. Да, с большими потерями, но сохранив за собой статус независимых граждан.

— Однако вскоре славяне — твои предки — покинули галактику. Галактика, оставшаяся без правителей, терпела кризис. И, как обычно и бывает, на руинах всегда возникает новая сила, ведущая за собой народ. Они назвали себя Галактической Демократической Коалицией и предложили от каждой планеты представить на пост канцлера одного человека. Так и появился совет канцлеров. Они объявили, что артефакторы слишком опасны, — продолжил Кащей. — Создательниц начали преследовать, несогласных — сжигать. Сами артефакты уничтожались. Началась эпоха Инквизиции.

— Это же абсурд! — воскликнула я. — Они просто боялись того, чего не понимали!

— Именно так, — кивнул Кащей. — Сейчас практически не осталось артефакторов: они либо, как и ты, не знают о своём происхождении, либо таятся, маскируясь под обычных граждан.

«То есть вместо того, чтобы учиться, они решили всё запретить? — мысленно усмехнулась я. — Знакомый подход. Видимо, принцип „не можешь победить — запрети“ работает не только в школьных столовых с сладкой газировкой, но и в масштабах галактики».

— Они просто стёрли из истории всё, что было до, и начали сразу со своего пришествия к власти? — прошептала я. — Эти… инквизиторы переписали всё. Заменили правду на свои догмы.

— Да, — Кащей наклонился ближе к зеркалу, и в его глазах мелькнуло что-то вроде озорства. — Лишь на твоей планете, не вошедшей в коалицию, из уст в уста передавали сказания, адаптируя под сказки для детей. Так наука превратилась в фольклор, а великие изобретательницы — в персонажей страшных историй.

Я затихла, задумавшись. У меня были основания не доверять словам Кащея, но ведь вреда не будет, если я прикажу совету выдать мне полную версию исторических хроник.

— Ладно, что там тебе осталось ещё выучить? — поинтересовался мой собеседник, слегка наклонив голову и с любопытством глядя на меня.

— Креативное мышление и основы лидерства, — почти на автомате озвучила я, машинально поправив прядь волос, упавшую на лицо.

Кащей неторопливо осушил бокал, поставил его на стол с едва слышным стуком и поднялся из кресла плавным, почти царственным движением.

— Знаешь что, Алиса, — произнёс он, делая шаг ближе, — ложись спать. Мне критическое мышление подсказывает, что заучивание посредственных учебников не делает из учениц сильных лидеров.

Я вскинула глаза на Лютомира, вглядываясь в его величественный образ. Он стоял передо мной — воплощение уверенности и многовековой мудрости, и что-то внутри меня скреблось и шептало, что в его словах есть истина. Глубокая, зрелая истина, которую я почему-то упорно пыталась игнорировать.

— Учёба, конечно, важна, юная моя царевна, — продолжил он мягче, но с той же непререкаемой твёрдостью в голосе. — Но почитать учебники сможешь и позже. Сейчас твоя задача — не соответствовать строгой планке чужих ожиданий, не пытаться угодить всем этим советникам, наставникам и прочим «доброжелателям». Твоя главная задача — удерживать власть.

Он сделал небольшую паузу, и его взгляд стал пронзительным.

— Слабых правителей лишают власти, а иногда и жизни. Они ударят тогда, когда ты будешь уставшей, растерянной и перегруженной чужими требованиями, как сейчас. Так что переставай играть в старательную школьницу и возьми академ. Мой тебе искренний совет.

Кащей тепло улыбнулся. Он подошёл ближе и легонько коснулся зеркала.

— Приятных снов, Алиса, — прошептал он.

— Приятных снов, Лютомир, — ответила я, машинально коснувшись зеркала в ответ.

— Можно просто Лют, — он подмигнул с лукавой искоркой и прервал сеанс связи.