Я с трудом перекатилась на бок — тело ощущалось таким слабым, будто из меня выкачали все силы, плюс ещё пару галлонов для верности. «Это последствия вчерашнего вливания тёмной энергии? — подумала я. — Наверняка так и есть. Спасла галактику — получила бонус в виде полного физического коллапса».

Рывком села — и мир тут же решил устроить мне бесплатный аттракцион «карусель для опустошённых». Лишь касание холодного пола стопами (о, благословенная гравитация!) вернуло меня в реальность.

За окном разливался солнечный день — такой яркий и жизнерадостный, будто Вселенная забыла, что вчера тут случился галактический армагеддон.

— Поздравляю, Алиса, — сказала я сама себе, потягиваясь так, что кости затрещали, — ты спасла Навь от тьмы!

— Только вот втянула её в войну, — тут же мелькнула отрезвляющая мысль, как холодный душ в жаркий день.

«Интересно, сколько сейчас времени? — подумала я, оглядываясь. — Вчера я уснула, только коснувшись подушки, и даже толком не рассмотрела свою комнату».

Осмотр места происшествия показал: каменные стены (солидно, но мрачновато), тяжёлые гардины (будто готовились к съёмкам готического фильма), толстый ковёр на полу (мягко, одобряю) и гобелен во всю стену… с котом. С КОТОМ. И почему-то я совсем не удивлена. Видимо, в этом дворце Мурзик и есть главный Тёмный властелин.

Порывшись в рюкзаке, я выбрала смену одежды. Мысль о душе казалась такой же желанной, как глоток воды в пустыне.

— Вы проснулись, царевна? — из-за двери появилась служанка — та самая, которую я вчера напугала. Глаза в пол, поза «я тут случайно, меня не существует». — Я Дарина, готова выполнять ваши приказы.

— Очень приятно, Дарина, я Алиса, — слова давались тяжело, язык ворочался медленно, но я старалась быть милой.

— Я приготовила вам ванну, — девушка открыла дверь, и я увидела импровизированную ванную комнату — по-средневековому шикарную, с большой лоханью воды, от которой поднимался ароматный пар.

Я подавила восхищённый вздох:

— Дарина, ты ангел!

«Я, конечно, девушка простая и в услугах прислуги не нуждаюсь, — пронеслось в голове, — но сегодня ты — моя фея-крёстная!»

Дарина помогла и с купанием (я бы, наверное, утонула в этой лохани без посторонней помощи), и с волосами (которые выглядели так, будто в них гнездилась стая воробьёв), и со всем остальным. Она сообщила мне, что мои девочки уехали утром на учёбу и ещё не вернулись, и проводила меня к Ракете.

Вот только Ракета обнаружилась вовсе не там, где я ожидала, а у Кащея в спальне.

Я робко взялась за ручку двери, всё ещё чувствуя чудовищное смущение после вчерашнего — оно ощущалось как монстр в животе: скручивало низ спазмами, рычало непристойности и требовало спрятаться под кровать.

Закрыла глаза и шагнула в комнату — будто в пропасть, но с меньшим количеством адреналина и большим — неопределённости.

Ракета обернулась, и её морда тут же озарилась таким облегчением, будто она только что отыскала последнюю деталь гигантского пазла, который мучила три недели. Она сидела за столом напротив Кащея.

— Вот она, мёртвая царевна, восстала — даже поцелуя не потребовалось! — провозгласила она с видом эксперта по сказочным воскрешениям.

О, Вселенная… Ракета наверняка видела всё то же, что и я. Как неловко! Весь наш флирт и поцелуй… Да бог с ним, с поцелуем — я едва клюнула Лютомира в щёчку, чисто символически, как птичка зёрнышко. Ничего неприличного, по сути. Но Ракета, похоже, ощутила это так, будто ей в голову транслировали полнометражный романтический фильм с спецэффектами. И всё то, что нельзя чувствовать, когда у тебя жених и свадьба на носу, — словно вынеслось наружу гигантским неоновым баннером: «Внимание! Внутренний конфликт в процессе!»

— Доброе утро и приятного аппетита, — я мужественно проигнорировала выпад, изображая невозмутимость уровня «я вообще не в курсе, о чём речь».

Лютомир тут же поднялся и отодвинул стул, приглашая к столу:

— Уже ужин, дорогая Алиса, но всё равно спасибо.

— Ужин?! Я что, проспала до ужина? — Я присела и подтянула к себе пустую тарелку, механически накладывая на неё всякие яства. Аппетит, однако, решил взять выходной — видимо, тоже устал от всех этих перипетий.

— О, не волнуйся, мы и без тебя тут неплохо провели время, — вклинилась Ракета. — Отбили несколько атак, сходили к морю, прогулялись по лесу и долу. Это такое облегчение, знаешь ли, когда твои мысли не вторгаются в мои — как будто из шумного мегаполиса переехала в тихий загородный домик без вай-фай.

— Как продвигаются военные действия? — деловито поинтересовалась я у Люта, старательно игнорируя эту язвительную особу, которая сегодня явно решила побить все рекорды по количеству колкостей на квадратный метр.

— Финисты выбиты за пределы Галактики, — Лютомир указал на меня вилкой с видом торжествующего полководца. — За что тебе — огромная галактическая благодарность! Теперь мы на пике своих сил, и зона боевых действий теперь на их территории.

Я медленно жевала, чувствуя, что мои челюсти работают на режиме энергосбережения — в отличие от всей этой бурной галактики.

На какое-то время воцарилась уютная тишина. Только чавканье и чмоканье нарушали покой — будто где-то рядом устроили конкурс на самое звучное поглощение пищи. Кащей, надо отдать ему должное, соблюдал нормы этикета с видом аристократа. В отличие от Ракеты, которая, как настоящая собака (прости, Ракета, но факты — вещь упрямая), с упоением обсасывала косточку, периодически поглядывая на меня с видом: «Что? У всех свои радости!»

— Аппетита нет? — спросила Ракета, на секунду оторвавшись от своего увлекательного занятия.

— Мне кажется, вчерашние манипуляции с тёмной энергией лишили меня остатков сил, — я осуждающе бросила взгляд на Кащея. Не то чтобы я жалела — всё-таки сделать это было необходимо, — но всё же…

Он задумчиво окинул меня взглядом. Спокойным, но увесистым. Этот взгляд пригвождал меня к креслу, но не обещал расправы, а скорее говорил: «Жаль, но сейчас придётся обрушить на тебя ушат ледяной воды».

— Извини, но причина не в этом, — сказал Кащей, тяжело вздыхая. — Причина в проклятии. Оно имеет самое прямое отношение к тебе.

— Кстати об этом! Ты вчера так и не дорассказал свою историю! Что было дальше после свадьбы твоих родителей? — я откинулась на спинку стула, потому что дыра в незаполненном любопытстве требовала срочного вливания новых историй.

Слуги принялись убирать со стола — в том числе и мою почти нетронутую тарелку. Накрывая к чаю, они делали вид, что не замечают моего гастрономического бунта против Вселенной.

— А потом случилось то самое проклятие, Алиса, — вставила свой комментарий Ракета, не отрываясь от измывательств над косточкой. — Баба-Яга решила отомстить всем сразу, как это обычно бывает у людей с творческим подходом.

— Да, — вздохнул Кащей, копируя мою позу: откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Мы выглядели как два игрока в карты, которые готовятся к решающей партии, где никто не собирается сдаваться. — Как я и говорил ранее, союз царевны с представителем кащеев или финистов всегда знаменовался бессмертием для обоих. На этом Яга и сыграла.

Я тут же задумалась: какое-то не очень эффективное проклятие получилось, если Василиса и Кащей-старший до сих пор бессмертны. Может, у Яги просто закончился запас злых заклинаний?

— А как вообще работает это проклятие? Это магия?

— Нет, что ты, никакой магии — только физика, — Кащей принялся доходчиво объяснять. — У каждого живого существа есть устойчивое биополе, на которое можно воздействовать. Проклятие — это что-то вроде бага и вируса, специально написанный код, который срабатывает при определённых условиях и обстоятельствах. Представь себе: Вселенная — это огромная компьютерная программа, а Яга — хакер-самоучка с амбициями.

— Хм, и какие были условия в этом случае?

— Условие было такое: после того как Кащей и царевна скрепляют свой союз, Кащей теряет бессмертие и становится обычным человеком, — спокойно сказал Лютомир. Я поймала себя на том, что пытаюсь грызть ноготь, и одёрнула руку — не хватало ещё испортить маникюр из-за древних проклятий.

— Для кащеев, которые от рождения одарены бессмертием, это серьёзный удар, — пояснил Лют.

— В общем, выбор простой: либо любовь, либо бессмертие — выбирай что-то одно, — Ракета оставила свою косточку в покое и принялась демонстративно вылизываться, словно говоря: «А я вот выбрала еду — и ни о чём не жалею!»

— Но отец не мог смириться, — Кащей взял чайничек и принялся разливать чай. — Он нашёл способ временно прекратить действие проклятия: погрузил себя в стазис, пока Василиса ищет выход. Всё же они оба талантливые учёные — не просто так их имена вошли в анналы истории.

— Так, теперь понятно, — сказала я, принимая горячую чашку.

— Финистов, как ты понимаешь, тоже прокляли, — продолжил рассказчик.

— О, а этого момента поподробнее! — я чуть не обожглась от нетерпения. Лютомир и Ракета загадочно переглянулись. Как же я это ненавижу! В голове тут же пронеслось: «Надеюсь, они просто решают, кто станет вестником плохих новостей, а не думают, как уйти от темы».

— Если кащеи больше всего ценят своё бессмертие, то, как ты можешь догадаться, для финиста главное — это его крылья, — Кащей смотрел мне прямо в глаза. — Выбор перед ним так же прост: либо крылья, либо любимая.

Я пыталась осмыслить. Если Рик может иметь что-то одно — либо любимую, либо крылья, — то что-то не сходится. И поскольку крылья — это вещь вполне себе материальная и всем очевидная, то значит…

Голос Кащея замолк, и я слышала только своё дыхание — громкое, как барабанный бой перед битвой.

— Ну не томи, в чём суть? — не выдержала я.

— Суть в том, что в таком союзе финист получает бессмертие и крылья, а царевна остаётся смертной.

— Фух, напугал, чёртов рассказчик! — выдохнула я. — Разве для меня это потеря? Я никогда не планировала стать бессмертной и легко без этого обойдусь.

Но что-то внутри скребло… Получается, я буду стареть, а Рик останется молодым.

«Ну и что?» — встряхнула я волосами. — «Классно же иметь в преклонном возрасте молодого красавца в мужьях! Представляю: я в кресле-качалке с вязанием, а он всё ещё пытается покорить небо. Романтика!»

— В общем, отец погрузил себя в стазис, а Василиса вернулась домой в Явь искать способ побороть проклятие, — продолжил Кащей. — Дело в том, что её сестрица Марьюшка как раз завела роман с финистом.

Он выплюнул последнее слово так, что я без переводчика прочла между строк: «Фу, какая гадость!»

— И всё бы ничего, но это оказалась истинная любовь. Когда женишок начал оперяться, Василиса всё ему раскрыла — все перспективы, которые ожидают их союз, — и предложила помощь. Они отправились на отдалённую космостанцию, и мать так же ввела его в стазис.

Лют состроил гримасу вселенской усталости.

— Однако Марья не собиралась сидеть сложа руки — да что там, она даже не собиралась присесть ни на секунду. Она была категорически не согласна с таким поворотом событий и предприняла попытку разыскать любимого с упорством, свойственным всем царевнам и, пожалуй, всем женщинам, которым сказали: «Это невозможно».

Без помощи рода ЯГА, разумеется, не обошлось. Марьюшка получила целый набор волшебных гаджетов: клубок-навигатор и волшебное блюдечко. Оно показывало всё, что происходит с объектом слежки. С такими артефактами скрываться — дело сложное, почти невыполнимое. Даже если ты в стазисе, блюдечко всё равно найдёт и пришлёт уведомление.

— В общем, нашла и героически вернула героя к жизни, — подвела итог Ракета.

— И жили они долго и счастливо! — рискнула предположить я, скрестив пальцы, ноги и мысленно сложив ладони в молитвенном жесте. — Ну пожалуйста, пусть так и будет! — послала я отчаянную мысленную мольбу Вселенной, добавив: «Бонус за хэппи-энд приветствуется».

— Нет, — безжалостно обрубила мои надежды Ракета, с таким видом, будто ей поручили раздавать детям конфеты, а вместо этого она раздавала горькую пилюлю. — Через год Святозар завершил трансформацию, а Марьюшку схоронили. Потому что чем сильнее чувства, тем быстрее процесс. В их случае было быстро.

Я закрыла лицо руками. Какой ужас!

— Святозар? Тот самый Святозар, который сейчас правит Славью? — уточнила я, чувствуя, как надежда тает.

— Тот самый. Искренняя вера, что любовь побеждает всё, не спасла, — подтвердил Кащей. — Василиса, сломленная смертью сестры, увела свой народ — всех славян — в другую галактику. Это и было исходом твоего народа.

— И тебя тут одного бросила? — ахнула я.

Кащей кивнул.

«Это всё, конечно, ужасно печально, — думала я. — Все эти дела минувших дней: тёмный в стазисе, психанувшая светлая, маленький брошенный Лютик, пернатый одиночка с разбитым сердцем и глупая мёртвая девочка, верившая в силу любви. Только вот это значит…»

— И что же вы хотите мне сказать? — мой голос сорвался на писк. А в голове застучал похоронный марш — не просто так, а с оркестром, барабанами и солистом, который орал особенно громко на высоких нотах, словно пытаясь перекричать саму тишину. — Я тоже умру?

Никто не ответил. Они лишь одарили меня такими грустными взглядами, а потом Ракета опустила глаза, будто говоря: «Нет, это уже слишком трагично для моего пушистого сердца».

Я вскочила, разливая чай на джинсы — горячая жидкость обожгла кожу, но душевная боль была куда ощутимее. Вскрикнула то ли от ожога, то ли от осознания, что мой мирок — надёжный, уютный, сказочный — дал трещину, раскололся на куски и с оглушительным хрустом обрушился, осыпавшись на меня тысячей крошечных ножей.

Я пыталась вдохнуть, но лёгкие отказывались работать. Перед глазами замелькали вспышки: могильный холм, увядшие цветы, Ракета, воющая на луну.

Кащей тут же подорвался со стула и придержал меня за плечи — резко, но в то же время удивительно бережно.

— Тише, Алиса, — его голос прозвучал неожиданно мягко, почти шёпотом. — Не надо. Он тут же сжал зубы от боли, но даже это не заставило его ослабить хватку. Напротив, он лишь обхватил меня сильнее.

А по телу разливалось светлое тепло — словно кто-то включил внутри инфракрасный обогреватель, настроив его на режим «абсолютного комфорта». Оно забирало все страдания, выталкивало их наружу, оставляя только чистое, почти детское удовольствие.

«Отличный побочный эффект прикосновений, — мелькнуло в голове. — Идеальный обезболивающий эффект на случай, если сюжет твоей сказки резко свернул в триллер, а ироничная комедия деградировала до трагедии».