Лихорадочно блестящие глаза, дрожащие пальцы, теребящие подол платья. Я не узнавала себя в этом испуганном создании, готовящемся к самому важному звонку в своей жизни.

Звонку Тёмному Властелину!

Мои губы горели, словно кто-то поджёг их спичкой. Нервное покусывание довело их до состояния сигнального огня, и теперь они идеально гармонировали с румянцем. Внимание: пожар первой категории!

Говорят, власть меняет людей. Но я не ожидала, что перемены будут настолько радикальными. Никто не предупреждал, что, взойдя на трон, я превращусь в термодинамическую аномалию. Видимо, корона не только на голову давит, но и все нервные окончания превращает в оголённые провода.

Я достала пудру — ту самую, волшебную, которая, по уверениям рекламы, «маскирует любые несовершенства за одно прикосновение», — и попыталась спасти ситуацию. Прикоснулась… и поняла, что «несовершенство» — это, видимо, не полыхающие, как два погребальных костра, щёки.

— Ну и что ты на это скажешь? — обратилась я к зеркалу-артефакту.

Оно зевнуло:

— Скажу, что в рекламе всегда врут. Но у меня есть план. Намажь ещё слой. Или два. Или… может, просто надень капюшон?

Когда ты недавно вступила в должность царевны целой галактики, выбирать не приходится. Нужно налаживать сотрудничество с соседями. И если правитель галактики Славь — Финист Святозар — определённо внушает доверие на правах ангелоподобного крылатого создания, то с правителем Нави— Тёмным Властелином Кащеем — всё не так просто. Хотя бы потому, что по пророчеству он мой суженый. Такие вещи очень некстати, когда ты уже в отношениях.

Если вас сейчас мучает вопрос, как я стала царевной, то не забивайте голову. Всё как у всех избранных. Тот случай, когда оказывается, что ты не рандомная землянка, а наследница древнего рода славян. Твоя собака — далеко не собака. А красавчик, в которого угораздило влюбиться, — и вовсе Финист Ясный Сокол.

Ладно. Глубокий вдох. Что поделать — такие уж у меня теперь обязанности. Неприятные, зато эксклюзивные.

— Свет мой зеркальце, набери Кащея, — произнесла я с пафосом. А потом, как заправская паникёрша, бросилась поправлять корону: вдруг сползла набок?

«Да что я всё об этом… Какая разница, как я выгляжу?» — одёрнула я себя, но внутренний перфекционист тут же прошипел: «Огромная. Огромная разница».

— Соединяю с абонентом Кащей, — оповестил артефакт.

Марево рассеялось, и зеркало явило моего молодого и горячего собеседника во всей красе — полностью, целиком, без купюр, в HD-качестве и с объёмным звуком.

На нём красовалась кожаная безрукавка, открывающая массивные плечи, и рваные джинсы. Я внимательнее присмотрелась к татуировкам: на плече силуэт Змея-Горыныча — ну вылитый дракон о трёх головах; на другом — неожиданно — кот, ещё — черепа, цепи… Много цепей.

Вдруг я опомнилась, поняв, что бесстыдно его рассматриваю, и вскинула взгляд. Он стоял, сложив руки на груди, одной лениво потирал подбородок, на губах играла обаятельная ухмылка.

— Ну, здравствуй, Кащей, — поздоровалась я, глядя в тёмные внимательные глаза, которые, казалось, видели меня насквозь.

— И тебе не хворать, Алиса. А почему по фамилии? — скривился он. — Предлагаю сразу снизить уровень формальности. Ненавижу весь этот официоз.

— А у тебя что, имя есть? — я буквально побивала все рекорды глупости. Мозг в этот момент явно странствовал по вселенной. Логика подсказывала, что подобное панибратство — это очевидная ловушка. И я в неё уже наступила...

— Думаешь, нет? — отозвался он, растягивая губы в полуулыбке.

«Наверное, я вообще не думала», — пронеслось в голове. Хотя это и так очевидно, казалось бы. Тёмный Властелин из рода Кащеев — звучит солидно, но в галактическом паспорте-то наверняка что-то ещё написано.

— И как тебя величают? — выдавила я, подбоченившись и стараясь не выглядеть совсем уж потерянной.

— Лютомир, — сообщил мой визави, загадочно улыбаясь.

«Ух, какое имя!» Интересно, а ласково как его зовут? Лютик? «Лютик, иди сюда, пора творить тёмные дела!» Я встряхнула головой, прогоняя странные мысли, и постаралась сосредоточиться. Получилось не сразу.

— Предлагаю сразу приступить к делу, без официоза и бюрократии! — заявила прямо, понимая, что этот тет-а-тет лучше завершить как можно быстрее.

— К какому именно, моя эпичная царевна? — улыбаясь, прищурился его Темнейшество.

Ох, не нравится мне его игривый настрой… «моя… эпичная…»

Чтоб вы понимали, это традиция такая — приписывать к имени правителя эпитет. История знавала немало эпичных прозвищ: Василиса Премудрая, Елена Прекрасная, Иван-Дурак (ну, это для скромных). А я вот — Алиса Эпичная. И знаете, кто в этом виноват? Мой четвероногий гений с хвостом! Только Ракета способна придумать такое, от чего даже древнерусские летописцы бы схватились за голову.

— Нам необходимо заключить культурный союз, — я зашла с козырей и без предисловий.

— Да, очень тесный и близкий союз, — медленно согласился Кащей, чуть склонившись ко мне.

— Что ты имеешь в виду? — я невольно покраснела и отвела взгляд.

— Фестивали, конечно. Обмен опытом, — невозмутимо просветил он.

— Обмен опытом… Это хорошо, — растерянно повторила я, пытаясь уловить скрытый смысл.

— К примеру, фестиваль музыки. Сравним, чей оркестр играет нежнее: мой или твой. А ещё сравним акустику наших залов. Вдруг у вас звук более… проникновенный?

— Проникновенный? В смысле — лучше резонирует?

— Именно, — он кивнул с таким видом, будто мы обсуждали важнейшие государственные дела.

Я замялась, не зная, как себя вести дальше.

— Ты какая-то напряжённая, — его Темнейшество нахмурился.

— Кто? Я? Пффф… Нет, конечно! — Я взмахнула рукой и приземлилась на кровать за моей спиной, приняв максимально расслабленную позу.

Кровать? О нет!

Это же надо так опростоволоситься. Нужно было поставить зеркало напротив рабочего стола — к примеру, чтобы сразу было понятно: перед вами серьёзная царевна серьёзной галактики, а не какая-нибудь дилетантка!

Но было поздно. Если я сейчас вскачу, как ужаленная, то буду выглядеть совсем нелепо. Кащей невозмутимо развернул своё зеркало и опустился в глубокое кресло. Теперь наша беседа принимала откровенно неформальный вид.

— Вижу же, что ты напряжена, — он медленно провёл пальцем по подлокотнику кресла, и звук получился скрежещущим, будто металл по стеклу. — Все эти заседания и совещания кого хочешь с ума сведут. Поэтому нужно уметь расслабляться. Могу показать пару эффективных методик, — он заговорщически подмигнул.

Я сглотнула и уже собиралась ответить, что, дескать, спасибо, сама как-нибудь, но Лютомир огорошил меня:

— Вот, например, можно рассказывать друг другу истории. Старые, страшные, с тёмным подтекстом. Они помогают осознать: то, что тревожит тебя сейчас, — сущие пустяки по сравнению с тем, что бывает на самом деле.

— А что… что бывает? — промямлила я, восприняв это как намёк на угрозу. Понимание немного запаздывало: я не с ровесником беседую, а с тем, чьё имя стараются даже не упоминать всуе. Ещё и «ты»-кала ему… О боги, что я наделала?

— Вот послушай, — Кащей наклонился вперёд, и в его глазах мелькнуло что-то холодное, древнее — будто сама вечность взглянула на меня из глубины его зрачков. — Как-то раз мой дед решил устроить фестиваль…

Он сделал паузу, и в комнате будто стало темнее. Он явно на что-то намекает.

— Почётным гостем пожаловала… Баба-Яга. Подходит к деду, смотрит своими бездонными глазами — и говорит: «Кащеюшка, я с подарком!» — а в руках держит гусли. Не простые. Древний артефакт — аномальный ритмогенератор. Стоит заиграть — и ты уже не хозяин своим ногам. Они сами идут в пляс, против воли, против разума… против самой души.

Лютомир окинул меня взглядом, задержавшись на приоткрытом рте, который я тут же поспешила захлопнуть.

— Так вот, — продолжил он, понизив голос до шёпота, от которого по коже побежали ледяные мурашки, — завели гусли. И деда как подменили. Вскочил с трона — и пошёл кружиться, лицо искажено, глаза стеклянные, будто в них больше нет ни капли разума. А за ним — стража, придворные, гости… Один за другим — точно марионетки на ниточках, которые дёргает невидимый кукловод. Вмиг весь зал превратился в хоровод. Кружатся, смеются — словно умалишённые.

Он помолчал, давая мне прочувствовать атмосферу. Где-то вдалеке глухо ударила молния — или мне показалось?

— А Баба-Яга… Ей всё нипочём. Уселась на дедушкин трон, ноги скрестила, медовуху попивает. Смотрит на это безумие — и улыбается. Зловеще так. Как тот, кто знает, что это только начало…

Я невольно сглотнула, а волосы на затылке встали дыбом.

— Так и плясали до утра, — Кащей усмехнулся, приподняв уголок губ. — А она знай себе твердит: «Да пусть народ повеселится! Глянь, как лихо пляшут — век такого зрелища не видать!»

— …Дед уже на коленях плясал, умолял: «Я всё отдам, только останови это безобразие!»

— Она медленно подошла к деду... наклонилась к самому его уху... и прошептала… Лютомир наклонился к зеркалу, будто пытаясь поведать мне страшную тайну. Его тёмные глаза пылали каким-то внутренним огнём, заставляя меня забыть обо всём и, словно под гипнозом, податься вперёд, практически уперевшись лбом в зеркало…

— Я хочу… стать Главной Распорядительницей Всех Ежегодных Фестивалей Галактики! — наконец произнёс он.

Я отпрянула так резко, будто меня ударило током. Руки взлетели к груди, а сердце, казалось, пыталось проломить рёбра в своём бешеном галопе.

Лютомир посмеивался, демонстрируя очаровательную ямочку на щеке.

— Что?! Да ты просто мастер нагнетать атмосферу! Ну ты даёшь! — сквозь смех выдавила я. — Прямо как в дешёвом ужастике! — Мои плечи тряслись, а слёзы текли по щекам от неудержимого хохота. — Я думала ты мне угрожаешь!

Он откинулся на спинку кресла, усмехаясь:

— С тех пор гусли на официальные мероприятия не выставляют. Говорят, они до сих пор где-то в подвалах дворца лежат. И иногда… по ночам… можно услышать слабый звук струн. Будто кто-то пытается заиграть снова. И тогда все, кто слышит, чувствуют, как ноги сами начинают двигаться…

Я сидела, вытирая слёзы и, наверняка, портя макияж.

— Вот видишь, я спец по антистрессу, — улыбнулся он, вставая. — Ладно, царевна, рад был поболтать, но тёмные дела не ждут. Зеркальфонь завтра в то же время — теперь с тебя история.

И зеркало погасло.

— Отлично, — пробормотала я себе под нос. — Наладила отношения. Будем теперь с Тёмным Властелином галактические байки вечерами друг другу травить…

— Любимая, с кем ты разговаривала? — я вздрогнула, увидев Рика Рейвена в дверном проёме. Руки его были сложены на груди, спина прямая, а взгляд — такой, словно он уже составил три плана по устранению потенциальных угроз и один — по оптимизации моего графика разговоров.

«Интересно, он давно тут стоит?» — пронеслось у меня в голове.

Его брови слегка сдвинулись, как будто таймер в его голове тикал: «Время на честный ответ — 3 секунды. По истечении — активируется режим „строгий допрос с элементами лёгкой драмы“».