*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 15 января 2002 года*

— «Шквал» в порядке? — спросил Жириновский.

— Да, будет готов к орбитальным экспедициям примерно через трое суток, — ответил Юрий Павлович Семёнов, директор НПО «Энергия».

Ремонт орбитального буксира обошёлся Советскому Союзу не в 8 миллионов 674 тысячи рублей, как это проходит в документации, а дороже — простой обошёлся примерно в 150–200 миллионов рублей.

Предлагалось поднять на орбиту какой-нибудь из новых «Шквалов», но у них уже несколько другая «начинка», немного другие инструменты, что делает их приспособленными к орбитальному доку станции «Мир-3». Переделка обошлась бы ещё дороже и грозила нарушить план строительства новой станции, поэтому пришлось потерпеть убыток.

— А каков статус «Бури»? — спросил Владимир.

— Работы идут по графику, — коротко ответил Юрий Павлович.

Незадолго до ввода в эксплуатацию ОТРБ «Шквал», появилась идея большого орбитального буксира, имеющего определённую автономность, то есть, не привязанного к орбитальным станциям, и обладающего более значительным перечнем оборудования на борту.

Изделие нарекли «Бурей» и классифицировали как «орбитальный тяжёлый транспортно-ремонтный буксир» — предполагаются два постоянных члена экипажа, а ещё двоих можно взять на борт без критической перегрузки системы жизнеобеспечения, для выполнения техобслуживания спутников и иных космических аппаратов прямо на месте.

Разработка ОТТРБ «Буря» уже обошлась в 4,2 миллиарда рублей, но в смету заложены ещё 2,4 миллиарда, которые потратят на доведение первого экземпляра и строительство дублёра.

«Буря» будет иметь сухую массу в 98 тонн, а полная её масса будет равна 176 тоннам — уже на орбите к ней будут пристыкованы цистерны с топливом, а также одна цистерна для охлаждения.

Объём грузового отсека «Бури» — 120 кубических метров, что позволит одновременно транспортировать до пяти среднеразмерных спутников, а если взять на борт два, то к спутникам будет обеспечен полный доступ, что сделает возможным их ремонт. Но общее количество спутников, которые может одновременно транспортировать «Буря»: шестнадцать единиц, из которых пять единиц — в отсеке, а одиннадцать единиц — на наружных фермах.

Непосредственно для перемещения захватываемых спутников, «Буря» оснащена одним тяжёлым и двумя лёгкими манипуляторами — это позволит осуществлять захват крупных объектов и точную работу с ними.

ОТРБ «Шквал», несмотря на имеющуюся возможность транспортировать до 10 спутников одновременно, осуществлял подобное лишь на начальном этапе, а затем количество захватываемых спутников сократили до 2–3 единиц за экспедицию, так как нагрузка на экипаж оказалась просто невыносимой.

А ОТТРБ «Буря» строится с учётом опыта предшественника и предусматривает относительно комфортные условия для экипажа, который будет находиться на орбитальном буксире до 90 суток.

Ремонт будет происходить гораздо быстрее, меньше спутников придётся спускать на Землю, так как большая часть неисправностей легко устраняется на орбите, что ещё сильнее удешевит космическую программу.

Ожидается, что ежегодная экономия на запусках и на производстве спутников составит до 25 миллиардов рублей, даже несмотря на то, что «Шквалы» будут работать гораздо меньше.

«Теперь служба космонавта стала ещё сложнее — мало того, что месяцами мучают в Центре подготовки, так ещё и вся „командировка“ на орбиту — сущая пытка», — подумал Жириновский. — «Ну, зато почести — третье поколение, штурмующее орбиту…»

В Союзе сейчас насчитывается 258 действующих космонавтов, хотя бы раз выходивших на орбиту — это в пять раз больше, чем в 80-е годы, и это очень многое говорит о масштабе советской космической программы.

Но это только те, кто был в космосе, а есть ещё около 400 человек, которые готовятся — это космонавты уже четвёртого поколения, которые должны будут работать на орбитальных станциях и которым выпала особая честь участвовать в Лунной программе.

«Могли ли Гагарин, Титов, Леонов и остальные космонавты первого поколения мечтать о таком?» — задумался Жириновский.

Все космонавты четвёртого поколения молодые, физически крепкие и умственно развитые — они проходят гораздо более длительную и дорогостоящую подготовку, что должно повысить общий класс специалистов на орбите.

Это уже они будут собирать на орбите межпланетный корабль, строить лунную базу, проводить на ней эксперименты и отрабатывать технологии, необходимые для успеха экспедиции на Марс.

«При условии, что не будет войны против НАТО», — напомнил себе Жириновский. — «Если война…»

Но ему не хотелось думать об этом.

— Значит, можно будет ожидать «Бурю» летом, — произнёс Владимир.

— Если утвердим новую БЦВМ, то «Буря» задержится минимум на два месяца, — предупредил Семёнов. — Это учтено в графике запусков, поэтому накладки не будет.

— Это «Нептун-5», что ли? — уточнил Жириновский.

— Она самая, — подтвердил директор «Энергии». — «Нептун-5» даст значительно больше вычислительных мощностей, что позволит ещё лучше оптимизировать траектории движения по орбите, а уже это даст «Буре» возможность перемещаться по орбите ещё дальше и дольше. И надёжность новой БЦВМ будет гораздо лучше, чем у «Нептун-4М» и наши коллеги из ЦНИИ вычислительных машин клянутся, что инцидента со «Шквалом» не повторится.

Причина выхода единственного действующего «Шквала» из строя кроется именно в БЦВМ «Нептун-4М», которую в него установили прямо в орбитальном доке «Мира-2», в рамках плановой модернизации.

Сбой произошёл после подключения вернувшегося из экспедиции «Шквала» к питанию от орбитального дока — случился скачок напряжения, приведший к каскадному отказу по питанию, что выжгло почти все блоки питания, все распределительные устройства, частично вышли из строя система жизнеобеспечения и система ориентирования, а также часть резервной системы управления.

На орбите такое не устранить, поэтому решено было доставить «Шквал» на Землю и не только починить его, но ещё и тщательно разобраться в причинах.

Оказалось, что новая БЦВМ оказалась уязвимее к скачкам напряжения, а ещё кто-то повредил один из кабелей питания, в процессе монтажа, что и привело к такой критической неисправности.

В ходе проведения расследования, инженеры также пришли к выводу, что сбой мог произойти и во время экспедиции, от любого внутреннего скачка напряжения, и последствия его могли быть летальными для экипажа.

Впредь модернизация буксиров на орбите строго запрещена — теперь либо возвращать их на Землю для модернизации, либо эксплуатировать до исчерпания ресурса, в том виде, в каком они есть.

— Уж надеюсь, что не повторится, — произнёс Жириновский. — Это будет ошибка на шесть миллиардов рублей…

— Если они не успеют оттестировать «Нептун-5», то поставим уже прошедшую все тесты живучести «Нептун-4М-2», — сообщил Семёнов. — Мы ошибок не повторяем, поэтому «Буря» будет работать очень долго.

— Каков статус отчёта о причинах аварии «Тритона»? — спросил решивший сменить тему Жириновский.

Ракета-носитель «Тритон», нагруженная топливом для заправки спутников и цистерной охлаждения, взорвалась прямо на стартовом столе — это произошло в 6:04 часов утра, трое суток назад.

Ничего катастрофического в этом нет, потому что запусков очень много и аварии случаются, но Владимиру очень обидно и очень хочется установить причины.

— Отчёт почти готов, — ответил Юрий Павлович. — Мы установили основную причину — отказ механизма подачи топлива в первом боковом блоке — подача самопроизвольно увеличилась до максимальной, что и привело к опрокидыванию ракеты-носителя. Подробности произошедшего будут изложены в отчёте.

— Хорошо, — сказал Жириновский. — Общественность болезненно воспринимает каждую аварию, поэтому лучше десять раз перенести запуск, чем один раз взорвать ракету…

Во всём Советском Союзе просто нет людей, которые не осведомлены об отечественной космической программе на уровне крепкого любителя — если гражданин не осведомлён о ней, то он либо ещё не умеет, либо уже не умеет говорить.

Отечественный космос — это предмет непрестанной гордости каждого советского патриота, а остальные граждане, волей-неволей, знают актуальные новости на космическую тематику.

В Сети есть несколько сотен специализированных форумов, среди которых лидирует форум «Советский космос». На этом форуме зарегистрированы свыше 18 миллионов человек, из которых активными являются около 7 миллионов пользователей.

Осознание советского господства в космосе является важным компонентом национальной гордости советских граждан — с этим очень деликатно работает государственная пропаганда.

В ГКО долго думали о том, вокруг чего сплотить советский народ, и додумались до того, что нужно напирать на то, что советская нация — это космическая нация.

Высокие технологии, передовые производства, крупнейшая и успешнейшая космическая отрасль, могущественная армия, высокая культура быта — всё это столпы новой нации, что больше суммы отдельных этносов, её составляющих.

Под чутким руководством Владимира Жириновского, куётся новая нация, уже всерьёз, с опорой на научный подход.

Он уже сделал то, чего не сумели большевики, то есть, довёл их дело до конца: грамотность доведена до 99,9 %, а доля людей с законченным высшим образованием достигла значения 24,3 %.

По состоянию на 1989 год, после которого Жириновский и пришёл к власти, из-за чего теперь любит опираться на статистику именно за тот год, грамотных было 99,8 %, а доля людей с законченным высшим образованием была равна 11,8 %.

Владимир очень гордится этим результатом и, когда его спрашивают об этом, всегда уточняет, что масштаб проделанной работы гораздо выше, так как процент не показывает, сколько людей прошли переобучение или дополнительное высшее образование.

В США, по данным за 2001-й год, доля людей с законченным высшим образованием составляет 20,4 %, если считать по советской методике. Но в Штатах они считают иначе — учитываются только лица старше 25 лет, что увеличивает значение до 26,2 %.

А если считать статистику СССР по американской методике, то доля людей с законченным высшим образованием увеличивается до 37,1 %.

И это не просто бумажки, а реальные дипломы, после получения которых люди идут работать по специальности, так как для каждого специалиста есть рабочее место, а если такового нет, что случается всё реже и реже, то он отправляется переучиваться, с обязательной выплатой минимальной заработной платы на всё время обучения.

Доля высокообразованных людей оказывает прямое влияние на ВВП — оказалось, что такие люди лучше работают и больше зарабатывают.

Но это всесоюзный уровень образования, а если углубиться в детали, то окажется, что в сфере оборонной промышленности доля людей с законченным высшим образованием равна 71,9 %, а в космической отрасли она равна 83,7 % — это лучшие из лучших, направленные в важнейшую отрасль народного хозяйства.

— «Буря» неизбежна, — уверенно заявил Семёнов. — Как неизбежен «Мир-3».

— Я в этом даже не сомневаюсь… — ответил на это Жириновский.

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 23 января 2002 года*

— М-хм… — задумчиво хмыкнул Жириновский, читая отчёт с экрана.

Это отчёт о прибыли, принесённой фильмом «Гарри Поттер и тайная комната» — за прошедшее со дня премьеры время, фильм собрал 858 миллионов рублей по всему Советскому Союзу и союзным странам.

Производственный бюджет и реклама уже окуплены продажей прав западным странам — суммарно это принесло 669 миллионов долларов США.

Фильм «Гарри Поттер и тайная комната», по сообщениям иностранных СМИ, сильно навредил фильму «Властелин Колец: Братство Кольца», вышедшему 18 декабря прошлого года, поэтому он недобрал, но студия спокойна, так как успешно продала СССР права на прокат на территории стран Восточного блока, за внушительные 90 миллионов долларов США, что полностью окупило производственный бюджет.

Покупка прав на прокат «Властелина колец» ещё не окупилась, но в кинотеатрах фильм будет идти долго, минимум до мая, поэтому он найдёт всех своих зрителей и принесёт прибыль.

В СССР своя методика централизованного кинопроката и выжимания всего денежного потенциала из перспективных лент. Население Союза огромно, платежеспособность его высока, поэтому кино считается легкодоступным видом досуга — походы в кино давно и успешно нормализованы, поэтому многие граждане посещают кинотеатры минимум раз в неделю.

И Жириновский видит прямую связь между сокращением рабочего дня до семи часов и частотой посещения кинотеатров — когда у людей больше свободного времени, они с большей охотой тратят деньги на досуг.

Если, в ближайшие пять лет, удастся сократить рабочий день до шести часов, эта связь проявится ещё сильнее, так как свободного времени станет ещё больше и многие захотят потратить его на какие-нибудь развлечения, которых станет только больше.

«Сытная и достойная жизнь — это самая лучшая защита от пропаганды», — подумал Владимир. — «Как какой-нибудь представитель высшего слоя среднего класса в США иммунен к коммунистической пропаганде, так и большая часть наших граждан иммунна к капиталистической пропаганде».

Неожиданно мощным стимулом оставаться в СССР, даже если будет возможность уехать, является, как ни странно, именно семичасовой рабочий день. Рядовым гражданам психологически дискомфортно даже просто представлять, что, при переезде в западную страну, придётся отдать один свободный час каждого дня работодателю, чтобы ему жилось ещё лучше.

Но Жириновский очень недолго радовался пропагандистскому преимуществу — в Швейцарии уже ввели семичасовой рабочий день, как в Люксембурге и Нидерландах, а в Швеции, Бельгии и Дании соответствующие законопроекты рассматриваются в парламентах.

Руководство Евросоюза же призывает всех членов принять семичасовой рабочий день, естественно, для улучшения положения трудящихся, а не потому, что его ввели в СССР.

С одной стороны, Владимир недоволен, так как стало чуть сложнее тыкать в лицо иностранцам уникальным достижением Советского Союза, но с другой стороны, Владимир просто счастлив, что всё это происходит, так как введение семичасового рабочего дня в западных странах отнимает миллиарды человек-часов. Это снижает продуктивность во всех сферах промышленности стран потенциального противника, что является безусловным благом для Советского Союза.

Облегчение бремени пролетариата западных стран — это лишь бонус, получение которого Жириновский даже не преследовал. Ему, по большому счёту, плевать, как там живут иностранные рабочие и крестьяне, так как у него есть отечественные рабочие и крестьяне, забота о которых вверена ему советским народом.

— Пусть хоть овец там… кхм-кхм… это самое… — пробурчал Жириновский и перелистнул страницу.

— Что говоришь, Владимир Вольфович? — спросил Виктор Штерн, сидящий напротив.

— А? — спросил отвлёкшийся от мыслей Жириновский. — А, это, я так, озвучиваю мысли вслух…

— Каких овец и что? — уточнил председатель ГКО.

— Да никаких овец! — ответил Владимир. — Мне тут, кстати, недавно бросил вызов один подонок! Слышал об этом?

Двадцатидвухлетний американский студент, Стенли Шмидт, являющийся лидером американского рейтинга «Эпохи империй», заявил, что разделает старика под орех, стоит им только встретиться в поединке. Западные СМИ растиражировали это заявление и новость обсуждается даже в СССР.

— Конечно, — кивнув, сказал Штерн. — Будешь отвечать?

— Отвечу, — ответил Жириновский. — Посмотрим, чего стоит американский рейтинг…

В США проживают, по данным за прошлый год, 284 миллиона человек, но не известно даже примерное число игроков в «Эпоху империй», так как её «поддерживает» Microsoft, из-за чего игры ведутся на частных серверах, объединённых в единую сеть.

«Гейтс — злопамятный мудак», — подумал Владимир. — «Интерес к игре не утихает — ну сделай ты нормальную поддержку и зарабатывай деньги, как нормальный бизнесмен…»

Но Билл Гейтс упорно стоит на форсированном продвижении «Age of Empires II», явно, уступающей «Эпохе империй» по степени проработки.

Из-за этого сложно сказать, насколько велика выборка игроков, над которой возвысился студент Стенли Шмидт.

— Я демонстративно уничтожу его — есть у меня несколько заначек, — заявил Жириновский.

— А не мелковат ли масштаб? — поинтересовался Штерн.

— Чем он хуже Каспарова? — спросил Владимир в ответ. — Он добился каких-то высот в «Эпохе империй» и возгордился. Зато потом будет рассказывать всем СМИ, как смачно проиграл действующему президенту СССР. А наше игровое сообщество, которое, если ты не знал или забыл, насчитывает десятки миллионов человек, получит повод для национальной гордости.

Игнорировать игровое сообщество нельзя, ведь это десятки миллионов людей активного возраста, объединённых одним увлечением. У них есть средства для коллективной коммуникации, то есть, им даже не нужно устраивать сходки и съезды — всё происходит в Сети. И Жириновский имеет на них очень сильное влияние, так как они уважают его.

Заболотный, несмотря на то, что до сих пор является сильнейшим игроком в «Эпоху империй», не обладает даже процентом харизмы Жириновского, и у него нет такого же социального веса.

Исходя из этих обстоятельств, Жириновский является неформальным лидером советского игрового сообщества, а лидерский статус нужно, время от времени, подтверждать. Демонстративная расправа над иностранным оппонентом — это очень хороший способ напомнить о себе и заставить сообщество гордиться.

— Если считаешь, что это нужно — пожалуйста, — пожав плечами, сказал Штерн. — Но будь готов к тому, что если проиграешь, то это нанесёт ущерб твоей репутации.

— Не проиграю, — заявил Жириновский. — Я всегда сражаюсь против лучших и побеждаю. Мне нужен будет отпуск на месяц, перед поединком — нужно подготовиться.

— Изберём врио на заседании Совета обороны, — ответил на это Штерн, вставший из-за стола. — Мне пора — изучи отчёты и подготовься к встрече с эфиопской делегацией.

— Давай, увидимся там же, — кивнув, сказал Жириновский и вернулся к изучению отчёта.

То, что президент сверхдержавы тратит время на какие-то там детские игрушки — это до сих пор является предметом обсуждений в международных СМИ. Но в СССР на это плевать практически всем, так как результаты многолетней работы Жириновского видны невооружённым глазом, а ещё есть знаменитый поединок Жириновский-Каспаров, доказавший всем, что это не просто какая-то детская игрушка, а нечто, что объективно сложнее шахмат.

Каспаров больше не играет в «Эпоху империй» — сейчас он сидит в следственном изоляторе и пытается объяснить все свои антисоветские заявления, сделанные на десятках информационных площадок в течение последних десяти лет.

МВД активно применяет СМИ для того, чтобы придать делам оппозиционеров максимальную публичность — подход с умалчиванием и замалчиванием не работает и не работал никогда, поэтому правоохранительные органы действуют от обратного.

По ЦТ выступают эксперты, подробно разбирающие нюансы уголовных дел, в Сети публикуются десятки статей, освещающих характер правонарушений и возможные меры пресечения — теперь это не выглядит, как «молчаливые люди в форме НКВД затолкали человека в чёрный воронок».

Теперь это публичные дела об антисоветской деятельности, в ходе которых раскрываются очень интересные подробности — кое-кто из задержанных оппозиционеров, как оказалось, был настроен весьма радикально и хранил запрещённые вещи, вроде пистолетов и незарегистрированных ружей.

В иной ситуации, Жириновский бы позволил оппозиции существовать и недовольно бухтеть, так как она является условно-безопасной, но в свете возможной войны против НАТО…

В этом контексте, условно-безопасная оппозиция превращается в опасную: в случае полномасштабной войны, неизбежно, упадёт уровень жизни населения, люди начнут страдать от лишений и гибели родных, что создаст почву для роста восприимчивости к иностранной пропаганде. Кто-то и без оппозиционеров будет задумываться о коллаборационизме, что может создать дополнительные проблемы, поэтому решено было не усугублять ситуацию существованием прозападных агентов влияния в советском обществе.

Некоторые оппозиционеры сумели «накопить» на измену Родине, за которую положена смертная казнь, без исключений — таковы законы режима чрезвычайной ситуации.

Жириновский прекрасно понимает, что ему ещё припомнят всё это — обязательно появятся мстители, но им придётся встать в очередь к цеховикам, обнальщикам, бывшим номенклатурщикам и прочим недовольным, до сих пор желающим убить его.

Это желание на удивление сильно, несмотря на то, что уже давно пора было оставить ненависть к Жириновскому и жить в обществе, близком к обществу изобилия.

«Ещё каких-то десять-пятнадцать лет, и мы достигнем этого», — подумал Владимир. — «Если нас не остановят».

Единственным доступным решением по достижению пиковой производственной мощности, которая позволит шутя достичь товарного изобилия, которое навсегда заткнёт основную массу недовольных, Жириновский видит тотальную роботизацию.

Снижение нормы прибыли его не волнует, так как цифровая плановая экономика от этого не страдает, а, скорее, наоборот, становится лишь эффективнее, в контексте экономической войны против капиталистических стран. (1) Уже только одно это делает плановую экономику прогрессивнее.

В ЦНИИ робототехники и технической кибернетики, занимающейся вопросами автоматизации производства, уже шестой год подряд разрабатывают электрические актуаторы, которые можно будет использовать при разработке гуманоидных роботов и не только.

Разрабатываемые актуаторы идут, преимущественно, в промышленных роботов, чтобы улучшать их точность, быстродействие и диапазон возможных задач.

Те промышленные роботы, что трудятся не покладая манипуляторов с начала 90-х годов, уже смотрятся слишком примитивными, по сравнению с теми, что исправно поступают на производства в рамках программы модернизации.

И гибкие производственные системы тоже уже не похожи на те, что ставились в начале 90-х годов, так как теперь это системы, способные перенастраиваться на новую номенклатуру изделий за минуты, а не часы.

Централизованная система учёта и управления ГКО тоже всё это время не стояла на месте и получила очень серьёзное развитие, с опорой на резко возросшую вычислительную мощь.

Всё это непрерывное совершенствование промышленности, поставленное на плановые рельсы, пусть и отъедает солидную часть государственного бюджета, но зато обеспечивает колоссальный экономический рост.

Что-то подобное случалось только при Сталине, но и то, лишь в отдельные годы, а остальные генсеки никогда не добивались даже половины такого роста.

Успехи сталинской экономики на Западе объясняют «эффектом низкой базы», с явным намерением принизить его достижения, но тем самым лишь портят кровь недобитым монархистам, которые привыкли рассказывать сказки о том, какая развития была промышленность у Российской империи, но, по мнению Жириновского, успех есть успех.

А вот успехи его экономики на Западе стараются не объяснять, потому что все предыдущие объясняющие, некогда уважаемые экономисты и политики, себя основательно дискредитировали — сейчас только ЦРУ даёт какие-то объяснения и вполне обоснованно винит во всём цифровизацию и автоматизацию, называя эти два явления главными угрозами для западных стран.

«Они не могут внедрять у себя автоматизацию и цифровизацию», — подумал Владимир с удовлетворением. — «Нет, могут, конечно. Но не готовы пожинать плоды этого опрометчивого, для них, решения».

В любом случае, единственная надежда Запада и остальных капиталистических стран — это полная экономическая и политическая изоляция Восточного блока, что возможно только при условии превосходства в военной силе.

Идея эта не поддаётся реализации даже теоретически, но у Чейни и Буша нет ничего лучше, так как они уже всё прекрасно понимают и, тем не менее, готовы бороться до конца.

Эта эскалация, которую они затеяли, является очень опасным актом отчаяния, который просто не может привести ни к чему хорошему.

«Ах, кстати, а что там с моими „Герат-3“ и остальными?» — вспомнил Жириновский и свернул документ.

Статус производства БПЛА, с ежесекундным обновлением, посмотреть нельзя, так как это секретное производство, но можно найти актуальные отчёты.

Документ, датированный вчерашним днём, сообщает, что суточное производство достигло 4531 единицы БПЛА-камикадзе.

Слово «дрон», вопреки стараниям Жириновского, никак не желает приживаться в лексиконе ни военных, ни конструкторов, поэтому единственным человеком, называющим БПЛА дронами, является сам Владимир.

Военные, как максимум, позволяют себе называть их БЛА, но не более, что расстраивает Жириновского.

«Наверное, все они, откуда-то, знают о том, что „дрон“ — это американизм…» — предположил он и продолжил изучение отчёта.

Имевшихся изначально запасов «Герат-3», в свете новых событий, оказалось решительно недостаточно, так как военные почувствовали очень сильную угрозу и вознамерились сравнять страны НАТО с землёй исключительно при помощи БПЛА-камикадзе.

Но такое колоссальное суточное производство лишь номинально, так как это лишь корпуса, двигатели и системы управления, а остальные компоненты, в виде боевых частей, систем защиты от РЭБ и модулей лазерного управления, сильно не поспевают, так как до сих пор не вышли на плановую мощность военного времени.

И как ясно из отчёта, в секретные хранилища, разбросанные по всему Союзу, ежесуточно поступают лишь 1900–2000 изделий, почти полностью готовых к боевому применению. Для полной готовности к боевому применению необходимо заправить их топливом, установить боевую часть, задать координаты цели, разместить БПЛА на пусковых направляющих и установить ракетные ускорители.

«Герат-3» отличается от предшествующих моделей большей дороговизной, что объясняется более совершенным двигателем, более совершенным планером и возросшей массой боевой части — она равна 95 килограммам.

Этот дрон-камикадзе способен доставить свой груз на дистанцию до 2800 километров, летя при этом на высоте до 5000 метров.

Все дроны предыдущих модификаций так же хранятся на складах, но основным дроном-камикадзе для поражения целей на территории потенциального противника назначен именно «Герат-3», который способен доставать практически все ценные объекты НАТО на территории Европы, Ближнего Востока и Северной Африки.

Если применять их с территории СССР, то часть Западной Европы будет недоступна, но с территории ГДР и Югославии можно достать вообще любой объект НАТО в регионе.

Эффективно сбивать все дроны-камикадзе НАТО не сможет, так как их планируется применять неадекватно массово, с целью полного выведения из строя вражеской промышленности, для чего нужны десятки тысяч дронов.

Основная масса «Герат-3», конечно же, будут наводиться по ГЛОНАСС с корректировкой по гражданскому GPS, но часть их предполагает оснащение камерами и прямым управлением по лазерному лучу, для поражения подвижных целей или особо важных объектов.

«Несмотря на то, что они уже знают, что у нас что-то есть в сфере дронов, они не понимают истинного значения этих изделий», — подумал Владимир и широко улыбнулся. — «А уж с наземными роботизированными платформами…»

РТ-20 «Ординарец», применявшийся в Ираке и показавший, что в концепции что-то есть, так как эти машины ездили там, где не мог пройти никто живой, получили дальнейшее развитие, пока что, в виде прототипа РТ-25 «Ординарец-Б».

Главной уязвимостью предыдущей модели оказалось почти отсутствующее бронирование, поэтому разработана версия, полностью обшитая противоосколочной тканью из СВМПЭ, а также усиленной ходовой частью и металлокерамической защитой модуля управления и батарей. Также конструкторы увеличили грузоподъёмность до 180 килограммов, а время непрерывной работы повысили до 4–5 часов, что достигнуто за счёт применения улучшенных батарей.

Но в разработку сразу же пошёл новый робот-транспортёр, который уже назвали РТ-30 «Адъютант», который будет больше размером, больше мощностью, а также существенно лучше бронирован.

В случае с РТ-20, основной бедой было накрытие его из миномётов или артиллерией, что вынудило Иракскую армию и наёмников адаптироваться и делать импровизированную защиту в виде бронежилетов, которыми обвешивались роботы-транспортёры, что существенно продлевало средний срок их службы.

Только вот их уничтожали ещё и из стрелкового оружия, поэтому конструкторы предусматривают в РТ-30 металлокерамическое противопульное и противоосколочное бронирование, а также систему постановки дымовой завесы.

Иракские солдаты, эксплуатируя РТ-20, применяли их не только по прямому назначению и в качестве сухопутного дрона-камикадзе, но и в роли постановщика дымовых завес, для чего использовались все доступные дымовые шашки.

Наиболее популярными были морские дымовые шашки, хранившиеся на складах ВМФ Ирака в огромных количествах — четыре или восемь 25-килограммовых шашек устанавливали густую и длительную завесу, без какого-либо риска для личного состава, что производило определённый тактический эффект.

Теперь такая функция будет предусматриваться на роботах-транспортёрах изначально, чтобы никому не пришлось импровизировать.

«Да, Иракская война дала нам очень много бесценной информации», — подумал Владимир, вновь открывая отчёт о деньгах.

Американцам эта война, помимо тяжёлой политической катастрофы, дала не менее бесценный боевой опыт, который обязательно будет использован при подготовке к возможной войне против Восточного блока.

«Но у нас нет никакого военно-политического блока — мы тут совсем одни…» — посетила Жириновского мысль.

Организация Варшавского договора распущена и более не существует, а Восточный или Социалистический блок — это условное название содружества государств и нет никакой организации, которая официально регулирует отношения между членами этого не существующего, де-юре, блока.

Есть ГКО, но он регулирует исключительно экономическую часть взаимоотношений, что даёт членам неофициального блока множество политических свобод — Жириновский никого и ни к чему не обязывает, а лишь привязывает к Союзу экономически и уже потом диктует свои требования и пожелания.

Но для этого не нужно никакое членство в блоке — все союзные государства имеют формальную независимость и, при большом желании, могут вступать в какие угодно блоки. Могут, но не будут, так как с Жириновским лучше не шутить, ведь он обязательно потребует вернуть долги и компенсировать все вложенные инвестиции.

Из этого следует, что НАТО, если она решится на такое, будет воевать против, формально, одного СССР, но, фактически, против этого самого неофициального блока государств, который сплочённее иных официальных…

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 18 февраля 2002 года*

Кусей Хусейн вышел на балкон и ещё раз прикоснулся к медали «Золотая звезда», а затем потрогал орден Ленина — они вручаются вместо со званием Герой Советского Союза, которое он получил меньше тридцати минут назад.

— Это величайшая честь для меня, — произнёс он.

— Ты заслужил, — ответил ему Жириновский.

Кусей признательно кивнул и достал из кармана пачку сигарет. Он закурил и начал рассматривать Москву, которая лежит перед ним, как на ладони.

Первый небоскрёб является одним из четырёх самых высоких зданий Москвы, а они сейчас находятся на его крыше.

— Первый транш репараций состоится на этой неделе, — сообщил Кусей. — Я хочу подарить один миллиард долларов твоему Президентскому фонду.

— Не стоит этого делать, — покачав головой, предупредил его Жириновский, доставший из кармана испаритель. — Лучше сделай этот подарок МВО, а уже оно разберётся, как им распорядиться. Советские граждане крайне чувствительны к коррупционным действиям и действиям, похожим на коррупцию. В мой фонд исправно поступают пожертвования, поэтому нет необходимости в дополнительных вливаниях.

— Хорошо… — ответил президент Хусейн. — С ума сойти — сто три миллиарда…

— Это меньшее, что они могут, — произнёс Владимир, задумчиво смотрящий на зимнюю Москву. — Но нельзя расслабляться — это ещё не конец. Теперь тебе нужно готовить Ирак к возможной войне против всей НАТО. Никто не забудет о нанесённом оскорблении и перенесённом унижении, поэтому не думай, что теперь всё сразу стабилизируется и можно будет жить, как раньше. В этом году ты ещё можешь позволить себе восстановление после войны, но дальше тебе нужно готовиться к худшему.

— Ты считаешь, что война неизбежна? — спросил Кусей.

— Я считаю, что есть риск полномасштабной войны, — ответил Жириновский. — И будет безответственно не учитывать его при планировании. Я рекомендую тебе позаботиться о мерах предосторожности. О каких именно мерах необходимо позаботиться — это ты уже знаешь из пакета от ГКО.

Он уже давно призывает руководство союзных стран крепко думать о том, что будет, если завтра ядерная война, несмотря на то, что победить в ней невозможно.

Самым восприимчивым оказался Мохаммад Ватанджар, по состоянию на прошлый год, вкладывавший огромные ресурсы в строительство защитной инфраструктуры по всему Афганистану.

Эгон Кренц, Слободан Милошевич, Крис Хани и многие другие лидеры соцстран, как оказалось, склонны недооценивать этот риск и больше фокусируются на экономическом росте — их можно понять, так как эра кризисов уже миновала и им очень хочется влиться в когорту передовых экономик.

Но, пока что, Жириновский не будет давить на них — он решил начать давление с начала следующего года. Только это давление будет иметь позитивный характер, например, в виде субсидий на определённую номенклатуру продукции или сырья, при условии соблюдения требований по расходованию определённого процента ВВП на строительство нужной инфраструктуры.

— Нам нужно расширять производство ракет… — произнёс Кусей.

— Об этом можешь больше не волноваться, — ответил на это Владимир. — Скоро ГКО направит тебе специальный комитет, который изучит ситуацию на местах и выработает предложения по расширению высокотехнологичного производства.

Опыт иракских ракетчиков очень интересен, так как Ирак производил ракеты в условиях полного доминирования врага в небе — ожидалось, что Коалиция разбомбит абсолютно всё важное, несмотря на принятые защитные меры. Но оказалось, что отрасль пострадала не так серьёзно, как прогнозировалось, благодаря чему и стал возможен тот знаменитый массированный ракетный удар, усугубивший положение Коалиции до статуса критического.

— Я думаю, будет неплохо наладить на ваших мощностях производство передовых ракет, — добавил Жириновский. — Но ничего в этом мире не бывает бесплатно, поэтому я ожидаю, что ваше сотрудничество с ГКО будет существенно расширено.

— Да, само собой, — легко согласился Кусей. — Это в наших интересах — чем глубже интеграция наших экономик…

В этот момент, на балкон вышел Ким Чен Ир, который вежливо кивнул Кусею и Владимиру.

— Юра, как тебе здесь? — спросил Жириновский.

— Мне здесь нравится, Володя, — ответил Ким Чен Ир. — Я был предубеждён, так как мне не понравилось то, что вы построили небоскрёбы — я до сих пор считаю, что это был идеологически неверный выбор, но теперь я чувствую, что это здание пронизано духом Страны Советов. А это мне нравится.

Это первый официальный визит Ким Чен Ира в СССР, осуществлённый во время президентства Жириновского. Связано это с шаткостью положения КНДР, которая имеет тесные связи как с СССР, так и с КНР.

Ким Чен Ир старается балансировать между обоими государствами, получая помощь и от тех, и от других.

Совместных предприятий у СССР и КНДР нет, несмотря на попытки МВО договориться о расширении взаимовыгодного сотрудничества. Но Ким Чен Ир видел, во что вылилось такое сотрудничество для каждой страны Восточного блока, поэтому держит дистанцию.

Но, рано или поздно, ему нужно будет сделать выбор.

— Володя, у меня есть к тебе разговор, — произнёс Ким Чен Ир. — Могли бы мы…

Кусей всё верно понял, кивнул им обоим, после чего покинул балкон.

— О чём ты хочешь поговорить, Юра? — спросил Владимир.

Ким Чен Ир сам попросил называть его так. Юрий — это его первое и настоящее имя, полученное им от родителей, капитана Красной Армии Ким Ир Сена и партизанки Ким Чен Сук.

— На меня оказывает давление Цзян Цзэминь, — сразу же перешёл к делу Ким Чен Ир. — Он настаивает на сокращении сотрудничества с Советским Союзом и обещает, что Китай возместит убыток в полной мере. В ином случае, он угрожает, что сократит поставки товаров и сырья до минимума, с перспективой полного прекращения поставок.

Жириновский сразу понял, что всё это значит: американцы давят на Цзяна, угрожая сократить инвестиции, а он давит на Кима, угрожая сократить поставки — всё это нужно, чтобы склонить КНДР к переходу в антисоветский блок, тоже не существующий на бумаге, но накапливающий силу.

— А ты? — спросил Владимир.

— Мой визит сюда — это уже часть моего ответа, — ответил Ким Чен Ир. — Но я бы хотел сохранить нейтралитет.

— Не получится, Юра, — сказал на это Жириновский. — Дело ведь не в идеологии, а в геостратегии — согласно их видению, переход твоей страны в их блок будет означать существенное ослабление советских позиций на Дальнем Востоке. Но ты и сам всё прекрасно понимаешь.

Это нельзя будет оставлять без ответа и советский ответ, неизбежно, последует, что полноценно осознаёт Ким Чен Ир.

— Ещё они обещают огромные прямые инвестиции под мой личный контроль, просто за то, что я выберу сторону, — добавил корейский лидер. — Речь об огромных деньгах, Володя… О десятках миллиардов долларов…

Метод топорный, но рабочий. Только вот на Западе прекрасно знают, что СССР может дать гораздо больше, поэтому в этом манёвре сокрыто что-то ещё.

— Юра, ты тут не наводи тень на плетень, а лучше сразу скажи, чего ты хочешь, — нахмурившись, потребовал Жириновский. — Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы вы простили нам все имеющиеся долги, после чего безвозмездно вложили в нас 430 миллиардов рублей в течение следующих пяти лет — я знаю, что вы это потянете очень легко, — назвал Ким Чен Ир цену. — Но никаких совместных предприятий и этой твоей «взаимовыгодной интеграции экономик». Взамен я оборву все контакты и экономические связи с Китаем, а моя страна примет единственный вектор политики — просоветский.

— Нам нужны будут военные базы, — сказал Владимир.

— Не более пяти военных баз, — ответил корейский лидер. — Две военно-морские и три сухопутные. Максимальная численность контингента — не более одного миллиона человек.

— Годится, — принял условие Жириновский. — Тебя, как я понимаю, интересует, преимущественно, военная техника…

— Нет, этого мало, — покачав головой, сказал Ким Чен Ир. — Меня интересуют оборонные производства, заводы лёгкой и тяжёлой промышленности «под ключ» — те самые, которые вы так любите строить в развивающихся странах, военные заводы, а также полное перевооружение моей армии. Я чувствую, что эта эскалация не кончится добром, Володя, поэтому мне нужно, чтобы вы основательно вложились в Корею.

— Ладно, всё это можно устроить, — произнёс Владимир. — Но окончательный ответ будет только после обсуждения с ГКО.

— Ответ мне нужен не позднее одного месяца, с этого дня, — поставил очередное условие Ким Чен Ир. — Осложнение отношений с Китаем обойдётся нам очень дорого, но мы готовы пойти на это, на озвученных условиях.

— Ладно, я тебя понял, — ответил ему Жириновский.

— Кстати, — произнёс он. — Я внимательно наблюдаю за тем, как продвигаются ваши отношения с Японией.

— Да? — спросил Владимир. — Приятно знать это.

Все страны региона пребывают в смятении и недоумении от того, что происходит между СССР и Японией — выдворение американского контингента ставят в личную заслугу Жириновскому, хотя он тут вообще ни при чём.

Решение приняла премьер-министр Такако Дои, при полной поддержке правящей Социал-демократической партии. Либералы и правые выступили против, но у них меньшинство в парламенте, поэтому их мнение не имеет значения.

Дои упорно стремится к получению полного нейтралитета, по австрийской модели, о которой сейчас задумываются очень многие.

Американцы грозятся вводом экономических санкций, потому что всё происходящее выглядит, как предательство их стратегических интересов в регионе, но Владимир уверен, что они не введут ничего серьёзного.

Введение санкций просто вынудит Японию искать новые рынки сбыта, а единственный достаточно крупный рынок, на который ещё и логистически проще сбывать товары, в регионе только один…

На самом деле, Жириновский даже поддерживает инициативу некоторых конгрессменов — ему очень выгодны эти санкции, так как они очень быстро поставят Японию в зависимое от СССР положение.

Сейчас-то товарооборот сравнительно небольшой, всего 3,2 % от экспорта Японии, но после санкций этот процент может стремительно вырасти в десять-пятнадцать раз.

— Такако Дои — это, с недавних пор, моя хорошая знакомая, — произнёс Ким Чен Ир. — Мне нравится то, к чему идут советско-японские отношения — возможно, мы сумеем добиться региональной стабильности, если будем работать сообща.

— Я очень рассчитываю на это, — ответил Жириновский.

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, спортплощадка, 27 марта 2002 года*

— Ты точно оклемался и не сломаешься при любом резком движении, Гена? — уточнил бегущий Жириновский.

— Да не сломаюсь уже, — ответил Орлов, выглядящий довольно бодро. — Врачи сказали, что кости уже практически восстановились, но надо воздержаться от сильных физических нагрузок. Бег в их число не входит, поэтому я уже возвращаюсь к прежней жизни.

Полгода на орбите сказываются практически на всех системах организма, в том числе и на костях, которые теряют плотность, так как в невесомости она не особо-то и нужна.

Человеческий организм эволюционно не предназначен для орбиты, поэтому, при длительном нахождении на ней, начинается потеря костной ткани, атрофия мышц, ухудшение зрения, ослабление иммунитета и проблемы с вестибулярным аппаратом, из-за чего «командировки» длятся, как правило, не более полугода.

Жириновский утвердил недавно проект экспериментальной орбитальной станции «Гравитация-1» — эта станция должна будет раскрутиться до оптимальной скорости и создать искусственную гравитацию примерно 0,4–0,5 G, что необходимо для комплекса экспериментов и отработки технологии.

«Гравитация-1» будет кольцом с радиусом 55 метров, с центральной невращающейся осью — имеется ряд решаемых проблем с перемещением космонавтов из вращающегося кольца в невращающуюся ось, но конструкторы обещают со всем разобраться.

Станция с искусственной гравитацией нужна для того, чтобы избавиться от необходимости очень часто менять экипажи и гонять ради этого ракеты.

В будущем конструкторы видят большую орбитальную станцию с постоянным экипажем, имеющую радиус 350–400 метров и создающую гравитацию 0,8–0,9 G, предназначенную для реабилитации космонавтов — они будут проводить там недели и месяцы, проходя курс восстановления или просто отдыхая, чтобы потом вернуться к работе на других станциях.

Это очень сильная заявка к полноценному освоению орбиты, так как такая станция позволит продлить «командировки» — предполагается, что нормой станет среднее пребывание на орбите до двух лет подряд.

Но это дело будущего — «Гравитация-1», по оценкам «Энергии», будет введена в эксплуатацию только в 2009-м или даже в 2010-м году, а серьёзная станция с искусственной гравитацией будет запущена, по прикидкам той же «Энергии», ближе к 2020-му году.

Всё дело в том, что это будет полноценное кольцо из модулей, радиусом 350 метров, что даже звучит технически крайне сложно.

Жириновский и Орлов пробежали ещё один круг, что ознаменовало отметку в четыре километра.

На дворе раннее утро и до начала рабочего дня ещё полтора часа, в течение которых Жириновский планирует побегать, позаниматься на турнике и брусьях, принять душ, а затем плотно позавтракать.

Галина улетела в ГДР четверо суток назад, участвовать в научной конференции по вирусологии в Лейпцигском университете — конференция уже должна закончиться, но Кренц пригласил её в Берлин, на встречу с пионерской организацией.

В связи с этим, Жириновский питается в столовых Дома Правительства, а вечерами заезжает к сыну, жена которого превосходно готовит.

«Тяжело без Гали», — подумал Владимир, ускоряясь.

Интервальные ускорения во время бега дают нужную нагрузку, которую его организм всё ещё способен переносить, несмотря на возраст.

Километр спустя они добежали до снарядов.

— А вот от этого я воздержусь, — сказал Орлов, увидев перекладины и брусья.

Жириновский пожал плечами и запрыгнул на перекладину, начав привычный комплекс упражнений.

— Так ты точно не хочешь обратно в Комитет? — спросил он, завершив первый подход.

— Да нечего мне там делать, — ответил Орлов, севший на лавку и прикуривший сигарету. — Нет, я хочу отдохнуть после орбиты — пока не надоест. А там уже посмотрим.

— Ну, смотри, — произнёс Жириновский. — Как надоест — сразу звони мне. Я тебе работу быстро найду…

Ажиотаж по поводу персоны Орлова, вернувшегося с орбиты, уже прошёл — как только он оклемался, были бесчисленные интервью, несколько поездок в союзные страны, а также серия мероприятий для пионеров, школьников, пенсионеров, студентов, ветеранов и прочих социально уязвимых слоёв населения.

В настоящий момент идёт съёмка документального фильма о путешествии Геннадия на орбиту, но это будет лишь очередной всплеск его популярности.

— А вот на «Мир-3» бы хотелось попасть, знаешь… — произнёс он.

— Не в этом году, — ответил Жириновский. — Возможно, в следующем, когда соберём станцию целиком.

Проект «Мира-3» существенно форсировали и бросили на него почти все силы, чтобы закончить его побыстрее и пораньше высвободить задействованные производственные мощности.

Владимир выполнил ещё четыре подхода на перекладине, а затем взялся за брусья.

— Слушай, а ты думал о том, что будет после? — спросил вдруг Геннадий. — Допустим, будет война против НАТО, может, к ней даже присоединится КНР и это усугубит всё в сотни раз. Вероятность применения ядерного оружия, в связи с этим, тоже вырастет в сотни раз, а потом, возможно, кто-то его применит. Что потом?

— После ядерной войны? — уточнил Жириновский, спрыгнув с брусьев.

— Да, после неё, — подтвердил Орлов.

— У нас сценарии моделируются круглосуточно — два суперкомпьютера занимаются только этим, — ответил Владимир, вытирая шею полотенцем. — Кое-какие планы на «потом» у нас уже есть, но работа далека от завершения. Одно уже понятно — никаких приготовлений не будет достаточно.

— Может, отступим? — спросил Геннадий. — Пойдём на попятную по всем фронтам, чтобы они успокоились и сбавили накал?

— Почему мы, а не они? — задал Владимир встречный вопрос. — Это они должны, по законам капитализма, начать лебезить перед более мощной экономикой, в попытках выторговать себе условия получше и выиграть время.

— Но ты же понимаешь, что они на это не пойдут, — произнёс Орлов.

— Гена, за одиннадцать лет мировая экономика выросла на 85 %, — сообщил ему Жириновский. — Большая часть этого роста — это мы. Мы занимаем 39,44 % мирового ВВП — и даже это значение уже неактуально, так как оно выведено по итогам прошлого года. А теперь подумай о том, что именно случилось: с девятнадцатого века и до девяностых годов страны Запада доминировали в мировой экономике. По состоянию на 90-й год они производили, совокупно, 80 % мирового ВВП — они привыкли доминировать, Гена. И тут мы. В их глазах мы никогда сильно не отличались от африканских стран, а тут такой физкульт-привет, откуда не ждали! Они понимают, что мы, в конце концов, сожрём их, строго следуя законам капитализма, которые работают на макроуровне даже сильнее, чем на микроуровне.

— Раз они понимают, что мы их сожрём, то не логичнее ли им полебезить перед нами и выиграть себе время? — нахмурившись, спросил Орлов.

— Ладно, разберём на примере, раз так не понимаешь, — произнёс Жириновский. — Представь, что есть угроза принудительного переселения тебя, вместе с семьёй, из твоей нынешней квартиры в тесную малосемейку, но это ещё не всё, ведь тебя увольняют с работы, отнимают у тебя все накопления, а потом возникает вполне реальная перспектива, что тебя и из малосемейки выгонят, а потом загонят в дырявый и гнилой барак. Ты будешь бороться за то, чтобы не допустить этого?

— Очевидно, что буду, — ответил Геннадий.

— Вот и они тоже будут, — сказал Владимир. — Сейчас они живут в огромных хоромах на половину мира, у них огромные капиталы, влияние, военное могущество, многомиллиардные контракты, логистические сети и прочие прелести развито́го капитализма. Но не пройдёт и десятка лет, как они окажутся запертыми сначала в обеих Америках, а затем, в конце концов, у них останутся одни США. А капитал должен постоянно расширяться — ему доступен, по большому счёту, только экстенсивный путь развития, то есть, расширение. Иначе будут почти непрерывные экономические кризисы, рост экономики сначала замедлится, а потом и вовсе станет отрицательным. Тогда им придётся прибегнуть к интенсивному развитию, что влечёт за собой крайне неприятные последствия в виде автоматизации, цифровизации — а это лекарство, что хуже самой болезни, так как только обостряет имеющиеся противоречения. Учитывая всё это, ответь на вопрос: могут ли они осознанно понизить свой уровень потребления, опустить свой статус до регионального, а также принять, что вся остальная планета станет советской?

— Нет, не могут, — ответил Геннадий.

— Это Карл Маркс, Гена! — заявил Жириновский и бросил полотенце в спортивную сумку. — Всё, пора внутрь.

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 21 апреля 2002 года*

Жириновский вполуха слушал новостную сводку и обдумывал нынешнюю ситуацию.

За последние полгода КГБ обнаружил двадцать шесть несанкционированных подключений к Интерсети, ответственными за которые являются иностранные разведки. Три попытки преследовали целью присоединение к внутреннему контуру Интерсети, что свидетельствует о том, что некоторые спецслужбы уже очень хорошо изучили архитектуру сети и теперь пытаются проникнуть в самую защищённую её часть.

Все попытки осуществлялись с территории СССР, завербованной из советских граждан агентурой — кто-то идёт на это ради денег, но есть и идейные борцы с «тоталитарным режимом Жириновского».

Как это ни удивительно, но за всё это время слишком мало людей поняли, что это не Жириновский ответственен за всё происходящее, а вся система.

ГКО для подавляющего большинства населения — это просто один из инструментов исполнительной власти, а всё происходящее происходит под чутким руководством Жириновского, который один повинен как в выдающемся экономическом росте и качественном повышении уровня жизни, так и в неприятных моментах в виде очень высокого государственного контроля над экономикой и экономическими отношениями.

Но Владимир уже демонстрировал всему миру, что если убрать его даже на пять лет, то не изменится, ровным счётом, ничего. Система продолжит работать, стремясь добиться поставленных целей, а всякая разница в методах разных президентов будет слишком несущественной.

Он вернулся к обдумыванию ситуации с несанкционированными подключениями.

«Эти подключенцы — это жалкие любители из почти что случайных людей», — подумал Жириновский. — «Они пытаются лезть туда, куда не должны, что сразу же вызывает подозрение и стартует разработку. Намного опаснее завербованные сотрудники».

Люди — это главная уязвимость любой системы, поэтому работа с ними является важнейшей из всех задач КГБ СССР.

Иностранные разведки плетут сети по всему Союзу, стремясь выйти на кого-то важного, чтобы получить доступ к системе, но раньше их попытки заканчивались провалом, так как они не знали, как всё устроено.

В государственной цифровой среде есть строгие протоколы доступа, которые непрерывно совершенствуются — дошло даже до того, что подавляющее большинство сотрудников госучреждений работает на терминалах, а не на полноценных компьютерах, поэтому они могут внести данные только с помощью мыши и клавиатуры, а вывести их не могут никак.

Конечной целью ГКО в этом вопросе видит создание единого массива серверов, на котором будут трудиться все, без исключения, сотрудники госучреждений, что существенно повысит безопасность системы.

Полностью от бумажной части избавиться, пока что, не получается, несмотря на огромный прогресс в этой сфере — работа над этим ведётся. Жириновский видит в будущем электронные планшеты и умные телефоны, которые сразу же намертво блокируются, стоит их только вынести за территорию госучреждения.

Прототипы первых смартфонов уже разрабатываются, но их время ещё не пришло, так как нет достаточно мощных микрочипов — и всё же, направление находится в фокусе ГКО, поэтому точно не будет упущено.

Запад, конечно, опережает Советский Союз в секторе техпроцессов на два поколения, но по вычислительной мощности сохраняется паритет, пусть и не во всех областях.

А вот японская компания NEC разработала собственный техпроцесс под орбитальное сырьё — это техпроцесс на 0,130 микрометров, превосходящий все имеющиеся на планете техпроцессы.

Тактовая частота разработанного японцами процессора равна 4,22 ГГц, что почти в три раза выше, чем у самого лучшего советского процессора К2100П.

Делиться ни с кем технологиями японцы не собираются, так как это заявка на неоспоримое лидерство в секторе — шанс возместить провал «потерянного десятилетия», оживить экономику и занять незыблемое высокое место в мировой экономике.

Но у японцев нет неограниченного доступа к орбитальному сырью, а ещё они отстают от СССР в части кремний-германиевых подложек, дающих весьма ощутимый прирост мощности, поэтому их «вычислительное благополучие» находится в руках Жириновского.

Стоит поставкам орбитального сырья прекратиться, как их электронная отрасль разом покатится в пропасть — это, в немалой степени, объясняет желание японцев добиться абсолютного нейтралитета и жить спокойно.

Только вот до полной зависимости нужно подождать ещё три-четыре года — надо дать им время на начало производства процессора NEC Procyon, внутри компании NEC называемый μPD13000, который обещает стать грандиозным прорывом для всей западной цивилизации.

Ещё они позволили себе параллельную разработку процессора μPD13L000, торговое название которого звучит как Procyon LP — этот процессор имеет целью максимальное снижение тепловыделения, при сохранении впечатляющей тактовой частоты. Японцы добились на этом процессоре 2,9 ГГц, при тепловыделении всего 45 Ватт, тогда как основная версия очень горячая и выделяет 135 Ватт.

Первым крупным покупателем серийных процессоров, согласно достигнутой договорённости, станет СССР — будет построен отдельный вычислительный центр на японских процессорах.

Тепловыделение у нового процессора просто огромное, но это решаемая проблема, которой уже занимаются в ЦИЭ. Новое охлаждение будет обходиться дороже, зато вычислительный центр обещает стать самым мощным в Союзе и в мире, на какое-то время.

Но пройдёт время, и советская электронная промышленность достигнет этого техпроцесса, только уже с большей тактовой частотой, так как японцы отстают по подложке и ряду других направлений.

«Можно же не лезть в бутылку и оставить всё, как есть», — подумал Жириновский с негодованием. — «Японцы вот, например, только выигрывают от сотрудничества с нами — обменяли Курилы на светлое будущее».

Территориальные претензии, будто бы, всё ещё есть, но эту тему в японском обществе продолжают поднимать только правые и ультраправые силы, а все остальные готовы пойти на эту жертву и замолчать любой инфоповод.

Курилы-то японцам нужны не для залечивания национального унижения, а для вполне прагматичных экономических задач — контроль над Курилами расширит исключительную экономическую зону акваторией вокруг островов, богатой рыбой, морепродуктами и интересной с точки зрения потенциальных месторождений нефти.

Но всё это, явно, не стоит того, что дал СССР в рамках нового договора. Никакая рыба не сможет вытащить Японию из стагнации, а вот лидерство в микроэлектронике — может.

— … протесты в Стамбуле… — услышал Жириновский из динамиков видеостены.

Он перевёл на неё взгляд и увидел кадры уличных беспорядков.

— Поводом для начала протестов послужило похищение и убийство четверых агитаторов Турецкой коммунистической партии, — продолжала ведущая, Арина Шарапова. — Генеральный секретарь турецкой компартии, Кемаль Окуян, призвал сторонников не участвовать в беспорядках — вскоре его задержали органы правопорядка и до сих пор неизвестно, где он находится в данный момент.

Турецкие коммунисты и социалисты пользуются всё большей и большей народной поддержкой, так как экономическая ситуация в Турции оставляет желать лучшего.

Один только Жириновский знает, что сохранение СССР больнее всего ударило именно по Турции, так как в 90-е не начался сокрушительный поток «дешёвых» туристов из постсоветского пространства.

Из воспоминаний Директора ему известно, что во второй половине 90-х и в первой половине 00-х годов, в Турции должны были строиться целые районы и отели специально под российских туристов.

Ну и нельзя отменять «челноков», которые летали в Турцию и оставляли там миллиарды долларов, покупая дешёвые товары и продавая их задорого на всём постсоветском пространстве.

Но всего этого не было, потому что границы, как и прежде, под замком, а со второй половины 90-х годов в Турцию даже начался импорт советской продукции, качество и количество которой росло, а цена на неё падала.

Каждый год Турция «не досчитывалась», по оценкам Жириновского, около 3–4 миллиардов долларов, строительная отрасль не получала должного стимула к развитию, из-за чего малоазиатский юг Турции сейчас практически не застроен, как мог бы и должен был.

Туристическая отрасль от этого не умерла, так как в Турцию ездят западные немцы, французы, англичане и остальные европейские туристы, ради которых отгрохали отели высшего класса. Но это «дорогие» туристы, которых значительно меньше и которые гораздо дороже в обслуживании.

Но стране всё равно плохо, потому что денег в бюджете меньше, а западные инвесторы полностью сфокусировались на КНР — это привело к слишком медленному повышению благосостояния населения, которое начало всё чаще смотреть в сторону Чёрного моря…

А за Чёрным морем находится СССР, с бурным экономическим ростом, дешёвыми и качественными товарами народного потребления, из-за которых медленно и болезненно умирает турецкая лёгкая промышленность. В головах граждан, неизбежно, начали возникать разные мысли, которые сильно не нравятся турецким националистам и либералам.

И вот, отведя взгляд от бушующего Чёрного моря, турецкие граждане увидели Турецкую коммунистическую партию, которая декларирует необходимость расширения экономического сотрудничества с СССР, выхода из НАТО и перехода на цифровую плановую экономику, которая позволит сделать Турцию такой же великой, как СССР.

Но подтекст тут читается без особых затруднений: союзничество с СССР будет означать начало очень крупных инвестиций, масштабной индустриализации, увеличения уровня жизни и, чем чёрт не шутит, расширения социального обеспечения — бесплатных медицины, образования и, если всё сложится совсем хорошо, то и бесплатного жилья для всех.

Различные турецкие политики предлагали рассмотреть возможность полного запрета коммунистов, которые снова подняли голову, но действующий президент, Ахмет Сезер, опасался последствий такого необдуманного решения, и, как показали последние дни, не зря.

Уличных агитаторов похитили националисты, которых не устроило то, что они говорили собравшимся толпам, слушающим их с приоткрытыми ртами.

По данным КГБ, агитаторы использовали новый козырь — вещали о космосе, в целом, и о том, что советские товарищи точно поддержат турецкую космическую отрасль, которой, вообще-то, ещё не существует в природе.

Также они рассказывали о передовой вычислительной технике, цифровизации, электронной лире, которой не страшна никакая инфляция, о расширенном самоуправлении на основе Советов, о настоящей демократии и, конечно же, защите, которую Турции даст непобедимая и всемогущая Советская армия.

Но самое главное, что они приводили в основной аргумент — всему этому препятствуют злокозненные прозападные буржуа, которые пьют кровь простых граждан, наживаются на их страданиях и стоят на пути Турции к устойчивому процветанию.

Жириновский до сих пор не определился, как относиться к этому.

«С одной стороны — да, это хорошо, но с другой стороны — нет, это плохо», — посетила его очень глубокая мысль.

Хорошо это со стороны геостратегии — если вывести из игры переменную Турции, то это существенно улучшит позиции СССР на Ближнем Востоке и упростит оборону советских территорий, так как на территории Турции больше не будет НАТОвских ядерных ракет. Также, благодаря такому исходу, придётся тратить чуть меньше собственных ракет на превращение Турции в ядерную пустыню.

А плохо это тоже со стороны геостратегии — это явный триггер сильной эскалации Холодной войны, действие которого приведёт непонятно к чему.

«Плохо» тут, явно, перевешивает «хорошо», поэтому Совет обороны СССР уже дал приказ ГРУ и КГБ не содействовать турецкой компартии и прочим просоветски настроенным политическим силам в Турции.

Жириновский посчитал нужным уведомить посла США в СССР, что Советский Союз не имеет никакого отношения к происходящему в Турции и не намерен вмешиваться в это никоим образом. Он сделал это на всякий случай, потому что никто не может заранее предсказать, чем закончится этот политический кризис, далеко не первый и, судя по всему, не последний в истории Турции.

«Я думаю, ничего у коммунистов не выгорит, так как националисты и либералы всё ещё очень сильны», — подумал Владимир. — «Тем более, под свет лампы, наконец-то, выполз сам Эрдоган Многополярный».

Партия справедливости и развития, которую возглавляет Эрдоган, позиционирует себя как правоцентристскую и консервативную — её хотят видеть правящей высшие социальные слои Турции. Но позиции партии не находят повальной поддержки среди избирателей, так как пустой холодильник звучит громче большого телевизора.

Всё решится на выборах, которые произойдут в ноябре — если Кемаля Окуяна не убьют и выпустят на свободу, а компартию не запретят решением Высшего избирательного совета, то она сумеет зарегистрироваться на внеочередные выборы и, возможно, победить честно.

Конечно же, Владимир в это не верит — коммунистам никогда не дадут прийти к власти через парламентскую систему, и подобных эпизодов в истории человечества практически не было, за исключением единственного случая.

В Чили Сальвадор Альенде честно победил на выборах, но и это не чистый пример, так как коммунисты прошли к власти только в коалиции с другими левыми, но Альенде управлял страной только три года, а затем его сверг и казнил Пиночет.

Конечно, в индийском штате Западная Бенгалия к власти пришла компартия и она до сих пор находится у власти, но это победа на региональном уровне, в рамках уникального политического рельефа Индии.

В связи с редкостью подобных событий, Жириновский сильно сомневается, что ТКП удастся победить на выборах, а в перспективу революции в Турции он не верит, но вот в чём он не сомневается — это в том, что напуганные турецкие правящие круги будут вынуждены бросить народу кость в виде налоговых послаблений, пары-тройки национальных социальных программ и прочих приятных мелочей.

*США, штат Мэриленд, округ Фредерик, Кэмп-Дэвид, 12 мая 2002 года*

— Когда? — требовательно спросил Чейни.

— Нужно минимум три года, прежде чем мы сможем начать запуски «Магнумов», — ответил Шон О'Киф, администратор NASA.

О'Киф — это очень занимательная персона, с точки зрения Дика Чейни, так как именно О'Киф, в период правления сначала Буша-старшего, а затем и в первый срок Клинтона, получил прозвище «Мрачный жнец» за массовое и безжалостное сокращение оборонительных программ и прекращение разработки той самой военной техники, разработку которой сейчас старательно реанимируют.

Также это именно он ответственен за выбивание денег из стран Персидского залива, благодаря которым операция «Буря в пустыне» было оплачена, в основном, за счёт этих стран, а США понесли сравнительно небольшие расходы.

Помимо этого, О'Кифа отправляли в ВМФ, чтобы он устранил последствия скандала о сексуальных домогательствах по делу «Тейлхук», но вскоре ему дали дополнительную задачу — он проводил сокращение ВМФ, в связи с «победой в Холодной войне».

Теперь он в команде Буша-Чейни и до конца прошлого года занимал должность заместителя директора Управления по бюджету и управлению в администрации президента.

Именно такого человека Чейни хотел увидеть на посту администратора NASA, который будет отвечать за важнейшие программы по преодолению отставания, поэтому Шон О'Киф занимается финансами и реорганизацией космического агентства.

Его доклад, зачитанный в прошлом месяце, обнажил структурные проблемы агентства, а также неочевидные изъяны в планировании, которые приводили к ежегодному перерасходу бюджета на 5 миллиардов долларов.

NASA, по надуманным причинам, строило сразу две орбитальные станции — «Freedom» и «Liberty», хотя даже Чейни очевидно, что им нужна именно «Liberty», соответствующая размерами станции «Мир-2».

Да, сейчас они не могут поднять на орбиту такую станцию, но когда ракета-носитель «Магнум» будет готова, всё станет возможно.

— Нам нужно, чтобы это произошло раньше, — произнёс Чейни и поставил чашку с чаем на журнальный столик.

Джордж Буш-младший сидит в кресле у камина, смотрит тихо бубнящий телевизор и ест солёные крекеры — ему нет особого дела до этого разговора, так как его больше волнуют результаты и то, как они скажутся на его рейтинге.

— Это невозможно, — ответил администратор NASA. — Финансирование уже избыточно и выделили его ещё при Клинтоне, поэтому деньгами это не ускорить. Сейчас идут наземные испытания и мы серьёзно перерасходуем средства из-за их форсированного характера.

— Хорошо, — кивнув, произнёс Чейни, а затем откинулся на спинку дивана. — А что же с космической лабораторией?

Коммунисты отрабатывали технологию выращивания кристаллов на орбите с конца 80-х годов, после того, как ввели в эксплуатацию орбитальную станцию «Мир». NASA же занялась этим серьёзно только после запуска станции «Мир-2» и первых данных о том, что коммунисты выращивают на орбите какие-то кристаллы.

В этом направлении отставание особенно сильно и его Чейни хочет сократить первым.

— Запуск Шаттла запланирован на 19 июня, — ответил О'Киф.

— Я не спрашиваю о том, что и так знаю, — покачав головой, произнёс Дик Чейни. — Я спрашиваю о том, каков статус космической лаборатории.

— Мы ожидаем, что удастся вырастить четыре кремниевых кристалла общей массой до восьми килограммов, — ответил администратор NASA. — Параллельно с этим будут проведены эксперименты с выращиванием сверхчистого германия.

По косвенным данным, собранным и проанализированным ЦРУ, коммунисты ежегодно выращивают на орбите до пяти-шести тонн сырья, а с вводом в эксплуатацию станции «Мир-3» объём может увеличиться до двенадцати-тринадцати тонн.

Но начинать нужно с малого, поэтому Чейни терпимо относится к скромным объёмам, выращиваемым по программе «Спейс Шаттл».

— Зато к концу года будет доработана «Скай Фэктори», — добавил О'Киф. — С её помощью мы удовлетворим значительную часть потребностей армии и флота.

«Скай Фэктори» — это производственная версия устанавливаемого в Шаттл модуля, предназначенная для промышленного выращивания кристаллов на орбите.

Коммунисты, согласно разведданным, собранным ЦРУ, использовали нечто подобное на своём «Буране», каждый запуск которого, по сути, окупал эту программу, но не деньгами, а технологическим рывком, который давали сверхчистые полупроводниковые материалы.

«Всё это должен был делать Клинтон», — подумал недовольный Чейни. — «Но этот слабак думал исключительно членом, а когда подключал свой извращённый мозг, становилось только хуже».

Его хорошие друзья с нетерпением ждут каждого запуска Шаттла, потому что все выращиваемые на орбите кристаллы достаются им и они получают нечестное преимущество перед остальными.

— Господин вице-президент, — вновь заговорил администратор NASA. — Я бы хотел ещё раз обсудить несовершенную организационную структуру вверенного мне агентства.

— Опять? — с недоумением спросил Чейни. — Президент уже всё подписал — если это не повредит работе агентства, то реализуйте свой план, мистер О'Киф. Что ещё вам нужно?

— Правда? — с лёгким сомнением спросил тот.

— Правда, — медленно кивнув, ответил вице-президент. — Но если мы узнаем, что это вредит космической программе…

— Не навредит — уверяю вас! — воскликнул обрадованный О'Киф. — Благодарю вас, господин вице-президент!

Чейни с сомнением относится к этой инициативе, но ему очень хочется проверить, есть ли в ней что-то.

Шон О'Киф, как оказалось, является давним поклонником трудов, как говорят, выдающегося психиатра современности, Константина Гаськова, генерала армии и председателя КГБ.

Как он поделился во время одной из игр в гольф, наибольшее впечатление на него произвёл обнаруженный этим прожжённым чекистом кризис воспроизводимости, поставивший под сомнение авторитет тысяч учёных.

Но О'Киф также беззаветно влюблён в «методику Гаськова», позволяющую, с определённой долей точности, определять уровень когнитивных способностей испытуемого. Не IQ, не эрудицию, а именно то, насколько развита у человека способность мыслить, его усидчивость, его лидерские качества и способность работать в команде.

Некоторые считают, что именно она способствовала значительному повышению класса КГБ, из-за чего ЦРУ преследуют неудачи при попытках вербовки высокоуровневых агентов.

В ЦРУ были энтузиасты, пытавшиеся внедрить эту методику для первичного отбора кандидатов, но идея не нашла поддержки у руководства, поэтому всё ограничилось парой неловких попыток, успешно зарубленных в самом начале.

Чейни эта методика тоже интересна и он даже прошёл экзаменацию, по итогам которой его определили в категорию «A-», что, как ему сказали, отличный результат.

Но ломать отточенную десятилетиями систему подбора кадров ЦРУ ему не хочется, так как это рискованно, поэтому он хочет испытать её на NASA, через энтузиаста О'Кифа.

Если эта инициатива даст результаты, Чейни обдумает возможность внедрения методики в ЦРУ, а затем, возможно, в армии.

— Также я хотел бы попросить вас, господин вице-президент… — вновь заговорил О'Киф.

— Да? — спросил Дик Чейни.

— У меня есть идея, как существенно улучшить быстродействие агентства, через повышение скорости принятия решений, — произнёс администратор NASA. — Эта идея предполагает последовательный переход к полному цифровому документообороту внутри агентства — я наблюдаю очень плохой обмен информацией между подразделениями, у нас до сих пор отвратительное управление данными, а бюрократизация достигла чрезмерно высокого уровня. Это повышает риски аварий и система требует значительного усовершенствования. У нас есть пример — советская система цифрового документооборота позволяет им не только экономить миллиарды долларов на бумаге, но и повышает точность управления данными, а также ускоряет принятие решений. Дело ведь не только в том, что они инвестируют в космическую отрасль огромные деньги…

— Сколько это будет стоить? — задал Чейни главный вопрос.

— От полутора до двух миллиардов в год, в течение пяти-шести лет, — ответил О'Киф. — По приблизительной оценке экспертов.

— Всего лишь? — удивлённо спросил вице-президент. — Если вы гарантируете, что это не будет сильно вредить темпам и качеству работы, то вы уже получили наше одобрение.

— Благодарю вас, господин вице-президент! — заулыбавшись, ответил О'Киф.

— Нам нужна эта ракета и нам нужна эта станция, господин О'Киф, — сказал ему Чейни. — Завтра вы получите полный доступ ко всем данным, которые ЦРУ сумело накопать на советскую космическую программу. Приступайте к работе и дайте мне ожидаемые результаты — даже если вам для этого придётся построить на мысе Канаверал второй Байконур…

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 26 июня 2002 года*

НПО «Вега-М», объединяющее 53 предприятия в сфере радиоэлектроники, представляет сегодня результат восьмилетней разработки, прошедший войсковые испытания и готовый к принятию на вооружение.

Это ЕЦРОН «Вектор», аббревиатура которой расшифровывается как «единая цифровая радиосистема общевойскового назначения».

Жириновский подошёл к столу, на котором лежит рация «Вектор-Р» — ручной вариант, предназначенный для офицерского состава или СпН, с регулируемой выходной мощностью от 1 до 5 Ватт, и с диапазоном частот 30–512 МГц, передачей данных до 19,2 килобит в секунду, массой 1,8 килограммов, а также дальностью до 8 километров.

Владимир взял его в руки и покрутил — антенна выдвижная, цифровой экран, а также очень много кнопок.

— Всё такой же тяжёлый… — произнёс он неодобрительно.

— Сожалею, но нам не удалось уменьшить массу и габариты, — сообщил Никита Владимирович Турчин, заместитель директора «Веги-М», Анатолия Петровича Лысова. — Зато следующая модель точно уместится в требуемые габариты и массу.

Минобороны дало техзадание на ручную версию массой до 1 килограмма, но это, судя по всему, невозможно в нынешних реалиях, поэтому никто не настаивал на этом требовании.

Гораздо ценнее вся радиосистема, которая, наконец-то, унифицирует всю связь в вооружённых силах, а также радикально повысит её криптостойкость.

— Ничего страшного, — сказал Жириновский и перешёл к следующей модели.

Это «Вектор-Н», носимая радиостанция, с регулируемой выходной мощностью 10–25 Ватт, диапазоном частот от 1,5 до 512 МГц, передачей данных до 64 килобит в секунду, массой 8,3 килограммов и максимальной дальностью до 25 километров, а с ретрансляцией — от 50 километров и выше. Это основной тактический вариант, предполагающийся, как самый массовый в войсках.

Жириновский пощупал руками корпус из ударопрочного пластика, а затем понажимал на непонятные кнопки — это тоже цифровое устройство, с очень умными «мозгами».

— Мне нравится, как она смотрится, — произнёс он.

Ему вспомнилась тяжеленная Р-159, с которой он имел дело в Афгане — диапазон частот был от 30 до 70 МГц, модуля шифрования не было, а появился таковой только на следующей версии, названной Р-159М…

Владимир перешёл к следующей радиостанции, называемой «Вектор-Б» — это изделие для техники, с большей мощностью, но и большими габаритами. Регулируемая выходная мощность у неё в диапазоне 25–100 Ватт, диапазон частот — 1,5–3000 МГц, передача данных — 256 килобит в секунду, максимальная дальность — до 60 километров, но также она интегрируется с цифровыми системами новой военной техники и может служить ретранслятором для остальных радиостанций.

Жириновский поднял это устройство со стола и, по его ощущениям, оно имеет массу около 25–30 килограммов, что несущественно, учитывая, что это радиостанция для техники.

По соседству находится «Вектор-А», авиационная версия, но он выглядит совсем уж непонятно, так как видно его начинку, которую предполагается присоединить к самолёту или вертолёту.

А сразу после него видно стойку радиостанции «Вектор-К», то есть, корабельной версии, отличающейся от других версий большей мощностью, обязательной интеграцией с корабельной автоматической системой управления и возможностью подключения к лазерной связи.

— Это ладно… — сказал Жириновский. — Флотские разберутся. Что у нас дальше?

Он прошёл к «Вектор-С», стационарной версии, предназначенной для командных пунктов. Она исполняется в виде стойки, на которой предусмотрены колёсики и ручки для удобной транспортировки — в ней предусмотрены полный диапазон используемых войсками частот, максимальное количество одновременных каналов, мощная система охлаждения, а также интеграция с вышестоящими штабами и спутниковой связью.

Во всех версиях радиостанции предусмотрены частотная скачкообразная перестройка от 500 до 2000 скачков в секунду, адаптивная модуляция, интеграция с автоматизированными системами управления войсками, а также продвинутая система шифрования, с беспрецедентной криптостойкостью и очень высокой устойчивостью к РЭБ.

Эта связь имеет защиту от «Парселен», висящих во тьме космоса уже который год, поэтому войска точно не останутся без связи — таково было главное требование Минобороны, которое не очень верило в перспективы лазерной связи, когда составляло техзадание.

В зонах сильного подавления войска, конечно же, потеряют связь, так как «Парселена» способна подавлять вообще все диапазоны частот, начисто отсекая любую радиосвязь, но в зонах слабого или среднего подавления связь будет, пусть и сильно хуже качеством.

И всё же, на этот случай имеется лазерная связь — 289 спутников кружат на низкой околоземной орбите, и ещё 611 спутников планируется поднять туда в течение следующих трёх лет.

— А это ретранслятор? — уточнил Владимир, посмотрев на непонятное устройство.

— Да, Владимир Вольфович, — ответил Никита Владимирович. — Предполагается установка на самолёты и вертолёты, а вон тот — это отдельный…

Он указал на ретранслятор, стоящий на следующем столе.

— Ах, да, понятно-понятно, — сказал Владимир, узнавший изделие.

Это «Вектор-РТМ», отличающийся от авиационной версии, «Вектора-РТ» тем, что он будет устанавливаться на специальные БПЛА-ретрансляторы.

Самолёты отправишь далеко не на каждый участок, а вот БПЛА не очень-то жалко, поэтому они будут кружить в заданных квадратах в автоматическом режиме и обеспечивать связь для войск на земле, воде и в воздухе.

Полное перевооружение займёт примерно десять-двенадцать месяцев, а затем потребуются месяцы, чтобы вооружённые силы освоили новую связь.

По отзывам от военных, складывается впечатление, что пользоваться новыми изделиями гораздо проще, так как они более дружелюбны к пользователю, а также выполняют большую часть задач автоматически.

«В будущем они станут ещё миниатюрнее и мощнее», — подумал Владимир. — «А это значит, что „Вектор“ у нас не на долгие годы. Он точно не продержится до конца десятилетия и, обязательно, будет очередное полное перевооружение».

Эта радиосистема станет дополнительным компонентом доктрины сетецентрической войны, которую начали совершенствовать с учётом опыта Иракской войны.

Это совсем не та сетецентрическая война, которую имели в виду военные теоретики и практики в последние годы жизни Директора, но нечто уже очень близкое: во главу угла ставятся скорость и точность принятия решений на всех уровнях управления боем, а также максимально возможное повышение ситуационной осведомлённости командования.

Для полноценной сетецентрической войны будущего требуется широкополосное соединение, чтобы была возможность передавать фотографии и видео. Таким образом, можно добиться очень высокой ситуационной осведомлённости, почти без риска того, что командование не очень хорошо представляет себе, что именно происходит на том или ином участке фронта.

В настоящий момент, Советская армия, в этом вопросе, уже впереди передовых армий мира, за счёт лазерной спутниковой связи.

Самые боеспособные подразделения уже перешли на терминалы лазерной связи, неуязвимые для классических средств РЭБ, а у лазерной связи очень высокая пропускная способность, поэтому военнослужащие могут передавать командованию не только фото в высоком разрешении, но и видео в хорошем качестве.

А это уже даёт колоссальное преимущество, так как человеку на месте может быть не очень понятно, что именно он видит, и выводы он может сделать неправильные, тогда как в командном центре сидят специально обученные люди, которые обязательно поймут всё правильно и очень быстро выработают решение.

На будущее запланирована новая система связи, которая кажется военным сомнительной, из-за повышенной уязвимости к РЭБ, но, по мнению Жириновского, весьма перспективная — спутниковая связь с Интерсетью, осуществляемая с помощью спутников серии «Ноосфера».

Эти спутники смогут обеспечить широкополосное соединение абонентам в любой точке мира, что предполагает военное применение.

Связь будет осуществляться по радио, в диапазонах Ku — для гражданского применения, Ka — для более дорогих и продвинутых терминалов, а также в X-диапазоне — для военного применения.

Проблему криптостойкости, к сегодняшнему дню, уже решили, поэтому опасения военных лишились почвы, но всё ещё остро стоит вопрос стоимости.

Терминалы имеют в своём составе фазированные антенные решётки, что очень недёшево, но это меньшая из бед, а главной бедой является постановка на низкую околоземную орбиту 2000 спутников с лазерами, которыми они будут обмениваться данными между собой, и радиоаппаратурой, которая позволит передавать и получать информацию пользователю и от пользователя.

Группировка из 2000 спутников — это безумно дорого, поэтому предложено ограничиться 900 спутниками, на первое время.

Первая партия из 100 спутников должна быть поднята на орбиту за один раз, на ракете-носителе «Вулкан-Т» — каждый спутник весит по две тонны, поэтому нагрузка будет близкой к максимальной, ведь на сегодняшний день «Вулкан-Т» способен поднимать на низкую околоземную орбиту до 260 тонн полезной нагрузки.

«Прометей», проходящий сейчас наземные испытания, мог бы поднять 150 таких спутников за раз, но он будет готов ещё нескоро. Потребуются ещё два года, как минимум, прежде чем эта ракета встанет на стартовую площадку и отправит в космос какой-то полезный груз.

В любом случае, задачу можно решить с помощью «Вулкана-Т», который должен будет поднять на орбиту 900 спутников — девять контейнеров будут пойманы «Шквалами», после чего доставлены на «Мир-3», где их распакуют, проверят на работоспособность и приготовят к отправке на нужные орбиты.

Девять очень дорогих запусков — это гораздо дешевле, чем несколько сотен более дешёвых запусков, так как в стоимость входит не только цена ракет и спутников, а ещё и амортизация оборудования космодрома. С этой точки зрения, рациональнее сделать всего девять сложных запусков и, на какое-то время, закрыть вопрос со спутниковой группировкой «Ноосферы».

«Полностью цифровое управление армией, флотом и авиацией — это стоит таких непомерных затрат», — подумал Владимир и направился к соседнему павильону выставки.

Это закрытая выставка военной техники, проводимая для высшего руководящего состава СССР и уполномоченных представителей союзных стран, долженствующая продемонстрировать промежуточный срез результатов целой серии различных проектов.

В павильоне, в который перешёл Жириновский, демонстрируются образцы передового вооружения — первым ему в глаза бросился новейший РПГ-36 «Дымок», который должен полностью вытеснить все предыдущие образцы противотанковых гранатомётов.

Владимир подошёл к образцу и поднял его на плечо. Взглянув на табличку, стоящую на столе, он узнал, что весит изделие 5,3 килограмма, что тяжеловато, но зато бронепробитие этой тандемной противотанковой гранаты равно 700 миллиметрам катанной гомогенной стали.

— Здравия желаю, товарищ президент, — приветствовал его подошедший и козырнувший майор. — Майор Прибатурин!

— Здравствуй, — ответил ему Жириновский и продолжил возиться с гранатомётом.

Прицел тут оптический, с четырёхкратным увеличением, что будет не лишним — прицельная дальность заявлена на 350 метров.

— Это точно одноразовый гранатомёт? — уточнил Владимир.

— Так точно! — подтвердил офицер. — Прицельный модуль снимается. Нужно зажать ту выступающую кнопку и потянуть.

Жириновский выполнил требуемое, и легко снял прицел, вместе с рукоятью и спусковым механизмом.

— Изобретательно, — произнёс он. — Покажи мне вторую вариацию. Где она?

— Она на соседнем столе, товарищ президент, — ответил майор.

Они прошли к соседнему столу, на котором лежит целая россыпь гранатомётов, большая часть которых не прошла войсковые испытания и останется исключительно в виде экспериментальных образцов.

— Вот реактивная штурмовая граната на основе гранатомёта, — сообщил майор, подняв со стола идентичный предыдущему тубус. — Войсковые испытания показали, что она способна проломить до 350 миллиметров железобетона или 600 миллиметров кирпичной кладки. Взрыв термобарической смеси эквивалентен 4,5 килограммам тротила.

Отличием РШГ-36 от реактивных огнемётов, вроде РПО-А «Шмель», является то, что в ней применяется не только чистая термобарическая смесь, а ещё и головной фугасный заряд, поэтому она отлично проламывает бетонные или кирпичные преграды, что делает её очень интересной в контексте штурмовых действий.

— Неплохо, — произнёс Жириновский.

Он смотрел видеозаписи с войсковых испытаний, поэтому полноценно представляет себе, что может эта штурмовая граната. Она пригодна не только для банального уничтожения оборонительных сооружений, но также и для поражения лёгкой бронетехники или очень серьёзной порчи материальной части противника.

— Неплохо-неплохо, — повторил Владимир и пошёл к следующему интересующему его образцу вооружения.

А это ЭП-40 — пассивный экзоскелет, почти полностью изготовленный из аморфного сплава на основе титана. Металлическая часть экзоскелета имеет чёрный цвет, но практически зеркальна и Владимир может рассмотреть в отражении собственное лицо.

Весит это изделие всего 5,7 килограмма, а максимальная грузоподъёмность его равна 63 килограммам, с компенсацией 83 % массы.

Это пассивный экзоскелет предельных характеристик, разработанный для ССО СССР, поэтому производство будет мелкосерийным, так как аморфные металлы — это чрезвычайно дорого и сложно.

ЭП-40 позволяет пользователю переносить 52,3 килограмма нагрузки, почти не ощущая её массы, что позволит подразделениям СпН дольше сохранять автономность на боевых заданиях и гораздо меньше уставать во время скрытного перемещения по местности.

Но цель Жириновского, то есть, оснащение всей Советской армии пассивными экзоскелетами, прошедшими проверку боем и длительной эксплуатацией, уже выполнена — действующая армия полностью оснащена ЭП-25, а теперь проходит переоснащение на ЭП-30.

«Надо будет в субботу на ВДНХ сходить», — напомнил он себе. — «Посмотреть, как проходит выставка бронетехники».

Гражданам нужно постоянно показывать выдающуюся военную мощь их сверхдержавы, иначе они будут думать, что у Советского Союза ничего нет, а это создаст ненужное волнение.

К военным парадам все привыкли, но вот пощупать технику руками и услышать от гида что-то о её тактико-технических характеристиках граждане получают возможность очень редко, что Владимир и решил исправить — передовая военная техника выставлена в специальном павильоне на ВДНХ, с бесплатным входом.

«А ещё надо сходить в Косой переулок — давно там не был…» — решил Владимир.

Оригинальный актёрский состав в Косом переулке уже не выступает, так как задействован на съёмках, поэтому ему на замену подобрали очень похожих актёров, которые развлекают туристов со всего Союза.

— Ладно, я увидел, что хотел, — сказал Жириновский. — Товарищи, продолжайте без меня.

На этой выставке присутствуют представители Минобороны, Верховного Совета, ГКО, а также представители союзных стран, поэтому уход Владимира не лишит мероприятие смысла, к тому же, он провёл здесь около полутора часов.

Сев в бронированный лимузин, он поехал обратно в Дом Правительства, чтобы завершить кое-какие дела, которые следует доделать до того, как он отправится в отпуск.

«Щенок зарвался и поплатится за это», — с холодной решимостью подумал Жириновский. — «Старика он под орех разделает, ага…»

Примечания:

1 — О снижении нормы прибыли — в эфире снова рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь⁈» — согласно эмпирическим исследованиям западных учёных-экономистов, норма прибыли начала своё падение с середины 60-х годов, как раз, с началом внедрения автоматизации в промышленность, и продолжает падение до сих пор. Исследования показывают, что автоматизация — это один из самых значимых факторов снижения нормы прибыли, наряду с глобализацией и прочими сопутствующими факторами. В настоящий момент, норма прибыли находится на исторически низком уровне, и если взглянуть на горизонт, всё выглядит так, будто дальше будет только хуже. Почему? Да потому что на горизонте виднеются гуманоидные роботы, которые скоро станут способны заменить низкоквалифицированных рабочих, а в обозримом будущем и часть высококвалифицированных рабочих. Кто-то говорит, что нейросетевой бум повышает норму прибыли корпорациям, что соответствует действительности, но очевидно, что это пузырь, который, в конце концов, лопнет, поэтому смотреть нужно на реальную экономику. А в реальной экономике наиболее значимой инновацией являются гуманоидные роботы с нейросетевым обучением. Из примеров — Atlas от Boston Dynamics, заявки на заказ которого уже закрыты до 2027 года, так как ключевые партнёры уже забили всю очередь. И их вообще не смущает то, что этот гуманоидный робот стоит, оценочно, по 150 тысяч баксов за единицу, потому что доказано, что он может работать 24/7, без перерывов на сон, приём пищи, собрания профсоюза, стачки и митинги. На самом деле, оценивается, что он будет работать где-то 80–90 % от полных суток, так как обязательно будут техобслуживание, перераспределение задач и так далее — но даже при этом, кто ещё работает 80–90 % суток семь дней в неделю? Лично меня этот робот удивил тем, что ему даже не нужно заряжаться по три-четыре часа, потому что применено простое, но элегантное решение — две батареи. Процесс его зарядки выглядит так — он подходит к станции зарядки, вытаскивает из себя одну батарею, вставляет её в станцию, а в себя вставляет уже заряженную. Со стороны это может выглядеть так, будто он отошёл на перекур — фактически, это занимает даже меньше времени. В общем, окуп этого робота нельзя считать как тупое деление его стоимости на годовую зарплату низкоквалифицированного рабочего, так как он в год будет выполнять гораздо больший объём работы. Конечно, надо понимать, что он не способен полностью заменить рабочего, но это вопрос исключительно организации труда — можно полностью перенастроить порядок работы на заводе под включение роботов-штрейкбрехеров, которые даже пиво не пьют, что позволит существенно повысить скорость их окупаемости. То есть, если объяснять просто, можно отнять у живых рабочих те обязанности, которые лучше всего выполняет робот, чтобы он никогда не занимался ерундой, для которой не предназначен. Так можно даже понизить зарплаты мясным работягам, ведь они будут выполнять меньше полезной работы. Да, уважаемый читатель, ты можешь сказать что-то вроде: «Red, зачем ты им это всё подсказываешь⁈», но я тебя уверяю — есть тысячи компетентных людей, которые уже давно всё это продумали и обсудили между собой. Это вопрос бабок, а когда дело касается бабок, барыги становятся настолько мотивированными, что я не смогу придумать даже 1 % того, что способны придумать они. С Atlas, кстати, связана интересная история — владельцем Boston Dynamics является Hyundai, знаменитая своим производством актуаторов для автомобилей, и так совпало, что актуаторы для автомобилей и для роботов имеют очень сильную схожесть. Актуаторы, спешу заметить, составляют около 40–70 % от стоимости робота, согласно разным оценкам. Для роботов нужные более совершенные и сложные актуаторы, чем для автомобилей, но база для их производства у Hyundai есть, а это уже конкурентное преимущество. И Hyundai уже заявила, что у неё есть цель — довести производство Atlas до 30 000 единиц в год к 2028 году. Есть, конечно, подающие надежды роботы Optimus от Илюхи Маскова, есть роботы серии V от компании Figure, есть сонмы роботов от китайских, корейских и японских разработчиков, но такое конкурентное преимущество, на сегодняшний день, есть только у Boston Dynamics, поэтому лично я считаю, что первым серийным гуманоидным роботом, массово работающим на заводах, за презренные киловатты, будет именно Atlas, а не кто-то ещё. Но будущее непредсказуемо, Илюха тоже непредсказуем, а китайцев, других корейцев и японцев не стоит недооценивать, поэтому поживём — увидим. Благо, ждать осталось недолго — через пару лет посмотрим, кто Лев Толстой, а кто…