Джек такой впечатлительный. Рыдает и стонет, как будто его родители умерли только что. Пятнадцать лет прошло, приди уже в себя.
– Я на тебя донесу, – грозит он мне, прикрываясь фотографией родителей как щитом.
– Молодец, удачи тебе. Пожар был признан несчастным случаем. На участке земли, принадлежавшем твоим родителям, выстроен новый дом. К тому же выводы о поджоге делаются только после того, как исключаются все случайные причины. Тебе придется доказать, что его совершила я, но ты не сможешь. Кроме того, я уничтожала улики исключительно ради того, чтобы защитить тебя, красавчик. Не моя вина, что огонь перекинулся на дом. Так что ради бога.
Я действительно должна была все уладить.
Джек встает, вытирает лицо рукавом и уходит в гостиницу. Я хватаю свечу и рюкзак и спешу за ним. Пора переодеться к ужину. А потом у меня запланировано наблюдение за звездами в сопровождении рейнджеров парка. Мои родители разрешали нам засиживаться здесь допоздна, разглядывая ночное небо.
Когда я вхожу в вестибюль, Джек стоит у стола администратора и толкует о чем‑то с Рондой. Она хоть когда‑нибудь уходит домой?
– Привет. Надеюсь, вы сумеете помочь Джеку с телефоном, – говорю я, подходя к ним.
– Мы уже даем сообщение о его пропаже. Я оповещу рейнджеров. У вас есть с собой компьютер или подключенные к телефону часы? – спрашивает Ронда. – Можете указать точное место?
– К сожалению, нет, – с тяжелым вздохом отвечает Джек.
– Ну, телефон, скорее всего, обнаружится, как большинство вещей, упавших в каньон, – заверяет его Ронда. – Кроме того, он ведь наверняка синхронизирован с облаком.
– А, да, вы правы, – кивает Джек. – Так и есть. Прекрасно. Спасибо, что напомнили мне.
Ронда такая технически подкованная, поди ж ты. Не ожидала. Я улыбаюсь ей, и она склоняет голову набок.
– Ваше лицо мне очень знакомо, – задумчиво произносит она.
– У меня такой тип внешности. Незнакомцы часто подходят ко мне, думая, что знают меня, но это не так, – объясняю я ей.
Джек ставит рамку на стол фотографией ко мне.
– Вообще‑то Джилл выросла в Солт-Лейк-Сити. Ее девичья фамилия Ларкин. Вам знакома такая семья? – спрашивает он.
– Батюшки, еще бы! Я же сама из семьи Ларкин. Так и знала. Ох, Джилли, это же тебя родители отослали из дома! – восклицает тетушка. – Рада, что твоя жизнь сложилась благополучно.
Я пытаюсь улыбаться Ронде, но так злюсь на Джека, что готова его пнуть. Повествование здесь ведется от моего имени, а не от его. И когда это, кстати, тетка начала тут работать?
– Весьма благополучно. Я влюблена и счастлива, – заверяю я. – А вы давно работаете в гостинице?
– Нет, первую неделю. Искала, чем бы заняться, и нашла. А теперь нашла еще и тебя, – сияет она.
Как же это бесит. Не желаю, чтобы семья что‑нибудь знала о моей жизни.
– Значит, нам повезло, что мы остановились здесь именно сейчас. Ну ладно, пора идти готовиться к ужину. – Я обвиваю рукой талию Джека. Он отстраняется.
– Конечно, Джилли. Ты звонила маме? Она будет очень рада, – щебечет Ронда.
Я отвечаю своим самым выразительным взглядом.
– Ну, я заболталась, – осекается она. – Давайте займусь заявлением об утере. Вы сегодня ужинаете с остальными в ресторане. Стол накроют через тридцать минут.
Джек поворачивается ко мне:
– Почему бы тебе не пойти наверх освежиться? Я приду, как только мы здесь закончим.
Не хочу оставлять его наедине с Рондой, но мне действительно нужно принять душ. И облачиться в нарядное платье, которое я приберегла для сегодняшнего вечера. Джек, кажется, оправился от потрясения. Ну, то есть это было бы логично: он думает, что случайно убил лучшего друга, а я случайно убила его родителей. Мы с ним уравнялись.
– Ладно, красавчик, я пойду, – отвечаю я и, поцеловав его в щеку, забираю со стола снимок. – Позабочусь о твоих родителях, отнесу их в номер.
Уходя, я слышу слова Ронды, адресованные Джеку: как это мило, что он берет в путешествие фотографию своих родителей. Направляясь по коридору в номер, я тихонько смеюсь.