Телеги контрабандистов въехали во двор «конторы».

В воротах их встретил таможенный с заспанной физиономией:

– А! Добыча!.. Святая водица!..

Глаза его блеснули радостным огнем.

– А закуска есть?

– Хорошо и без закуски! – проворчал старик-контрабандист, спускаясь с телеги на землю.

– Ты у меня поговоришь! – крикнул таможенный и замахнулся на старика шашкой.

Старик отступил к столбу до фонаря и оказался в кругу освещенного пространства.

Таможенный взглянул на него, и рука у него опустилась.

– Лесной Дед! – невольно прошептали его губы.

Старик скорее угадал, чем услышал свое прозвище, под которым он был известен лет десять назад в Акатуйской каторжной тюрьме.

Волосы у него под шапкой зашевелились. Пред ним встала картина военного суда и… виселицы.

Он невольно двинулся к таможенному и, как бы споткнувшись, быстро вытащил из-за голенища нож.

Таможенный тоже встревоженно топтался на месте и, когда Лесной Дед подходил к нему, повернулся лицом к свету, падавшему от фонаря.

Лесной Дед взглянул ему в лицо и сразу же успокоился.

– Рваная Ноздря! – со злобным смешком проговорил он. – Чиновником заделался… Старых друзей саблей рубить хочешь.

Таможенный побелел, как бумага.

– Молчи, ради Бога! – проговорил он, близко придвигаясь к Лесному Деду. – Молчи! Услышат.

– А зачем мне молчать? – все с тем же смешком, но тихо проговорил тот.

– Молчи, ради Бога! Я тебе помогу…

– А, это другое дело. Если поможешь, то можно и помолчать. А иначе нет расчета беречь таможенную «собаку». Слово сказал, и… веревка готова.

– Молчи, молчи!.. – весь дрожал таможенный.

– Хорошо, помолчу. А только ты должен меня высвободить отсюда. Мне нет никакого расчета идти в тюрьму.

– Но как же я тебя высвобожу? Тут чиновник. От него зависит.

– А это уже дело твое. Мое дело – молчать про веревку, а твое дело – высвободить.

– Хорошо, хорошо! Пойдем сюда.

И он отвел старого приятеля подальше от патрульных солдат.

Тут они сели на разбитый ящик.

– Это твоя, что ли, контрабанда? – спросил таможенный.

– Какая моя? Тут одного…

– А где же он?

– Он удрал. Про него надо молчать.

– А на кого же контрабанду запишут?

– А вот надо бы на этого мальчонку, что на возу сидит. У него мать домишко имеет. Так вот на нее и нужно свалить все.

– А мальчишка как, согласен?

– Его припугнули. Однако надо бы и еще пугнуть.

– А это я сейчас.

И Рваная Ноздря пошел к телеге.

Мальчик расширенными зрачками смотрел на его приближающуюся фигуру.

– Твоя контрабанда? – сурово спросил его Рваная Ноздря.

– Н-нет, – со слезами в голосе протянул мальчик.

– Что?! Ты – отказываться! Обманывать начальство! Тебя мать послала, и лошади материны.

И таможенный ударил мальчика кулаком по голове.

– Говори, чьи лошади?

Мальчик съежился в комочек и весь дрожал.

– Говори – чьи лошади?! Чей спирт?! Материн?!

– Д-да… – едва слышно прошептал мальчик.

– Ну так помни же – ты теперь сознался. И если будешь запираться при чиновнике, то и тебе, и матери хуже будет.

А Лесной Дед в это время сидел, склонившись, и думал…

Перед ним, как живая, встала Акатуйская каторга. И вот этот самый рецидивист, страшный злодей, Рваная Ноздря, осужденный еще в России на вечную каторгу, льстивый, пронырливый, хитрый, он временами приходил в безотчетное бешенство и бросался на первого встречного.

Это с ним и случилось лет двенадцать назад.

Он бросился на надзирателя и камнем раздробил ему голову.

Его судили и присудили к повешению.

Но накануне казни Рваная Ноздря как-то таинственно исчез из тюрьмы и, что называется, как в воду канул.

А через год после этого и сам Лесной Дед, всего за год до окончания срока, стосковался по воле и на работах убил задремавшего от скуки конвойного и бежал в Китай.

И вот теперь они встретились.

Один, уже осужденный на смерть, а другому тоже грозит или веревка, или вечная каторга.

Но Рваная Ноздря не знал ничего о побеге Лесного Деда, так как это случилось уже после него, и он думал, что Лесной Дед окончил свой срок и проживает по законному паспорту.

– Готово! – подошел к нему Рваная Ноздря. – Мальчишка «сознался», что и лошади, и спирт принадлежат его матери. А в случае если опять станет отпираться, я могу быть свидетелем, уличу его…

– А я как? – спросил Лесной Дед.

– А ты скажешь, что нанялся только лошадей покараулить.

В это время из дверей «конторы» вышел писец с заспанной похмельной физиономией.

Вся его фигура говорила, что накануне он сильно хватил и теперь, почуяв запах спирта, весь осклабился и начал потирать руки:

– Ага! Вот это кстати!

И он двинулся к переднему возу с банками.

Колеблющимися шагами он подошел вплотную и потянулся обеими руками к банкам.

– Вот и похмелимся, – ворчал он себе под нос.

И он поднял банку в уровень с головой.

Но физиономия его изобразила крайнее изумление: банка оказалась пустой, легкой как перышко.

Он бросил ее на землю и схватил другую.

Но и эта так же легка, как первая. Он хватает третью, четвертую, десятую и с отвращением бросает их на землю.

Через две минуты на возу не осталось ни одной банки.

– Что же это? Насмешка! – накинулся он на патрульных солдат. – Зачем вы привезли сюда пустые банки?

– Не могим знать! – ответил один из караульных. – Нам приказал таможенный.

– Кто? Какой таможенный?

– В контору ушел.

Похмельная физиономия двинулась ко второму возу. Но и там та же история: банки были пусты.

Лесной Дед сидел на ящиках и беззвучно смеялся себе в кулак.

– Прорезал, что ли? – спросил его Рваная Ноздря.

– Да.

– Все?

– Все.

– Низко резал?

– Дно.

– Тогда, может быть, еще можно выправиться: сказать, что пустые банки везли… Пойду посмотрю… Если весь спирт вытек?..

В это время писец радостно вскрикнул:

– Ага! Есть!

В поднятой им банке плескалось немного спирту. Он тотчас нашел отверстие, откуда вытекал спирт, и жадно припал губами.

Рваная Ноздря подошел к возу и начал опытной рукой пробовать оставшиеся банки.

В некоторых еще оставалось немного спирта. Он поворачивал их отверстием вниз. Остатки спирта вытекали.

Работа была быстро покончена. И Рваная Ноздря отошел от воза к Лесному Деду.

– Готово! Все пустые. Так и показывай чиновнику: пустые, мол, банки перевозили, хотели посмеяться над таможенными.

В этот момент из конторы вышел чиновник того таможенного, который задержал контрабандистов.

– Это? – указал он на телеги.

– Так точно, – вытянулся таможенный. – Ведер тридцать с лишним будет.

– Сосчитать!

Таможенник подошел к брошенным на землю банкам и начал считать:

– Раз, два, три, четыре… пятнадцать… двадцать… двадцать шесть.

– Да еще в телеге есть.

И он поднял полуведерную банку, намереваясь переложить ее из телеги в общую кучу.

Физиономия его выразила горестное изумление:

– Пустая!

– Что пустая? – сердито спросил чиновник.

– Банка пустая.

– А эти? – Чиновник ткнул одну из лежащих на земле банок.

Пустая банка со звоном покатилась по земле.

– А эти? Эти?

И чиновник с таможенником начали бросать пустые банки.

Из-за горизонта брызнул луч солнца и осветил сердитые, растерянные физиономии.