По опыту Джо Мартинеса, прорывы в делах о пропавших людях часто происходили в самый неожиданный момент и благодаря информации из самого маловероятного источника. Другой урок, который он усвоил за эти годы, – даже небольшой прорыв мог изменить курс расследования.

Так случилось и с расследованием дела об исчезновении Мэддисон Логан. Запись с камеры наблюдения в торговом центре зафиксировала, как фургон Мэддисон въезжает на парковку в день ее исчезновения.

Мэддисон зашла в супермаркет. На ней были те же джинсы и топ, что она надела для встречи с Теренсом Бейли в тюрьме. Она забыла снять наклейку для посетителей, и та все еще висела на ее топике.

Через двадцать минут после входа в супермаркет Мэддисон вышла, неся два пакета с продуктами. Она вернулась в свой фургон и выехала с парковки, повернув в сторону леса Дельта-Спрингс. Это были одни из последних кадров Мэддисон перед ее исчезновением, не считая видеозаписи самого похищения, над которой в Квантико трудились специалисты-аудиотехники.

Человеческие голоса были так же уникальны, как и отпечатки пальцев, поэтому если техникам удастся извлечь из видеозаписи голос злоумышленника, ворвавшегося в фургон Мэддисон, то по нему они смогут вычислить главного подозреваемого. Для команды Мартинеса это была одна из ключевых линий расследования.

Записи с камер видеонаблюдения в супермаркете могли оказаться не менее полезными, поскольку по ним можно было выяснить, следил ли кто-нибудь за Мэддисон, пока она покупала продукты.

На записи было видно, как Мэддисон толкала тележку по магазину, выбирала продукты и другие товары и расплачивалась наличными на кассе. Первоначальный анализ видеозаписи, проведенный командой Мартинеса, показал, что не было никаких признаков слежки за Мэддисон в супермаркете. Видеозапись помогла составить хронологию передвижений Мэддисон в день ее исчезновения. Но она никак не объясняла, что с ней произошло.

Но когда Мартинес просмотрел записи снова, он увидел то, чего не заметил никто из членов оперативной группы.

– Посмотрите на ту машину.

Мартинес указал на черный седан «Форд» с тонированными стеклами. Он стоял в шести метрах позади фургона Мэддисон в ряду машин, ожидавших выезда с парковки.

Это была единственная машина, которая поворачивала в том же направлении, что и Мэддисон. Все остальные ехали в противоположную сторону, в сторону Дейтона-Бич и шоссе I-95.

Мартинес сверился с картой. Дорога, по которой ехали Мэддисон и черный «форд», вела прямо к национальному лесу Дельта-Спрингс. Он перемотал запись, чтобы просмотреть момент прибытия Мэддисон сорока минутами ранее, и не удивился, увидев, что тот же черный «форд» въехал на парковку вскоре после Мэддисон. И снова несколько машин отделяли подозрительный автомобиль от фургона.

– Водитель сделал все возможное, чтобы Мэддисон не заметила слежки, – сказал Мартинес.

Он проверил номера черного «форда» по национальной базе данных. Автомобиль был зарегистрирован на Дуэйна Обри, шестидесяти двух лет. Мартинес позвонил по номеру, указанному в строке.

– Это Дуэйн Обри? – спросил Мартинес, когда на той стороне взяли трубку.

– Все верно, – весело ответил мужчина. – По крайней мере, был им, когда последний раз смотрелся в зеркало, – пошутил он.

– Я звоню из страховой компании AIM. Вы владелец черного «форда»?

Мартинес прочитал номер машины.

– Это моя машина. – Тон Дуэйна Обри стал серьезным. – А в чем проблема, сэр?

– В начале этой недели ваш автомобиль помял другой автомобиль на парковке у супермаркета.

– У какого супермаркета? – спросил Обри.

– Недалеко от Дейтона-Бич.

Мартинес назвал крупную сеть супермаркетов во Флориде.

– Вы сказали, что это произошло в Дейтона-Бич?

– Да, сэр, – сказал Мартинес.

– Ну вот и доказательство, что я этого не делал. Я нахожусь в Литл-Роке, штат Арканзас. И моя машина тоже. Моя старшая дочь только что родила нашего первого внука. Мальчика. Семь фунтов. Мы здесь уже почти две недели, помогаем с ребенком. Наверняка, это ошибка.[26]

– Похоже на то, – извинился Мартинес.

Судя по рассказу Дуэйна Обри, номер машины подделали.

Мартинес подозвал агента Торрено.

– Марк, выясни точную модель автомобиля на записях камер видеонаблюдения. Затем составь список владельцев автомобилей этой марки, модели и года выпуска. Мне нужна подробная информация о каждом подходящем автомобиле в радиусе ста миль от Дайтоны.

Он повернулся к остальным членам команды.

– Давайте обсудим планы на завтра. Теренса Бейли должны освободить около одиннадцати утра. Он остановится в реабилитационном центре для освобожденных заключенных. Мы не можем получить судебный ордер на электронное наблюдение, так что придется действовать по старинке.

Полицейские в штатском на машине без опознавательных знаков будут следовать за Бейли, когда он выйдет из тюрьмы. Другая машина будет ждать его возле реабилитационного центра. И еще двое пеших полицейских. У оперативной группы было достаточно людей, чтобы держать Бейли под круглосуточным наблюдением в течение семидесяти двух часов.

Было очевидно, что Теренс Бейли не похищал Мэддисон лично, поскольку в момент ее исчезновения он находился в тюрьме строгого режима. Однако Мартинес полагал, что Бейли мог поручить похищение своему сообщнику, связавшись с ним по контрабандному телефону.

Мартинес считал вполне вероятным, что Мэддисон держали живой в ожидании освобождения Бейли. Именно эта возможность побудила его давить на оперативную группу, заставляя их работать посменно практически круглосуточно.

– Ставки будут сделаны, когда он окажется на свободе. Поэтому, как только Бейли шагнет за пределы тюрьмы, нам необходимо установить за ним строгое наблюдение, – объяснял он команде. – Мы должны знать, куда Бейли ходит и с кем встречается. Чтобы он даже посрать не мог без моего ведома.

Мартинес перешел к распределению заданий между остальными членами команды. Он передал младшему агенту записку с названием венерической клиники, которую ему дал детектив Кастель.

– Спросите, была ли Джессика Хьюитт их пациенткой. Если была, то мне нужно, чтобы патологоанатомическая лаборатория выдала слайды ее мазков и любых других анализов, которые у них сохранились.

– Зачем они нам? – спросил агент.

– В них может содержаться ее ДНК, – ответил Мартинес.

Он надел куртку и поехал в отель на улице Дейтона-Бич. Там работала мать предполагаемой третьей жертвы Теренса Бейли, Аиши Филипс. Ее звали Мэри Филипс. Мартинес читал показания Мэри в деле ее дочери, но ему хотелось поговорить с ней самому на случай, если местные полицейские что-то упустили при допросе. Возможно, она невольно знала о какой-то связи, которая помогла бы ему выяснить личность сообщника Бейли. Мартинес позвонил ей как раз перед тем, как проинструктировать свою команду. Она сказала, что с удовольствием ответит на его вопросы, если он будет говорить с ней, пока она убирается.

Придя в отель, Мартинес заметил ее тележку для уборки в устланном ковром коридоре, на повороте в сторону представительского лаунджа, располагавшегося на последнем этаже с панорамным видом на пляж.

Мэри Филипс подошла к своей тележке, чтобы забрать стопку свежих белых полотенец, как раз в тот момент, когда Мартинес собирался заглянуть в номер, чтобы ее окликнуть. Это была миниатюрная женщина лет пятидесяти со спокойным взглядом.

– Вы тот агент ФБР, который звонил мне раньше? – спросила она, поднимая стопку застиранных белых полотенец.

– Все верно. – Мартинес показал свой значок. – У меня есть несколько вопросов о вашей дочери, Аише.

– О чем вы хотите меня спросить?

Она направилась в ванную с полотенцами. Мартинес последовал за ней.

– Аиша знала человека по имени Теренс Бейли? Некоторые люди зовут его Терри.

– Не припомню, чтобы она раньше упоминала это имя, – сказала Мэри, аккуратными рядами развешивая несколько полотенец на металлических поручнях. – Вы только поэтому проделали весь этот путь? Если да, то вы должны знать: полиция в свое время уже задавала мне этот вопрос.

Она вернулась к тележке для уборки, где набрала горсть туалетных принадлежностей и мыла, которые искусно разложила на столешнице возле кранов.

– Вы когда-нибудь слышали имя Мэддисон Логан?

– Нет. А почему вы спрашиваете?

– Я хотел узнать: была ли у Аиши подруга с таким именем?

– Не думаю, – сказала она. – Это все, о чем вы хотели со мной поговорить, детектив?

Она, казалось, нервничала.

– Пока да, – сказал Мартинес. – А о чем, по-вашему, я хотел с вами поговорить?

– Я думала, вы пришли по поводу денег…

В ее голосе звучало облегчение, словно с нее сняли огромный груз.

– Каких денег?

– Как-то вечером я возвращалась с еженедельной игры в бридж на соседней улице. На крыльце стояла женщина. Она сунула мне в руку конверт и убежала. Он был полон денег. Тысячи долларов наличными.

– Вы запомнили, как она выглядела?

– На мне не было очков. Без них я ничего не вижу. Мой сын, Брайан, изучает право в Эмори. Он сказал, что мне следует отнести деньги в полицию на случай, если их украли. Вы поэтому здесь, агент Мартинес? Я сделала что-то не так?

– Вы не сделали ничего плохого, – заверил ее Мартинес. Информация его заинтересовала, но он отложил ее на потом. Сейчас ему нужно было выяснить все, что она знала об исчезновении дочери. – Вы можете рассказать мне, что произошло в ночь исчезновения Аиши?

Мэри вкратце рассказала ему, что ее дочь вышла на работу в ночь своего исчезновения, потому что у них был недостаток рук. Ее начальник позвонил и попросил выйти на работу в тот вечер, потому что один из сотрудников заболел. Аиша могла отказаться.

– Аиша не любила подводить людей, поэтому доела ужин и быстро оделась на работу, хотя мы планировали провести вечер за совместным просмотром телевизора. Она поехала на велосипеде.

Пока Мэри говорила, она сняла белье с огромной двуспальной кровать и застелила ее свежими простынями, предварительно взбив их в воздухе, чтобы убрать складки, а затем мастерски разгладив на огромном матрасе.

– Простите, что приходится вскрывать старые раны, – извинился Мартинес.

– Вскрывать? – устало спросила Мэри, заправляя нижнюю простыню и разглаживая ее. – Как можно вскрыть рану, которая никогда не затягивалась?

Наклонившись к кровати, она подтянула нижнюю простыню, чтобы убрать все складки, а затем поменяла наволочки на подушках. Работая, она рассказала Мартинесу то немногое, что знала о передвижениях дочери в тот день, когда ее в последний раз видели живой.

– Я поняла, что Аиша пропала, только на следующий вечер. Рано утром я ушла на работу. Дверь ее спальни была закрыта. Я не хотела ее будить. Только вернувшись домой с работы, мы с Брайаном поговорили и поняли, что никто из нас не видел и не слышал об Аише почти двадцать четыре часа. Мы проверили ее комнату. На ее кровати никто не спал. Мы сразу же обратились в полицию.

– И что они сделали?

– Ничего. Они сказали, что еще слишком рано подавать заявление о пропаже.

– То есть никто не начал ее искать, когда вы заявили о ее пропаже? – спросил Мартинес.

– Нет, сэр. Не стали, – сказала Мэри. – Они посоветовали нам вернуться на следующий день, если она не объявится. Когда была моложе, Аиша уже сбегала однажды во время трудного первого года обучения в школе. Должно быть, это значилось в полицейском досье, потому что, по их словам, она могла сбежать снова и, прежде чем подавать заявление, мне стоит подождать ее возвращения еще немного. Мы вернулись на следующий день, изнывая от беспокойства. Она по-прежнему не возвращалась домой. Полицейский за столом записал все подробности. Но и тогда никаких действий не последовало, – сказала она. – А на следующий день поиски стали бессмысленными, потому что выяснилось, что тело моего ребенка нашли в лесу.

Полный страдания голос Мэри Филипс продолжал звучать в голове Мартинеса. Ему было стыдно. Он уже не в первый раз слышал о том, что местные полицейские откладывали дела о пропавших людях, не желая выделять ресурсы на их поиски до тех пор, пока не появятся доказательства их пропажи. В результате из-за задержек полиция теряла след, пока он был еще свежим.

Синдром пропавшей белой женщины был реальным явлением. Новость об исчезновении молодой белой женщины из среднего или высшего класса сразу же попадала в заголовки газет. Но ничего подобного не происходило, если пропадала цветная или бедная женщина. То же и с пропавшими мальчиками и мужчинами. Никто не привлекал внимание общественности и СМИ сильнее пропавшей белокурой девушки из обеспеченной семьи.

По дороге к своей машине Мартинес позвонил Торрено. Он хотел получить полноценный обзор дела Аиши Филипс. Из того, что рассказала ему мама Аиши, следовало, что расследование велось бессистемно.

– Мне нужен свежий взгляд на дело, – сказал Мартинес.

– Стоит ли обратить на что-то особое внимание? – уточнил Торрено.

– Они поймут, когда увидят, – сказал Мартинес. – Кстати, на днях кто-то дал маме Аиши конверт с деньгами. Конверт до сих пор у ее мамы. Отправь офицера к ней домой сегодня вечером, чтобы мы могли снять с него отпечатки пальцев.

– Я кого-нибудь назначу, – сказал Торрено. – А пока у меня есть новости.

– Продолжай, – сказал Мартинес.

– В зыбучей грязи, выкопанной на месте обнаружения той женщины, нашли телефон, – сказал Торрено. – Неизвестно, можно ли спасти данные. Они несколько дней пробыли в воде. Лаборатория уже работает над этим.

– Хорошо. – Мартинес нажал на брелок, чтобы открыть машину. – Уже известно, когда канадцы сообщат нам имя владельца телефона, которому Бейли писал из своей камеры? – спросил Мартинес, усаживаясь на водительское сиденье.

Телефон, на который Бейли отправлял сообщения, был зарегистрирован в Канаде. Проблемы с юрисдикцией и бумажная волокита мешали получить доступ к простой и в то же время жизненно важной информации, которая могла бы раскрыть личность сообщника Бейли.

– Мы все еще ждем, – ответил Торрено.

– Попросите связного надавить на канадцев. Скажите им, что возможный убийца выходит на свободу и мы не можем больше ждать. Были ли какие-нибудь новые сообщения?

– Я как раз собирался сказать. Сегодня после обеда Бейли отправил новое текстовое сообщение.

– И что там было написано?

Мартинес подождал ответа, прежде чем завести двигатель машины.

– Я тебе прочитаю, – откликнулся Торрено. – «Я выхожу завтра. Привези мне Рэйчел Кролл. Пришло время покончить с этим».