Глава сорок шестая

РАГНАР

Рагнар опустился на колени перед своим королём вместе с другими троллями, побывавшими в плену у людей. Каждый из них ждал, когда их предводитель отпустит их. Они хотели вернуться в лабиринт. Король Джеймс зашёл слишком далеко со своим преступлением, и они жаждали битвы.

На его взгляд, это было не так уж и много. Они хотели отомстить за всех тех, кто был убит, замучен и покалечен. Но король, казалось, был категорически против того, чтобы снова вступать в бой.

Тролли потеряли огромное количество своих сородичей. Не говоря уже о сильном страхе снова попасть в плен. Было достаточно тяжело осознавать, что троллей заставляли сражаться в лабиринте. Не говоря уже о том огромном количестве их сородичей, которые погибли в этих извилистых стенах. Весь этот ужас служил напоминанием об их неудачах, и это, несомненно, сказывалось на их короле сильнее, чем на ком-либо другом.

Но Рагнар не собирался стоять здесь на коленях и ждать разрешения. Только не тогда, когда он обещал Бьорну, что вернётся. Подняв голову, он посмотрел своему королю в глаза и выдержал его взгляд.

Остальные сидели, опустив головы. Они до ужаса боялись того, каким будет решение. Некоторые из них не хотели снова идти в бой. Многие ещё не справились с воспоминаниями о том, что пережили. А большинство всё ещё ощущали последствия увиденного. Он знал, что на всё это потребуется время.

Возвращение в лабиринт казалось безумием, но его король должен был знать, что Рагнар не отступится. Он не оставит там Бьорна, когда тот потенциально отдал свою жизнь, чтобы вытащить их оттуда. Человеческий король не оставит этот героический поступок безнаказанным, и они все это понимали.

— Все свободны, — сказал король. — Рагнар, останься, если не возражаешь.

Уходя, Гуннар бросил на него выразительный взгляд. Рагнар понял, что брат пытался велеть ему вести себя благоразумно. Король был так же уязвлён, как и все они. Они все в этом проиграли.

Король Эгиль сделал глубокий, успокаивающий вдох.

— Ты считаешь, что мы должны вернуться.

— Да.

— Назови мне вескую причину.

— Мы не можем бросить там троллей. Они — наш народ. Мы слишком упорно боролись за то, чтобы все наши люди были в безопасности, а теперь битва станет лишь ожесточённее. Оставить их там — значит пойти против всего, за что мы сражаемся. — Рагнар прижал руку к груди. — Я знаю, что для меня это личное. Бьорн — мой старый друг, но он также спас нам жизни. Без него никто из нас не выбрался бы из того места.

Король провёл рукой по рту.

— Я не могу рисковать нашими воинами. С учётом того, что люди теперь нападают регулярно, наши силы уже растянуты — разведчики следят за каждым входом в эту гору. Мы перекрываем проходы, но на это потребуется время.

— Я не могу оставить его там.

Внезапно показавшись уставшим и выглядя на каждый год своего возраста, король ссутулился на троне.

— Есть один вариант. Мой сын… отсутствовал долгое время. Я отослал его в другой клан троллей вдали от нашего королевства на случай, если на нас когда-нибудь нападут. Я уже давно знал, что напряжение между нами и людьми будет только расти, Рагнар. Но я знаю, что нужно что-то делать.

— Вы хотите вернуть принца? — спросил он, ошеломлённый этим откровением. — Мы все знаем, насколько он важен для королевской родословной. Ему следует оставаться там, где он есть.

— Он уже не ребёнок. Теперь он взрослый мужчина, и, судя по тому, что я слышал, именно то, на что мы все надеялись. Ближе всего к новому будущему, чем мы когда-либо были.

Всё внутри него замерло. Новое будущее? Неужели король хочет сказать, что они наконец, спустя все эти годы, стали тем, чем так страстно желали?

— Кто он такой? — обнаружил себя спрашивающим Рагнар; его голос слегка дрогнул от страха.

— Я пока не знаю, как его назвать. Знаю лишь, что возлагается так много надежд на ребёнка, которого родят он и его будущая жена. Но мне нужно найти ему невесту-полуэльфийку. Тогда их ребёнок будет больше эльфом, чем троллем, и вот это… — Король протяжно выдохнул. — Вот в чём загвоздка. Но ведь это были годы королевских родословных, которые привели нас к этому. Годы и годы поисков подходящих невест и обеспечения чистоты нашей линии. Я не могу рискнуть всем этим ради нападения на королевство, которое прячет наших людей вдали от наших глаз. Надеюсь, ты понимаешь?

Разумеется, он понимал. Он знал, что в этом королевстве есть вещи поважнее его друга, который уже потерял надежду. Он видел эту потерю в глазах Бьорна. Он знал, что есть вероятность того, что его друга даже не будет в живых, когда Рагнар вернётся за ним, но он всё равно должен был попытаться.

Рагнар посмотрел на своего короля, чувствуя, как безнадёжность ситуации разрастается между ними.

— Я не могу оставить его там.

— Знаю, что не можешь. Но мои возможности тоже не безграничны. Ты нужен нам здесь, Рагнар. Ты нужен нам для помощи, когда они нападут на нас, потому что ты знаешь — они нападут очень скоро.

— Я могла бы помочь. — Их прервал голос, за которым последовали очень знакомые ругательства.

Нахмурившись, Рагнар повернулся и увидел, как двери приоткрылись, и в образовавшуюся щель юркнула молодая женщина. Она была красивее, чем он помнил, но тогда он довольно быстро вправлял ей ногу, пока она была по большей части скрыта под одеялами Гуннара. Она не хотела, чтобы он на неё смотрел, не говоря уже о том, чтобы прикасался. И всё же, она вполне сносно перенесла исцеление.

Теперь же Роза Гуннара была хорошенькой. Её волосы были удивительно светлого оттенка блонда, лицо гладкое, а щёки ярко-розовые. Она была до боли истощена, но двигалась с грацией, которой он никак не ожидал от молодой женщины, пережившей столь многое.

Его брат ворвался следом за ней, с его губ уже срывались извинения.

— Простите, мой король. Я не понял, что она была у двери, иначе ни за что не позволил бы ей подслушивать.

Король Эгиль поднял руку, призывая к тишине.

— Если она думает, что может нам помочь, позволь ей говорить. Кто ты?

Роза подошла к Рагнару, притворяясь смелой, потому что он видел, как она дрожит. Запах её страха приторной кислотой обжигал ему ноздри. Но она стояла неподвижно, расправив плечи и глядя на их короля.

— Меня зовут Роза, Ваше Величество. Я была в лабиринте в качестве приза для тех, кто оставался в живых. Я пробыла там больше полугода.

Брови короля поползли вверх.

— Полгода?

— Да.

— И как часто тебя… отдавали в качестве приза?

— Как минимум раз в неделю. Иногда чаще, в зависимости от того, когда королю становилось скучно.

Рагнар поморщился. Он понятия не имел, через что прошла эта женщина, но мог догадаться, что это оставит шрамы на всю её оставшуюся жизнь. Пребывание здесь поможет ей исцелиться, но это произойдёт ещё очень не скоро.

При этих словах король сплюнул на пол.

— Варвары. Твой народ причинил тебе огромный вред. Тебе рады здесь столько, сколько ты пожелаешь, чтобы исцелиться и уделить этому столько времени, сколько тебе нужно. А теперь, ты сказала, что, возможно, сможешь нам помочь?

Роза тяжело сглотнула.

— Моя сестра, Ваше Величество. Я происхожу из очень древнего рода женщин, которые служат непосредственно королю. Нас много. Он называет нас жрицами, но мы кто угодно, только не святые. Наш орден используется как способ контролировать всю знать в королевстве. Как только мы доказываем, что достойны, нас отдают одному из дворян, чтобы мы помогали им во всех придворных делах.

— Куртизанки? — спросил король троллей.

— Нет, Ваше Величество. Шпионки. — Роза шаркнула ногой по полу, явно чувствуя себя неловко из-за того, что собиралась сказать. — Жриц обучают делать всё необходимое, чтобы добыть информацию для короля, и они очень хороши в этом. Некоторые из них — куртизанки, но большинство — доверенные советницы, которых подарили, чтобы помочь знати управлять… всеми теми делами, которыми дворяне в этом королевстве занимаются, хотя не должны бы.

— И твоя сестра может нам помочь?

— Думаю, да. Видите ли, мы были очень близки. Когда меня забрали, она обещала сделать всё возможное, чтобы меня вытащить. — Роза снова, казалось, почувствовала неловкость от собственных слов. — Возможно, вы сможете использовать это в своих интересах.

Гуннар подошёл и встал рядом с ней, склонившись над телом Розы, чтобы посмотреть на неё сверху вниз.

— Что ты предлагаешь?

Рагнар прекрасно понял, что она предлагает.

— Ты хочешь, чтобы мы вели переговоры с твоей сестрой? Мы могли бы дать ей понять, что ты у нас, и что мы не вернём тебя, пока она не поможет нам вытащить Бьорна и остальных.

Роза кивнула.

— Это хороший вариант. Лучше, чем идти туда и пытаться пробиться с боем. Тот проход, который проделал для нас тролль, уже заделают к тому времени, как вы вернётесь. Король не совершит такую ошибку дважды. Вы сунетесь в осиное гнездо, кишащее ловушками. А вот моя сестра может туда проникнуть. Её дворянин — один из тех, кто управляет всем этим местом.

Встав, король спустился по ступеням и остановился прямо перед молодой женщиной. Она была такой крошечной по сравнению с их королём. Едва доставала ему до груди и дрожала как осиновый лист. Он наклонился к ней слишком близко, явно пытаясь её запугать.

— Почему мы должны тебе доверять? — пробормотал король.

Даже несмотря на явный ужас, Роза не отступила. Вместо этого она открыла рот и тихо произнесла:

— Потому что вы вытащили меня оттуда. Я обязана вам жизнью. Если я смогу помочь тем, кто был там со мной, то, может быть, некоторые из кошмаров прекратятся.

Кошмары. Об этом Рагнар кое-что знал. Майе они тоже снились. Он знал, что она не подвергалась тому же, чему эта женщина, главным образом потому, что её раз за разом отдавали Бьорну. Но он не мог представить, что и это было легко. Бьорн был едва сдерживаемым монстром, сотканным из ярости. До Рагнара доходили слухи от других пленников, что Бьорн, как известно, убивал женщин, которых ему отдавали.

Сестре Розы будет нелегко добраться до него.

Но, посмотрев на короля, Рагнар уже знал ответ. Это был единственный способ хотя бы попытаться вытащить остальных троллей, не подвергая риску их собственный дом. Здесь и так осталось слишком мало воинов. Им нужно было собраться в Тролльвеггене, зализать раны и начать всё сначала.

Король кивнул.

— Я пошлю за своим сыном, а ты добудешь нам всю необходимую информацию о своей сестре. Разведчики должны без труда её найти, и мы оставим ей все нужные сведения. Я больше не потерплю невинного кровопролития нашего народа. Если ты ведёшь нас в ловушку, я лично снесу тебе голову.

Роза кивнула, но от Рагнара не укрылось, что Гуннар, казалось, был немного выбит из колеи словами короля. Даже когда их правитель повернулся, чтобы направиться обратно к трону, рука Гуннара легла, возможно, немного собственнически, на руку Розы, прежде чем он потянул её обратно к двери.

Втроём они вышли из замка, и Рагнар выждал некоторое время, прежде чем сказать:

— Не хотите ли пойти к нам домой? Поужинаем вместе.

Гуннар явно не горел желанием этого делать. Его брат всё ещё злился на слова короля, и это было удивительно. Гуннар не реагировал так ни на одну женщину, по крайней мере, Рагнар такого никогда не видел. Но Роза посмотрела на Рагнара с надеждой в глазах, и он понял, что его брат сдастся.

— Это не будет слишком обременительно? Я бы хотела увидеть Майю.

Он усмехнулся.

— Уверен, тебе будет приятно провести время с другим человеком. Сколько времени прошло? Неделя?

— Откуда мне знать, — ответила Роза. — Здесь нет солнца. Я не могу сказать, сколько времени прошло с тех пор, как я здесь.

Гуннар оттеснил его плечом и зашагал к их дому, пропустив Розу вперёд. Расстояние, которое он создал между Рагнаром и ней, было просто нелепым. И всё же, он никогда раньше не видел своего брата таким расстроенным из-за женщины, и Рагнар усмехнулся, следуя за ними.

— Прошла неделя, — проворчал его брат. — Ты знаешь, сколько времени прошло. Я бужу тебя и говорю тебе каждое утро.

— Ох. Я просто не помню — вот и всё.

— Я стараюсь, чтобы ты точно знала, сколько времени прошло и где ты находишься, — сказал Гуннар, когда они подошли к дому Рагнара. — Я забочусь о тебе.

— Да, ты заботишься!

Какой же очаровательный разговор он подслушивал. Рагнар даже не пытался обогнать их. Он просто позволил брату подвести маленькую женщину к их входной двери и толкнуть её так, словно он был здесь хозяином. Чем, в глазах короля, Гуннар технически и являлся, скорее всего. Но с этим они разберутся позже.

Все трое вошли в дом, наполненный ароматом свежеиспечённого хлеба и чего-то сладкого, что недавно отправилось в печь. Пока его не было, Рота, Инкери и Хульда нашли время, чтобы привести весь дом в порядок. Его диван и стулья снова стали мягкими. Ковры были идеально чистыми, и не осталось ни единого камешка. Хотя в потолке теперь зияла огромная дыра, женщины убедили блуждающие огоньки собраться там, подобно свисающей люстре.

— Оставайтесь здесь, — сказал он, направляясь к кухне. — Мы вынесем вам еду.

Он хотел дать им несколько минут наедине, но также ему не терпелось увидеть свою чудесную троллью жену.

Майя возилась на кухне, выпекая хлеб, который у неё так замечательно получался, и оставляя остальную готовку ему. Недавно Рагнар выяснил, что, хотя его жена была невероятным пекарем, всё остальное, что она готовила, пережаривалось так, что сгорало дотла. После пары таких трапез он взял приготовление мяса на себя, оставив ей десерты.

Он заключил её в свои объятия, наслаждаясь её тихим писком, прежде чем развернуть и прижать спиной к столешнице.

— Рагнар! — пожурила она его. — Я как раз заканчиваю.

— Знаю-знаю. — Он поднёс к губам её пальцы и слизал с них сахар. — Но мне хотелось провести несколько минут с моей женой.

— Ты получишь эти минуты, когда я закончу.

— А сколько ещё пирогу печься?

Она моргнула, глядя на него снизу вверх.

— Я не уверена. Наверное, минут десять или около того. А что?

Он наклонил голову набок, оценивая время, а затем усмехнулся, глядя на неё. Он схватил её за талию и усадил на столешницу, в точности как все те недели назад.

— Это вызов, который я готов принять.

Задрав её юбки, он укусил её за внутреннюю сторону бедра. Но когда она застонала, он цокнул языком:

— У нас гости, жена. Веди себя тихо, если сможешь.

— У нас гости?

— Дверь закрыта. А теперь тихо, огневолосая. Я хочу десерт до ужина.

До того, как согласиться на брак с ней, он и не подозревал, насколько лёгкой станет жизнь с её появлением. И не потому, что она готовила или убирала, а потому, что он мог наслаждаться ею всеми своими чувствами часами напролёт, если бы захотел. И потому, что такие моменты, как этот, когда они оба хихикали и смеялись, пытаясь вести себя тихо, отдаваясь удовольствию, были яркими вспышками света в его жизни.

Даже если в итоге пирог сгорит.