Глава сорок четвёртая

РАГНАР

— Его больше нет, Рагнар, — сказал Гуннар, схватив брата за руку и оттаскивая от тела того, кто когда-то был троллем, которому он доверял. Троллем, с которым он бесчисленное количество раз сражался плечом к плечу.

Теперь от него мало что осталось, чтобы пытаться спасти. Магия Рагнара была истощена бесконечными днями попыток исцелить раненых в этом лабиринте. Он мало что мог сделать, когда его сила висела на тончайшем волоске. Он мог залечить синяки, но не почти отрубленную голову.

Он позволил Гуннару оттащить себя, глядя на залитые кровью стены лабиринта, окружавшие их. Король быстро сообразил, что с таким количеством троллей он не может выпустить их всех разом. Ему понадобилась, казалось, целая неделя, чтобы найти новых человеческих воинов для сражений с ними, а затем он начал запускать троллей по одному. Времени между появлениями новых троллей на арене было достаточно, чтобы предыдущих успевали одолеть. Каждый новый тролль бросался к своему предшественнику, отчаянно пытаясь добраться до него прежде, чем случится непоправимое.

Рагнар только что сделал это для Гуннара, а Гуннар — для троллей до них. Но за те несколько недель, что они провели здесь, за те многочисленные разы, когда им приходилось переживать эту же самую ситуацию, они потеряли слишком многих. Шестеро из двенадцати троллей, сидевших с ними в камере. Рагнар знал, что в других частях тюрьмы есть ещё тролли. Те, кто был схвачен вместе с ним, и, вероятно, другие.

Он лишь надеялся, что все они отправились в царство мёртвых с высоко поднятой головой. Они сражались достойно. Они погибли в славе и доблести.

И когда-нибудь он будет сражаться до последнего вздоха, чтобы убить этого короля.

Глубоко вздохнув, он кивнул и повернулся к брату.

— Пошли. Где остальные?

— В центре. Там легче держать оборону.

Ему потребовалось лишь короткое мгновение, чтобы взглянуть на трибуны. В последнее время он делал это часто. Каждый раз, когда останавливался перевести дух, он смотрел на неё. На свой огненный столп. Маяк, говоривший ему, что он может продолжать.

Они бежали. Людям выдали лучшее оружие, и тролли не хотели попасться крупному отряду. Он и его брат были уставшими, голодными, мучимыми жаждой. Он не знал, сколько ещё тролли смогут так продержаться. Вскоре все они совершат ошибку, которая станет для них последней.

Когда они добрались до центра лабиринта, их ждало ещё одно знакомое лицо. Там стоял Бьорн, его рога потускнели от времени и были измазаны кровью. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась при каждом вдохе, он стоял и смотрел на остальных троллей, охваченный едва сдерживаемой яростью.

Каждый из них уже сталкивался с ним. Бьорн не выказывал никому ни капли милосердия. Он уже убил нескольких троллей, по крайней мере, так им сказали. Рагнар подозревал, что это были убийства из милосердия, учитывая подробности, которые он слышал. Бьорн убивал только тех, кто был уже слаб или настолько ранен, что не смог бы вернуться к остальным.

«Лёгкая добыча», — говорили ему некоторые тролли. Но Рагнар знал, что дело не в этом. Бьорн дарил троллям быструю смерть — ту, которой люди бы им не дали.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Рагнар, кивнув Гуннару, чтобы тот вернулся к остальным и убедился, что их старый друг ничего не натворил, пока их не было. Гуннар легко и быстро на цыпочках проскользнул мимо разгневанного зверя.

С Бьорном в таком состоянии было невозможно договориться. Это был тролль, сломленный во многих отношениях. Никто не мог достучаться до него, сколько бы Рагнар ни пытался.

— Вытаскиваю вас, — прорычал Бьорн.

— Вытаскиваешь нас?

— Мне нужно, чтобы вы все направились в дальний правый угол лабиринта. Там стена другого цвета. Ждите меня там. Я вернусь, когда придёт время. — Бьорн направился прочь, остановившись лишь тогда, когда Гуннар издал недоверчивый звук.

Его брат никогда не знал, когда нужно держать рот на замке.

— С чего бы нам тебе доверять? После всей пролитой тобой крови троллей, я лучше попытаю удачу здесь, чем с тобой.

Бьорн лишь посмотрел на него через плечо, его взгляд превратил глаза в осколки обсидиана.

— Я делаю это не ради тебя. Майе нужно выбраться отсюда. Они больше не отдадут её мне. Мы даём Наблюдателям недостаточно хорошее шоу.

— Наблюдателям? — переспросил Рагнар, его тело дернулось вперед при звуке её имени.

— Это люди, которые платят за то, чтобы посмотреть, что мы делаем с подаренными нам женщинами. Они — худшие из всех. — Бьорн указал на толпу над ними, многие люди уже показывали на собравшихся троллей и кричали возбуждёнными голосами. — Это те, кто жаждет крови. Некоторые приходят посмотреть на доблесть троллей в других проявлениях.

Неудивительно, что Рагнару и Гуннару доставались всё более скверные места в лабиринте. Всего два дня назад Рагнар оказался первым на арене, и они заставили его ждать почти вдвое дольше, прежде чем впустили другого тролля ему на помощь. Его чуть не прикончил отряд из семи человек с оружием, способным пробить его кожу, прежде чем подоспела подмога.

Он чуть не умер. И всё потому, что не прикасался к человеческим женщинам, которых дарил ему король.

Но это означало… Ослепляющая ярость обожгла его. Бьорну отдавали Майю. Несколько раз.

— Ты… — Он даже не мог произнести эти слова. Не мог выговорить.

Его старый друг посмотрел на него с жалостью.

— Нет, Рагнар. Она — троллья жена. Я утратил многие старые обычаи, но не этот.

Протяжно выдохнув, он расправил плечи и сказал себе, что им всем здесь тяжело. Люди подвергли их худшим испытаниям, и по крайней мере Бьорн не тронул её.

— Хорошо. Где в лабиринте?

Бьорн кивнул на свои ноги, и Рагнар увидел, что тот уже нарисовал карту на полу. Она была начерчена так близко к камню, что по большей части скрывалась стенами, поэтому люди на трибунах не могли её увидеть.

Рагнар кивнул, а затем переключил внимание на остальных троллей, пока Бьорн направлялся обратно в лабиринт.

— У нас нет выбора.

— Я ему не доверяю, — ответил Гуннар, помогая подняться одному из троллей. Женщина была бледна и прижимала руку к боку, где из колотой раны медленно сочилась кровь.

— Ты сможешь дойти? — спросил её Рагнар.

— Смогу.

Он изучил карту как мог тщательно, затем кивнул. Он знал это место. Это был недавно укреплённый участок лабиринта. Новый раствор и камни всё ещё пахли, хотя он не понимал почему. Они все предполагали, что король регулярно меняет лабиринт, просто чтобы воинам, сражающимся за свои жизни, было труднее запомнить планировку.

Возможно, они ошибались.

Вместе они выскользнули в петляющие коридоры. Он надеялся, что им удастся уйти незамеченными для людей, но сильно ошибался. Первый же поворот вывел их лицом к лицу с группой почти из десяти человек, вооружённых до зубов.

Все они замерли, несколько мгновений глядя друг на друга, прежде чем Гуннар шагнул вперёд и встал рядом с ним. Подняв острый коготь, он указал на одного из людей, державшего изогнутый меч.

— Я заберу это. Такой клинок слишком хорош для таких, как ты.

Мужчина был крупнее многих воинов, которых они до сих пор встречали в этом месте. Широкие плечи, бугры мышц, всё тело блестит от пота. На его ребрах виднелись брызги крови, и Рагнар не знал, кровь ли это тролля или другого человека, у которого он забрал меч.

Тем не менее, губы человека изогнулись в усмешке, и он сделал жест мечом.

— Можешь попробовать, чудовище.

Этого было достаточно, чтобы они все бросились в атаку.

Гуннар налетел на него первым, слившись в размытое пятно, когда врезался в ряды людей. Рагнар следовал за ним по пятам, следя за тем, чтобы зайти с другой стороны, отрезая людям пути к отступлению. Он подхватил первого же, кто бросился на него, швырнув человека через голову прямо в голодную стаю ожидавших троллей. Они разорвали его на части, отрывая конечность за конечностью, пока от него не осталось ничего, кроме кровавого тумана в воздухе.

Так они и сражались. Безостановочно. Снова и снова, пока его дыхание не стало хриплым, а разум не затуманился от ярости. Он хотел смерти их всех. Каждого из них.

Пока они не умерли. Пока Рагнар не оказался стоящим на горе из мяса и костей.

Боль пришла первой. Глубокая рана на ребрах, ещё одна, почти прошившая бедро насквозь. Один из людей достал его по лицу мерзким клинком, который не должен был пробить его жёсткую шкуру. Тяжело дыша, он смотрел на остальных, которые выглядели не менее потрёпанными.

Но они были живы. Все они были живы. А это значило, что они могут двигаться дальше.

Они шли, израненные и хромающие. Наконец, они добрались до места, где Бьорн велел им ждать. Рагнар прижал руку к боку, чтобы остановить кровотечение, и прислонился спиной к стене.

— А теперь мы ждём.

— Мы ждём? — спросил один из троллей дрожащим голосом. — Чего?

Рагнар не знал. Но интуиция подсказывала ему, что доверять Бьорну важно. Им предстоял долгий путь, но доверие к своему сородичу было лучшим началом.

По лабиринту прокатился грохот, но звук, казалось, доносился сверху. Рагнар посмотрел наверх и вправо, его глаза расширились от шока, когда он увидел женщину, бросившуюся вниз с трибун. Спутанные волосы и грязная одежда выдавали в ней один из «подарков». А затем он услышал, как Гуннар резко втянул воздух.

Женщины не могли пережить такое падение. Трибуны, на которых они находились, были значительно выше, и к тому же, когда женщины оказывались здесь, он понятия не имел, что с ними сделают человеческие мужчины.

— Это часть плана короля? — спросил он, глядя наверх и замечая, как множество стражников уже бросились к ряду женщин, которые всегда стояли там.

Где была Майя? Обычно она была с ними, но сегодня её там не было. Он не видел её копну рыжих волос, и у него не было утешения от мысли, что она рядом.

В животе всё скрутило от страха, что король, возможно, что-то с ней сделал. В конце концов, это было единственное, что могло сломить его. Он бы не смог оправиться от этого, и король это знал. Единственный способ причинить ему боль — это ударить через неё.

Грохот раздался снова, только теперь он готов был поклясться, что звук исходил из самого лабиринта. Тревога бурлила в животе, мешая сосредоточиться, когда всё, о чём он мог думать — это она. Образ её рыжих волос придавал ему сил, заставлял сражаться. А теперь?

Теперь он готов был разрушить всё это здание до основания, если бы это помогло ему добраться до неё. Он бы пробивался с боем, пуская в ход клыки и когти, чтобы найти её. Обыскал бы весь замок, если бы пришлось. Он бы упивался их смертью, раскрасил бы стены в красный и заставил бы пещерные залы звенеть от их криков боли.

Шум становился всё ближе, поэтому он расправил плечи, а затем встряхнул кистями рук.

— Вот и всё, — пробормотал он. — Либо всё закончится здесь, либо я закончусь здесь.

— Рагнар…

— Довольно, Гуннар. Это мой выбор. — И он закончит эту битву в кровавой славе.

Пока рыжие волосы не мелькнули в ближайшем проходе лабиринта, и весь его мир не остановился. Мираж, не иначе. Её рыжие волосы были спутаны сильнее, чем он помнил, но часть их была заплетена в косы. Её белое платье, когда-то такое потрясающее, было перепачкано грязью и кровью. Но её лицо выражало ярость и решимость.

Она не прекратила бежать, даже когда увидела его. Бросилась прямо к нему, влетев в его объятия с силой землетрясения. Он отшатнулся на несколько шагов назад, не опуская рук, готовых поймать её. Какая-то часть его не могла поверить, что она действительно здесь, в его объятиях.

Но потом он вдохнул её запах. Тот сахарно-сладкий аромат, который был лишь слегка подпорчен запахом смерти и тлена вокруг них. Её сердце бешено колотилось о его живот, а волосы запутались на его груди. Она была здесь. Как и должно быть.

С ужасным стоном, вырвавшимся из самой глубины его души, Рагнар сгрёб её в охапку и крепко прижал к себе. Он сжал её слишком сильно. Он понимал это, но ему нужно было чувствовать, что она жива. Ему нужно было знать, что тепло в его объятиях — это действительно она.

Слёзы обожгли глаза, скатились по щекам и упали в её волосы.

— Майя, — прошептал он хриплым, сорванным голосом.

Она поцеловала его в грудь, туда, где билось его сердце; её губы стали желанной сменой гневу и ярости, переполнявшим это место.

— Рагнар, нам нужно уходить.

— Как ты здесь оказалась?

— Я спрыгнула. — Она содрогнулась. — Мне повезло не сломать ногу, но я прыгнула первой. Разве ты меня не видел?

Должно быть, он не смотрел. Ему было стыдно признаться, что он не следил за ней неотрывно.

— Послушай меня, я должен сказать тебе кое-что.

— Рагнар, нет времени… — попыталась она сказать, но он прижал руки к её губам.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Я так сильно тебя люблю. Я должен был сказать это тысячу раз до этого момента, и мне стыдно, что я этого не сделал. Я люблю тебя больше, чем горы под нашими ногами, моя огневолосая.

Эти огромные зелёные глаза смотрели на него снизу вверх, и он готов был поклясться, что в их глубине прятался смех.

— Я знаю.

Он моргнул.

— Ты что?

— Я знаю, что ты любишь меня. — В её словах послышался смешок. — Кажется, я знала это уже какое-то время. Но я тоже тебя люблю, знаешь ли.

Узел в его груди распутался. Он даже не подозревал, что он там был, но казалось, что он сдавливал его грудь уже очень давно.

Она поцеловала его, нежно и медленно — всё то, по чему он так скучал. Она была жива в его руках, и недостающий кусочек его души встал на место.

Прижавшись лбом к её лбу, он вдохнул её запах, прежде чем сказать: — Отсюда нет выхода.

— Стена позади тебя ломается, так сказал Бьорн.

Услышав это, Гуннар мгновенно пришёл в движение. Остальные тролли быстро последовали его примеру, врезаясь плечами в новенький кирпич и раствор, которые поддавались с каждым толчком. Чёрт побери, Бьорн был прав.

И тут же появился сам тролль; его массивная туша заполнила почти всё пространство между двумя стенами, а на руках он держал другую женщину, ту самую, что спрыгнула. Одна её нога была вывернута под жутким углом, но она была всё ещё жива.

Стена осыпалась. Вот так просто. Они не заметили её, хотя по всему лабиринту были разбросаны сотни таких же на вид стен.

Бьорн передал женщину Гуннару и остался стоять, разминая пальцы.

— Дайте мне оружие.

— Идём с нами, — сказал Рагнар.

— Кто-то должен дать вам достаточно времени, чтобы сбежать. Проходы узкие, а ваши люди ранены. Дайте мне оружие.

Было неправильно просто оставить Бьорна с оружием и ожидать, что он сделает всё это ради них. Он должен был пойти с ними. Он был одним из троллей, которых они потеряли, и теперь они должны были просто… бросить его?

— Нет, — отрезал Рагнар. — Ты идёшь с нами.

Бьорн подошёл прямо к нему; эта неуклюжая походка напомнила Рагнару обо всех его ошибках, пока огромный рогатый тролль не остановился прямо перед ним и не прижался лбом к его лбу. Майя оказалась зажата между ними, в большей безопасности, чем когда-либо.

— Ты уйдёшь со своей тролльей женой и будешь её защищать. Я сломлен и истекаю кровью, брат. И уже очень давно. Но твоя троллья жена напомнила мне, что во мне ещё осталась честь. Позволь мне сделать это для тебя. Позволь мне уйти.

Рагнар тяжело, с гневом выдохнул. Потому что знал: он ничего не может сделать.

Услышав приближающихся людей — на этот раз под звон доспехов и лязг обнажаемых мечей — он отступил назад с Майей на руках.

— Спасибо, — сказал он.

— Береги себя, — добавила Майя. — Мы вернёмся за тобой.

Он видел, что Бьорн в это не поверил. Его старый друг — или, возможно, человек, которого он больше не знал — повернулся навстречу надвигающемуся на них хаосу и издал яростный рёв.

Рагнар крепче прижал к себе Майю, развернулся и погрузился во тьму под звенящие в ушах звуки битвы.