Глава десятая

РАГНАР

Этот день настал. Последний день, когда у него ещё был шанс выпутаться из всего этого. Они подбирались всё ближе и ближе к кровавой ведьме, той, что заглянет в их будущее и принесёт им вести о детях. Она сплетёт их магию воедино, и это свяжет их до скончания времён. Всё, что ему нужно было сделать — это добраться до этого момента, и тогда, возможно, он получит ответы на все свои вопросы.

Он успешно избегал своего человека уже несколько дней. Почти неделя пути, а он спал в шатре Гуннара. Другие тролли начинали задаваться вопросом, почему его пара так недостойна их целителя, но он никогда не обращал внимания на сплетни.

Чем дольше он сможет держать себя в руках и держаться от неё подальше, тем лучше. Рагнар даже почти не смотрел на неё, когда останавливался перед их шатром, чтобы забрать её и бежать. Неважно, как она выглядела. Теперь даже неважно, была ли она чистой. Всё, о чём он мог думать — это то, что если он сможет продержаться до встречи с кровавой ведьмой, всё станет проще.

Он не хотел узнавать её. Чем меньше он её знал, тем легче ему будет её отпустить.

Он так долго отвергал её. Кровавая ведьма поймёт. Она почувствует, что они не пара и что их дети будут страдать из-за этого.

Остановившись перед их шатром, он глубоко вздохнул и взял себя в руки. Всего один день наедине с ней. Один день, когда он не сможет отвлечься разговорами с другими троллями или притворяясь запыхавшимся во время бега. С этим легко справиться.

Но тут Майя вышла из шатра, словно знала, что он ждёт, и весь воздух разом покинул его лёгкие.

Пирсинг в её ушах. Он знал, что они это сделали, но не ожидал, что она будет так прекрасна с ним. Золото смотрелось на её коже лучше, чем всё, что он мог бы выбрать для тролльей жены. Колечки были изящными, из тонкой проволоки, не настолько броскими, чтобы первыми бросаться в глаза, но всё же очаровательными. Когда она двигалась, её рыжие волосы путались вокруг них, оставляя крошечные золотые искорки в прядях.

У него внезапно возникло видение того, что он мог бы для неё сделать. Золотые заколки для её волос. Он бы заплёл их в сложные узоры, а затем закрепил бы косы золотыми наконечниками. Она была женщиной, созданной для золота. Возможно, он также инкрустировал бы ожерелье рубинами, потому что они так красиво смотрелись бы на этой изящной шее, подпрыгивая в такт её пульсу.

А затем он нахмурился, одёргивая собственные мысли. Он вообще не будет её ничем украшать. Она — человек, а он не хотел человека в качестве тролльей жены. Никогда не хотел. И он не отступит сейчас только потому, что она ни разу не пожаловалась за время этого путешествия.

— Идём, — сказал он, протягивая ей руку. — Сегодня мы идём к кровавой ведьме.

— Кто это?

Он лишь нетерпеливо дёрнул рукой в её сторону, ожидая, когда она обовьёт руки вокруг его шеи и они смогут отправиться в путь. Обычно она быстро подчинялась его приказам, но в этот раз не стала. Вместо этого она отстранилась от его руки и обхватила себя за плечи.

— Я бы предпочла пойти пешком, если это недалеко, — сказала она.

Она не смотрела ему в глаза, когда говорила это, но это был первый раз, когда она вообще его о чём-то просила. Прогресс. Он хотел, чтобы она говорила ему, когда ей что-то нужно, даже если он не собирался её оставлять. Он не должен был.

Но он всё равно поймал себя на том, что кивает.

— Мы можем пойти пешком.

Нет, он не хотел идти пешком! Он не хотел давать ей возможность начать с ним разговаривать, потому что это было самое последнее, что ему следовало делать. Она — враг. Существо с ужасающими способностями нанести больший урон, чем он мог себе представить. Она и её народ были монстрами в этом царстве, а не его.

И всё же он шёл с ней. Он увёл её из лагеря, пока они не остались одни. Только звук их шагов раздавался в лесу, пока они удалялись от остальных. Товарищеское молчание его вполне устраивало. Оно не заставило бы его передумать, но тут она заговорила, и он просто… слушал.

— В детстве лес всегда пугал меня. Люди рассказывали истории о всяких ужасах, скрывающихся в темноте, и о том, какой страшной смертью мы умрём, если зайдём за линию деревьев. — Он наблюдал, как она прижимает пальцы к коре старого дерева, опираясь на неё, чтобы перебраться через поваленное бревно. — Но теперь я не думаю, что лес такой уж страшный.

— В этих лесах водятся опасные твари. Лютоволки, каменные медведи, даже Ткачи, похожие на огромных пауков, но умеющие говорить. — Рагнар пожал плечами. — Те истории, скорее всего, рассказывали, чтобы обезопасить тебя.

— Полагаю, что так. Но я хотела поблагодарить тебя за то, что дал мне возможность узнать, что здесь не всё так плохо. Думаю, моя жизнь стала лучше от осознания того, что не всё в этих лесах наводит ужас.

Он ненавидел себя за то, что ему нравилось то, что она говорила. Именно Рагнар показал ей, что в этом мире есть нечто большее, чем то, что она видела своими человеческими глазами. Именно он подарил ей красоту леса.

Чёрт возьми, у него были здесь другие дела. Например, держаться от неё подальше, чтобы кровавая ведьма изменила её мнение.

Он велел себе сказать что-нибудь, что угодно, что разозлило бы её на него. Были слова, которые могли пролететь между ними и удержать её на расстоянии вытянутой руки. Это всё, что требовалось. Одно-единственное предложение, которое наполнило бы её яростью или страхом перед ним.

— Кровавая ведьма может определить, если мы несовместимы, — сказал он, прочищая горло от абсолютной неправильности произносимого. — Она — последнее испытание перед тем, как ты станешь моей связанной парой.

Майя пошатнулась. Он схватил её за локоть, уверенный, что она споткнулась. Но там, похоже, не было ничего, обо что она могла бы зацепиться ногой.

Она быстро заикаясь проговорила:

— Что значит, последнее испытание?

— Мы должны встретиться со многими провидцами, прежде чем сможем по-настоящему стать парой.

— Но мы же женаты?

Он не понимал, почему это должно было так сильно её удивить.

— По вашим человеческим обычаям — да. Мы женаты.

Её рот открывался и закрывался, пару мгновений имитируя рыбу, прежде чем она ахнула:

— Но мы же произнесли клятвы перед священником. Ничто не может этого изменить.

— В человеческом королевстве мы женаты. В моём — ещё нет. — Он отпустил её и стряхнул ощущение её прикосновения со своей руки. Сколько бы раз он ни прикасался к ней, она оставалась на его коже. Всё горело там, где он к ней прикасался. Это обжигающее ощущение отвлекало.

Он пошёл дальше, прислушиваясь к тому, как она последовала за ним спустя некоторое время. Он знал, что ей потребуется время, чтобы что-то сказать, поэтому позволил себе насладиться солнечным днём в лесу. Рагнар сосредоточился на красоте листьев, на том, как прекрасно поют птицы, но потом этого стало слишком много.

Наконец он обернулся, скрестил руки на своей бочкообразной груди и задал вопрос, который мучил его уже целую вечность.

— Почему ты со мной не споришь?

Она замерла, как олень перед охотником. Её глаза расширились, конечности напряглись, словно она готовилась бежать, но она не сдвинулась с места. Она стояла там и спросила:

— А ты хочешь, чтобы я с тобой спорила?

Он разочарованно выдохнул.

— Я хочу, чтобы ты говорила то, что думаешь. Мне не нравится, что ты скромничаешь и притворяешься какой-то слабой букашкой. В тебе есть огонь. Борьба. Это живёт во всём, как в древних драконах, дышащих пламенем. Ты сдерживаешь себя, и я не понимаю почему.

Она тяжело сглотнула, её кадык дёрнулся от эмоций.

— Большинство людей не хотят драться.

— А тролльи жёны — хотят. Ты бесчестишь меня тем, что не высказываешь своё мнение.

Он наблюдал, как она моргнула, а затем сжалась. Но она не просто сгорбилась, как обычно. Вместо этого она глубоко вздохнула и посмотрела ему прямо в глаза.

— Когда я росла, мне говорили, что звук женского голоса действует на нервы мужчинам. Моё мнение не имело значения. Мои знания по любому предмету тоже не имели значения. Я должна была молчать, быть на виду, но не быть услышанной. Так меня воспитали.

В этом был смысл. Но что не имело смысла, так это почему она всё ещё цеплялась за эти ошибочные учения.

— Ты свободна от подобных ожиданий. Теперь ты троллья жена. Веди себя соответственно.

Он повернулся, чтобы уйти, полагая, что разговор окончен, но тут услышал её горький смешок. Он снова обернулся, удивлённо приподняв бровь.

Майя стояла на поляне, вскинув руки, словно в шоке.

— И ты думаешь, этого достаточно? Ты просто говоришь, что мне больше не нужно быть такой, и целая жизнь дисциплины исчезнет?

— Да. Я дал тебе разрешение отпустить эти воспоминания.

— Это так не работает! — Это было самое громкое, что он от неё слышал.

Глаза Майи расширились, когда она осознала собственную громкость. Но именно этого он и добивался. Именно этот человек, как он думал, мог жить внутри неё. Это была та самая женщина, чьи глаза сверкали от ярости на их свадьбе.

Он сделал к ней шаг, всё внутри него настаивало на том, чтобы он давил дальше.

— По мне, так звучит, будто ты сама цепляешься за эти старые идеалы. Что это ты хочешь быть тихой и кроткой.

— Это не так! Я не такая.

— Кого ты пытаешься обмануть? С самого первого мгновения нашей встречи ты была молчалива. Тихая. Пряталась в тенях, как мышь, вздрагивая от каждого громкого звука. Ты совершенно не похожа на троллью жену.

Он видел, как краска заливает основание её шеи, медленно поднимаясь по горлу, пока мощные эмоции проникали через её тело. И всё же её голос был лишь слегка повышен, когда она ответила:

— Я ни за что не цепляюсь, тролль! Я всю жизнь жила в определённых обстоятельствах, которые обеспечивали мою безопасность. Я установила свои собственные правила, и они привели меня туда, где я сейчас.

— Эти правила связывают тебя. Ты сама создала свои цепи и свою тюрьму. Это глупая человеческая природа, и именно поэтому ты никогда не будешь достойной. — Он подходил всё ближе к ней, достаточно близко, чтобы коснуться, если поднимет руку.

Она сердито посмотрела на него снизу вверх.

— Это не тюрьма, если она оберегает меня!

— Тюрьма — это четыре стены, из которых ты не позволяешь себе выйти. Ты смотришь на мир за их пределами и хочешь жить в нём. Ты сама мне это сказала. Лес пугал тебя? Кажется, тебя пугает всё, огневолосая.

— Не называй меня так.

Он изогнул бровь, делая всё только хуже.

— Я буду называть тебя как захочу. Человеческое отродье. Слабая женщина. Огневолосая. Троллья жена — я буду называть тебя как захочу, потому что ты не сопротивляешься.

— Хватит. — Теперь эта краска достигла её лица. Помидорно-красные щёки сливались с её волосами. Будь она троллем, она бы уже ударила его.

— Этого никогда не будет достаточно. Я буду мучить тебя всю оставшуюся жизнь, потому что в тебе нет ни единой косточки, достойной меня.

И тогда она взорвалась.

Она ударила его в грудь обеими руками и толкнула с удивительной силой. От ярости она даже заставила его сделать целый шаг назад.

— Достойной тебя? Я ничего не знаю об этом мире, в который ты меня притащил. Я вообще не должна здесь быть! Ты меня не слушаешь, ты ничего не делаешь правильно, если верить другим троллям, с которыми я говорила! — кипела она от гнева. — Ты одеваешь меня в лохмотья, и кто-то другой должен был проколоть мне уши и дать украшения от своего мужа! Ничто в тебе не вызывает у меня желания быть достойной твоего внимания. Ты отнял время у нас обоих, и я молю всех богов на небесах, кто может меня услышать, что кровавая ведьма признает нас несовместимыми, ты настоящий зверь!

Рагнар уставился на неё, наблюдая, как её грудь вздымается и опускается от мощи ярости, пульсирующей в её венах. Она свирепо смотрела на него, ярко-красная и разъярённая. Её ноздри раздувались, а глаза были такими зелёными, что, клянусь, он мог видеть в них лес. Её руки сжались в кулаки, возможно, готовые ударить его, если он хоть немного надавит.

Вместо этого он поднял руки и кивнул.

— На мгновение я поверил, что у тебя всё же есть стержень. Побольше этого, огневолосая, и ты отлично справишься.

Она почему-то стала ещё краснее.

— Что, прости?

— Ты показываешь свою истинную силу, когда злишься. В этом и заключается мощь. Когда ты позволяешь этому подпитывать себя, ты можешь видеть больше, чем когда пыталась спрятаться. Я не знал, что ты разочарована тем, как я с тобой обращаюсь.

— А как я могла не быть?! — выпалила Майя, крича это в лес.

И всё же он ухмыльнулся ещё шире.

— Я не думал, что тебе есть дело до того, как я с тобой обращаюсь.

— Это ты в день нашей свадьбы сказал, что никогда не будешь моим мужем. — Она вздёрнула нос и фыркнула. — Я просто ставлю тебя в известность, что ты был прав.

Ему захотелось её поцеловать. Он стёр бы это сопливое выражение с её лица и повалил бы её на ковёр из листьев у её ног. Он бы опустошил её прямо здесь, в лесу, пока она не закричала бы так громко, что другие тролли услышали бы её. И всё только ради того, чтобы стереть это самодовольное выражение с её лица. Но она бы этого не приняла. Не сейчас, когда она так на него зла.

Вместо этого он жестом велел ей следовать за ним.

— Кровавая ведьма определит, права ли ты.

— Я позабочусь о том, чтобы она прислушалась к голосу разума, — огрызнулась Майя, прежде чем зашагать перед ним.

Он шёл позади неё, давая указания только тогда, когда она начинала идти не туда. И какой же это был вид. Он никогда не замечал, какими округлыми были её бёдра под этой рубашкой, и не замечал, как покачивается её зад при каждом шаге. Это было то ещё зрелище. Почти достаточное для того, чтобы она ему понравилась.

Но затем из-за деревьев показалась лачуга кровавой ведьмы. Её сородичи всегда жили в земляных домах. Эта хижина почти вросла в лесную подстилку. Она выглядела как холм, покрытый опавшими ветками, землёй и мхом. Заметить её было почти невозможно, если только не знать, что именно искать.

— Вон там, — сказал он, указывая на дверь, которая едва ли была дверью. — Мы зайдём туда.

Потёртая древесина, наполовину сгнившая, распахнулась сама по себе. Запах плесени и грибов наполнил воздух, когда из комнаты за дверью повалил дым.

Майя сглотнула, её горло дёрнулось, чтобы проглотить страх. Но она не съёжилась, как он ожидал. Вместо этого она лишь решительно кивнула ему.

— Выглядит гостеприимно.

Рагнар усмехнулся и последовал за ней в темноту. Он знал, что остаться с ней наедине — плохая идея. Но теперь, когда он познал её гнев, он обнаружил, что она ему даже нравится.