Глава 5

Ксавьер Моро

Когда я был маленький и влипал во всякие неприятности, отец всегда, как по щелчку пальцев, оказывался рядом. Тогда для меня это всегда было загадкой.

Я не понимал, как у него получалось так быстро находить меня, а он говорил, что когда у меня появятся свои дети, я все почувствую.

И сейчас я чувствовал. ЧУВСТВОВАЛ!

“У меня есть дочь! — удивление перемешивалось с неверием и проникало в мои мысли. —Дрыш, это невероятно!”

Чувствовал, что моя дочь находится где-то рядом, что ей тревожно и она растеряна. Чувствовал так, словно у меня в груди появилось еще одно сердце. Маленькое детское сердечко. И оно испуганно колотится, не понимая, что происходит, но при этом я улавливал ее внутреннюю силу и стойкость.

— Крид, ты чувствуешь ее? — спросил я у волка, когда мы перемахнули через высоченный королевский забор.

— Еще как, — подтвердил волк. — У нашего маленького волчонка острые зубки!

Мы неслись сквозь лес, что окружал дворец почти в круг — идеальное место для того, чтобы спрятаться.

Лес был густым и диким, словно живое существо, дышащее шёпотом ветра. Высокие сосны и древние дубы создавали над головой плотный навес, сквозь который лишь изредка пробивались солнечные лучи, рисуя на земле зыбкие пятна света. В воздухе витал запах влажной земли и хвои, смешанный с тонкими нотками цветущих трав и диких ягод.

Крид несколько раз чихнул, пытаясь избавиться от лишних запахов в носу, чтобы не потерять след.

Вдалеке слышался тихий шелест листвы — возможно, это был зверь, осторожно крадущийся по своим делам.

Мы двигались быстро, но осторожно, стараясь не издавать лишних звуков. Я чувствовал, как тревога дочери смешивается с растерянностью и одиночеством, и это вызывало еще больше злости. Но злость придавала скорости. Крид не отставал, его острые уши ловили каждый шорох, а глаза — мельчайшее движение.

— Вот здесь, — сказал я, останавливаясь у небольшого ручья, — она была совсем близко.

Волк принюхался и тихо зарычал, указывая носом в сторону зарослей ежевики. Я осторожно пробрался сквозь колючие ветви и увидел маленькую тропинку, едва заметную среди листвы.

— Смотри, следы, — прошептал я, — свежие, две пары больших, судя по всему мужских, и одни детские.

— Значит, с ней двое ублюдков, — рыкнул Крид. Он никогда не сдерживался в выражениях.

Мы двинулись дальше, следуя за тонкими отпечатками на влажной земле.

— Здесь следы расходятся, — сказал я, указывая вниз на землю.

— Они оставили ребенка одного в лесу? — уже в полный голос зарычал волк. — Найду, разорву!

— Ты за ними, я — за дочерью! — скомандовал я и мы разошлись в разные стороны.

Время от времени я останавливался, прислушиваясь к ее сердцебиению, которое всё ещё билось рядом, пусть и слабее. Где-то впереди лес становился ещё гуще, темнее, и воздух наполнялся влажной прохладой.

Я пробирался всё глубже в чащу, внимательно вслушиваясь в трепет ее сердца — оно было рядом, но становилось всё слабее. Сердце маленькое, уязвимое, но в нём жила несгибаемая воля к жизни.

Внезапно впереди что-то мелькнуло — легкое движение между деревьями. Я замер, напрягая все чувства. Сердце дочери билось теперь совсем близко, словно зовя меня.

— София? — тихо позвал я, стараясь не спугнуть её.

Из-за кустов вышла маленькая фигурка в испачканном зеленом пальто из-под которого торчало бежевое платьице — девочка, испуганная и взъерошенная, с глазами, полными надежды и подозрения. Она дрожала, но стояла, словно маленький воин.

— Я не знаю тебя! — гордо вскинув голову и прищурив на меня глаза цвета насыщенного изумруда, из последних сил проговорила девочка, а я восхитился ее внутренней силой и стойкостью. В этот же миг меня накрыло волной эмоций, которые я даже не мог назвать, не смотря на свой почти пятилетний опыт личной психотерапии. Три из которых я посвятил изучению эмоций, сопоставлению их с ощущениями и еще давая им названия.

И сейчас эта дикая смесь словно говорила мне не приближаться к девочке, но преодолев это, я бросился к ней, обнял, поднял на руки, чувствуя, как ее тело дрожит от холода.

— Всё хорошо, я здесь, — прошептал я, гладя её по голове. — Ты в безопасности.

Она уткнулась в мою грудь, и я почувствовал, как её маленькое сердечко постепенно успокаивается, бьется ровнее и сильнее.

Вдалеке раздался разочарованный вой, и голос анимуса в моей голове разразился трехэтажными ругательствами — Крид, преследующий похитителей, возвращался ни с чем.

Волк выбежал на небольшую полянку, где я стоял с малышкой на руках и, увидев девочку, резко затормозил, присвистнув:

— Вот это поворот!

— Что такое? — непонимающе спросил я, продолжая внутренне бороться с непонятно откуда взявшимися эмоциями и крепко прижимать дочь к себе.

— Помнишь, ты разорялся, что у тебя жизнь сложная? — спросил Крид, подходя ближе и осматривая девочку, будто никогда не видел маленьких детей.

— Ближе к делу! — пытаясь сохранять спокойствие, процедил сквозь зубы я.

— Ну, ближе так, ближе, — ворчливо отозвался волк, а потом злорадно хихикнув пояснил. — Эта девочка — эмотерра и те, кто мог обучить ее дару вымерли пять веков назад. Вот я тебе не завидую!