На следующий день я выехал из «Святой Обители» и отправился в город. Лечебница находилась примерно в получасе езды от него. Прошла всего неделя, а меня уже душила клаустрофобия. Нужно было выбраться оттуда хоть ненадолго.

Я не представлял, как Катарина выдерживает изолятор. Я бы не смог сидеть взаперти в таком тесном пространстве наедине со своими демонами. Сошёл бы с ума. Хотя я и без того не был уверен, сколько здравого смысла у меня ещё осталось.

Рано утром в этом районе было тихо. Из каменных труб поднимался древесный дым, а витрины магазинов только-только оживали. Голуби разлетались в стороны, когда я шагал по скользкой, покрытой льдом брусчатке. Именно здесь Варгас служил местным священником. Готов поспорить, мать Катарины тоже жила где-то поблизости.

Я направился в небольшое кафе и заказал двойной эспрессо. Прежде чем въехать в город, переоделся в свою обычную одежду. Главное правило безликого убийцы — не привлекать к себе внимания. Прогулки в сутане по тихому пригороду точно дали бы повод для сплетен. Полагаю, священники здесь менялись не так уж часто.

Попивая кофе, я читал газету. Первый настоящий кофе с тех пор, как прибыл в «Святую Обитель». Он был подобен нектару.

Проверил почту. Лечебница находилась в мертвой зоне вайфая, но, к счастью, на телефоне был спутниковый интернет.

Всплыло письмо от Джады.

Доброе утро,

Твой айтишник на связи с новостями.

Во-первых, адрес Елены Дмитровой во вложении.

Во-вторых, Centrium Group — компания интересная, и под этим я имею в виду: пиздец какая подозрительная. Они владеют всего одним активом (лол). Очевидно, что это подставная компания, и мне понадобится время, чтобы отследить, с кем они связаны. Любопытный факт: они зарегистрированы в Болгарии, хотя всегда вели дела в Италии.

Я продолжу копать. А еще, ты знал, что так называемого духовного лидера «Святой Обители» несколько месяцев назад отлучили от Церкви? Скинь имена остальных парней, которые там работают, их я тоже пробью.

До связи, говнюк.

Дж.

О Варгасе я не знал. Этого не было в досье, а у меня было правило: не собирать информацию о целях за рамками того, где они живут и как до них добраться. Были и другие правила. Никаких женщин. Никаких детей. Узнай я чуть больше, и рисковал бы что-то почувствовать, обрывая их жизни. Я находился здесь не для того, чтобы решать, кому жить, а кому умереть, или оценивать, чего стоит человек.

Я был лишь смертоносной пулей, выпущенной из пистолета, курок которого спускали мои клиенты.

Но «Святая Обитель» меняла мои привычки и ломала все мои правила. Хотя нет, на самом деле не Обитель. Это была она. Катарина. Моя маленькая бродяжка. Если бы я ее не встретил, то уже убил бы Варгаса и был в Риме, на следующем задании.

Она стала непредсказуемой переменной в моей упорядоченной жизни, выбивая у меня почву из-под ног.

Я пока не понимал, как к этому относиться.

Можно было просто проигнорировать. Прямо сейчас уехать из города и больше никогда не возвращаться. Когда Катарина выйдет из изолятора, меня и след простынет, и мы больше никогда не увидимся.

Но я этого не сделаю. Знал это так же твердо, как и то, что убью и Павла, и Бенедикта, чтобы забрать всё, что она согласилась мне отдать.

Все ее первые разы.

Мрачное чувство собственничества, наполнявшее вены, когда я на нее смотрел, было для меня в новинку. Я никогда не испытывал ничего подобного и был уверен, что больше не испытаю.

Это касалось только ее. Я не из тех, кто сомневается в своих инстинктах; они всегда служили мне верой и правдой. И сейчас эти инстинкты твердили мне остаться и довести до конца сделку с моей micetta.

Я не позволю, чтобы она досталась кому-то другому.

Открыв в телефоне адрес матери Катарины, присланный Джадой, я направился в ту сторону.

День понемногу прояснялся. Дома в округе были живописно припорошены снегом, а на заднем плане возвышались впечатляющие белые горы. Район находился на окраине города, ближе к горам, чем любой другой. Такая красота, и всё же совсем недалеко по дороге располагалось место, где людей, нуждающихся в помощи, запирали вдали от мира и ставили над ними эксперименты.

Если бы я не разочаровался в этом мире давным-давно, существование такого места, как «Святая Обитель», окончательно добило бы остатки веры. С человечеством было покончено. Мы катились в пропасть. Хорошие люди попадались всё реже. Они ошибались… кроткие не унаследуют землю. Власть имущие и продажные, те, у кого нет души, уже уничтожили этот мир. И разве я сам не один из них? К хорошим людям я точно не относился.

Завернув за угол, я заметил небольшой рынок, который только начинал оживать. На одном из прилавков продавались свежие цветы, завёрнутые в газетную бумагу. За столиком сидела старушка, закутанная в шерстяной шарф почти до самых глаз. На её маленьком прилавке лежало всего несколько букетов. Зимой выбор был небогат.

— Bucaneve? — негромко произнесла она, когда я остановился перед ней. Bucaneve. Подснежники.

Я взял один газетный кулёк и заглянул внутрь. Эти подснежники были прекрасны. Не такие маленькие и истоптанные, как те, что я сунул Катарине перед тем, как её отправили в изолятор.

Она попросила за цветы сущие копейки, но я вложил ей в ладонь в перчатке купюру в сто евро и зашагал прочь.

Адресу полагалось быть прямо по курсу. Я прошел по промерзшей улице и в самом конце наткнулся на высокие ворота.

Какого черта? У Джады было реально черное чувство юмора.

В такой ранний час на кладбище стояла тишина. Я прошел через ворота и оглядел небольшую территорию. Чуть поодаль стояла часовня, в ее окнах уже горел свет. Я медленно пошел вдоль рядов могил.

Я нашел ее в самом конце. Простое надгробие.

Елена Дмитрова. Мать.

Она скончалась пару лет назад. Вот почему она ни разу не навестила дочь... а Катарину шантажом заставляли оставаться в «Святой Обители», чтобы спасти жизнь давно умершей женщины. Интересно, где находится могила моей собственной матери. Я до сих пор не знал. Была ли она у нее вообще? И если да, заходил ли туда кто-нибудь, чтобы оставить цветы?

Я опустился на корточки рядом с надгробием и смахнул иней с его поверхности.

— Здравствуйте, миссис Дмитрова, — тихо произнес я, так, чтобы услышали только призраки. — Я пришел вас навестить.

Прислонил букет подснежников к надгробию.

— Подснежники пробиваются сквозь землю, скоро наступит весна. Снег растает, и птицы снова запоют. Мир проснется, и ваша дочь придет к вам.

Что я делаю?

Я вздохнул, и дыхание вырвалось облачком белого пара. Черт, как же здесь холодно. Всё вокруг холодное. И мертвое.

Я выпрямился и сделал шаг назад, собираясь уходить.

— Она постоянно о вас думает. Просто чтобы вы знали. И она любила вас до самого конца... и даже после.

Ладно. Хватит. Я уже не понимал, говорю ли сейчас о Катарине и ее матери, или о себе и своей. А может, обо всех женщинах, которых этот мир сломал и предал забвению.

Чувствуя внутри беспокойную бурю эмоций, я отвернулся от заброшенной могилы на крошечном кладбище.

Да, в «Святой Обители» я нарушал все свои правила, но мне было плевать.

Эти ублюдки заслуживали расплаты... и я собирался заставить их заплатить.

Наслаждаясь каждой секундой.