Остаток смены тянется мучительно долго и словно в тумане.

Я работаю на автомате, механически выполняя обязанности, а в голове пульсирует только одна мысль: забрать Дашу.

Успеть до того, как этот спектакль начнется.

Ровно в семь вечера я выхожу на парковку. Черный внедорожник Тимура уже ждет.

Я сажусь на пассажирское сиденье, и двери с глухим щелчком отсекают меня от уличного шума.

В салоне пахнет кожей и легким ароматом кофе. Тимур не пытается завести светскую беседу, а сразу заводит мотор и выруливает с территории больницы. За это молчание я готова сказать ему отдельное спасибо.

Пока мы едем, я достаю телефон и быстро набираю сообщение дочери:

«Даша, я подъезжаю. Оденься, возьми наши сумки и жди меня в комнате. Мы уезжаем».

Ответ приходит через секунду:

«Я уже готова, мам. Бабушка на кухне, готовит».

Машина тормозит у подъезда.

— Я быстро, — говорю я, берясь за ручку дверцы. Пальцы слегка подрагивают от волнения. — Только заберу дочь и вещи.

— Сумки тяжелые?

— Я справлюсь. Ждите здесь, Тимур Сергеевич. Пожалуйста.

Он коротко кивает, и я выскакиваю на улицу.

Взлетаю по ступеням на третий этаж, перепрыгивая через одну. Достаю свой ключ и открываю квартиру.

Едва я переступаю порог, в нос бьет смесь запахов: запеченного мяса с чесноком и ванильной выпечки.

В квартире жарко.

Даша выглядывает в коридор, едва за моей спиной захлопывается дверь. На ней уже надета ветровка, в руках она сжимает лямки рюкзака.

Я сразу же направляюсь к ней, но в этот момент из кухни выплывает моя мама.

На ней нарядная бордовая блузка, волосы аккуратно уложены лаком, а на губах — свежая помада. Она вытирает руки о новое полотенце.

— Явилась! Лена, ну что у тебя за вид? Джинсы какие-то, свитер растянутый! Иди быстро умойся, хоть ресницы подкрась! Он с минуты на минуту будет!

Я смотрю на нее, и внутри всё обрывается.

Она действительно накрыла стол и приготовилась встречать дорогого гостя.

— Мы уходим, — ровным тоном говорю я, вытягивая из комнаты одну из сумок. — Даша, бери вторую.

— Куда?! — Антонина Павловна меняется в лице, преграждая нам дорогу. — Лена, ты совсем ополоумела?! Я стол накрыла! Игорь звонил, просил прощения, сказал, что с тортом едет! Мужик первый шаг делает, а ты хвостом крутишь! А ну разувайся!

В этот момент раздается заливистая трель дверного звонка.

Мы все трое замираем. Даша испуганно жмется к стене.

— Вот и он! — торжествующе заявляет мать. Она бесцеремонно отталкивает меня и торопится распахнуть дверь.

На пороге стоит Игорь.

Он выглядит до тошноты идеально. Выбрит, причесан, одет в чистую рубашку. В одной руке держит пластиковую коробку с тортом, в другой — убогий букетик из трех розовых тюльпанов в шуршащей слюде.

Прямо образцово-показательный, раскаивающийся муж из дешевого сериала.

— Антонина Павловна, здравствуйте! — елейным голосом тянет он, переступая порог. — А я вот... к чаю.

— Игорек, проходи, дорогой, проходи! — воркует мать, забирая у него торт.

Игорь переводит взгляд на меня. Его дежурная улыбка слегка меркнет, когда он видит, что я стою в куртке, а у ног объемная сумка.

— Ленусь... — он делает шаг ближе, протягивая веник из тюльпанов. — Ну хватит дуться. Я приехал за вами. Давай домой. Я всё осознал.

Меня накрывает волной омерзения, к горлу подкатывает тошнота. Я смотрю на его чистую рубашку и вспоминаю, как он орал, что я никому не нужна.

— Отойди с дороги, Игорь. Даша, пошли.

Я толкаю сумку ногой в коридор, пытаясь пройти мимо него.

И тут маска идеального мужа дает трещину. Игорь понимает, что спектакль провалился. Его лицо мгновенно каменеет, челюсти сжимаются. Он делает резкий шаг в сторону, перекрывая мне выход на лестничную клетку.

Цветы летят на тумбочку для обуви.

— Я сказал, мы едем домой, — его голос падает на октаву, в нем прорезаются те самые, знакомые до дрожи агрессивные нотки. — Хватит цирк устраивать.

— Игорь, успокойся, — тут же встревает Антонина Павловна, но ее голос звучит неуверенно. Она впервые видит его таким. — Лена просто переволновалась...

— Заткнись, — бросает он теще, даже не повернув головы, и снова впивается в меня бешеным взглядом. — Ты никуда не пойдешь, поняла меня? Сняла куртку и пошла на кухню. Быстро.

Он тянется ко мне, чтобы схватить за плечо.

И в эту секунду на лестничной площадке раздаются шаги.

Кто-то поднимается по ступеням. Игорь на секунду замирает, отвлекаясь на звук.

Из полумрака подъезда в свет дверного проема шагает Тимур.

Он останавливается прямо за спиной Игоря. Высокий, широкоплечий, в черной кожаной куртке.

— У вас какие-то проблемы с багажом, Елена Викторовна? Долго спускаетесь, — абсолютно спокойным, даже будничным тоном спрашивает Тимур, глядя мимо Игоря прямо на меня.

Я вижу, как краска мгновенно отливает от лица моего почти бывшего мужа. Он узнает человека, который пару дней назад заломил ему руку так, что искры из глаз посыпались.

Вся спесь, агрессия и напускное «мужество» Игоря сдуваются за долю секунды, как проколотый воздушный шарик. Он вжимает голову в плечи и делает шаг назад, втискиваясь в стену прихожей.

— Ты что тут забыл? Это квартира моей тещи...

Тимур игнорирует его существование. Он просто шагает вперед, подхватывает обе наши тяжелые сумки и говорит, кивком указывая на дверь:

— Идемте.

Я забираю из комнаты остальные вещи и беру дочь за ледяную руку. Мы проходим мимо Игоря и замершей с открытым ртом матери, которая так и стоит, прижимая к груди коробку с тортом.

— До свидания, мама, — бросаю я, переступая порог. — Развод оформим через суд, Игорь. Раз уж нам придется делить квартиру.

Когда мы выходим на улицу, майский вечерний воздух кажется мне самым сладким из всего, что я когда-либо вдыхала. Ноги немного дрожат от пережитого напряжения, но внутри, в районе солнечного сплетения, распускается горячее, пульсирующее чувство свободы.

Тимур закидывает сумки в багажник. Открывает заднюю дверцу для Даши, а затем распахивает пассажирскую для меня.

— Всё в порядке? — тихо спрашивает он, прежде чем я сяду в машину.

Я смотрю на него и впервые за долгое время искренне улыбаюсь.

— Теперь — да. Поехали отсюда, Тимур.

Он отвечает мне едва заметной, теплой полуулыбкой и захлопывает дверь.