– Ася, тебе обязательно нужно покушать, – свекровь выставляет передо мной прозрачные контейнеры с едой. – У тебя анемия на лицо. Ты сильно похудела, на тебя смотреть страшно.

Пока свекровь суетится, я кутаюсь в простынь и разглядываю Вадика. Он стоит к нам спиной. Смотрит в окно. Нервирует меня сильно.

Когда же он уже уйдет. Мне нужно переговорить с женщиной один на один. Без него.

– Ась, остынет и будет невкусно…

– Да хватит уже, мам, гнусавить. Ну не хочет она есть, что ты к ней доколупалась?! – первым не выдерживает Вадик, обрывает Анну Александровну.

– Вадик, ты как со мной разговариваешь? – холодно отвечает женщина.

– Потому что это сюсюканье уже надоело. Если ты хочешь продолжать в таком же духе. Я ухожу…

– Сядь! – рявкнула женщина так, что стекла задрожали.

Вадик упал на стул, как подкошенный.

У меня же от неожиданности затрепетало все внутри. Всколыхнулись ресницы.

– Боже мой. Из-за тебя Асю напугала. Бестолочь, – выругалась женщина на сына.

– Не нужно, Анна Александровна. Вы оставьте мне. Я все съем, только попозже. Мне правда пока ничего не хочется…

– Да знаю я, кто является причиной твоего плохого аппетита. Я эту поганку на улице встретила, когда сюда поднималась. Ну такая наглая. Такая беспардонная. Да еще и с цигаркой в зубах. Уму непостижимо. Вадик. Я в шоке. Как ты мог вообще. Зачем? У нас же Асенька такая умничка, такая красавица.

Внезапно женщина проводит ухоженными припухшими пальцами руки по моей щеке, тяжело вздыхает.

– А я думаю, что в тебе изменилось!? А, ты волосы покрасила!? Так вот от чего ты кажешься такой бледной и больной! Ася, тебе не идет это цвет волос. Ты на себя не похожа!

В голосе свекрови звучит откровенное разочарование.

Я дергаю подбородком, сбрасывая ее руку. Встаю.

– Вадим, где мои вещи? – решаю действовать напрямую.

Мне уже это порядком надоело. Я не хочу ходить голой и чувствовать себя при этом ущербно.

– Ой, Асечка. Это у меня голова дырявая. Я ж тебе принесла вещи. Только прости, не твои. Твои попортились.

Женщина подает мне пакет. Заглядываю в него. Хм, кто бы сомневался. Внутри нахожу теплую пижаму и тапочки в виде тигрят. Подарок на Новый Год что ли?

– И это все? – в моем голосе звучит недовольство.

Вадик зло зыркает на меня, а мне до его эмоций нет никакого дела. У него есть Алиса, вот на нее теперь так пусть смотрит, а меня больше трогать не нужно. Как только выберусь из больницы, сразу подам документы на развод. Глядишь, в этот раз все получится без происшествий.

– Так я же не знаю, что тебе нужно, ты скажи. Я все принесу, – засуетилась свекровь.

Я же, перехватив на груди простынь, встала с кровати:

– Хорошо. Напишу. Я сейчас быстренько переоденусь.

Кидаю им через плечо, прежде чем зайти в туалет. Дверь закрываю громко, но в тот же миг чуть толкаю ее назад, оставив небольшую узкую полоску для подслушивания.

Сбросив с себя всю лишнюю одежду полезла в пакет за новой пижамой, Пакетом шуршала максимально громко, чтобы свекровь и ее сынок подумали, что я слишком занята.

В пакете помимо пижамы нашла и нижнее белье. Это приятно удивило. Пижама и тапочки – все моего размера.

Когда оделась, тут же припала ухом к двери, прислушалась.

Как я и ожидала, свекровь что-то задумала против меня. Это точно. Потому что ее слова о том, что она Вадика на тонкие полосочки порвет, если он подпишет документы на развод, мне совсем не понравились..

Это были единственные слова, которые я услышала.

Поджав губы, прикусила нижнюю от напряжения.

Я уже решила для себя, что с Вадиком нам придется развестись, как бы он не настаивал сейчас на обратном.

Обратного пути у нас нет.

После нашего с ним разговора мне Вадик стал очень противен. Это все внутри чувствуется, на интуитивном уровне. Вроде нет ни истерик, ни выяснения отношений, ни придирок – я не из таких. . Сначала было тяжело. Да, хотела вернуть. И мне кажется, если бы Вадик пришел с извинениями, оправданиями – я бы простила.

Но чем больше проходило времени, тем сильнее нарастала уверенность в том, что наши дорожки с Вадиком расходятся. Вадик не герой моего романа, и пусть я прожила с ним столько много лет, вложила в нашу семью всю душу…

Я готова с этим расстаться и начать все заново. Готова все бросить и идти вперед, но уже одна. Муж и свекровь придется оставить в прошлом.

– Разрешите позвонить?! – висну на стойке ресепшена, на медсестру не смотрю, глазею по сторонам.

Я до сих пор не могу поверить, что меня никто не контролирует.

Вадик словно с ума сошел. Как будто цепной пес сидел в палате и шагу сделать не давал. И никакие угрозы на него не действовали.

Даже свекровь сложив “лапки” крестиком, была тише воды ниже травы и огорчалась по поводу поведения Вадика. Лицемерка. Я видела в ее глазах лукавство.

Они договорились. Были оба против меня. Это точно.

Я в какой-то момент просто отбросила все рамки приличия. Решила, что не хочу играть по их правилам.

Открыла рот и стала закидывать Вадика претензиями.

Свекровь же откровенно издевалась надо мной.

Делая вид, что на моей стороне, поддакивала, зло щурила глаза, грозила Вадику пальцем, но в итоге, на мое заявление, что кроме развода я не о чем больше и слышать не хочу, вдруг резко встала со стула и, не попрощавшись, удалилась.

Я была просто в шоке от ее выходки.

Женщина без слов….встала… и ушла..

А я как только с Вадиком осталась наедине, всерьез задумалась о своей безопасности. И решив не нарываться… заткнулась и стала полностью его игнорировать. Не обращала на него внимания вплоть до того момента, пока на его телефон не поступил странный звонок.

– Да одолели они меня, – гневно процедил сквозь зубы муж и поднял трубку. – Пошли нахер. Мне не нужен никакой кредит.

Я лежала в этот момент на кровати к Вадику спиной, никак не отреагировала на его грубый ответ, но стоило только прозвучать…

– … полиция?! – встревоженно переспросил муж.

Я же вся обратилась вслух, подобралась.

– Где? – следом молчание…слушает, не дышит даже, видимо произошло что-то серьезное. – Адрес скажите. Я сейчас буду. – Эй! – грубо окликает.

Я понимаю, что это “эй” относится ко мне, но не реагирую никак. Пошел он в баню. Придурок. Что за “эй”!

– Слышишь? – внезапно муж оказывается надо мной, грубо трясет за плечо.

– Не трогай меня, – огрызаюсь.

– Не слышишь, что зову? – рычит Вадик, разворачивая к себе.

Упрямо сжимаю челюсть. Смотрю прямо в глаза.

– Что?

– Я уезжаю. Надеюсь ненадолго. Врач сказал, что тебе лучше оставаться под присмотром, обморок может повториться. Поэтому к тебе приедет мать.

– Не нужны мне няньки. Обойдусь…

– Я бы и сам рад от тебя избавиться, – склоняясь к самому моему лицу шипит муж, – но мама против.

И прежде чем успеваю как-то защититься от него, он жестоко впивается в мои губы, с силой прикусывая незащищенную плоть.

Извиваюсь под ним, упираясь руками в грудь, пытаюсь оттолкнуть.

Но у нас слишком разные весовые категории, поэтому Вадик отцепляется от меня только в тот момент, когда сам прерывает поцелуй.

С ненавистью смотрю на него. Морщусь, с отвращением вытираю губы.

– Урод. Ненавижу, – с обидой кидаю ему и, прокатившись на бок, вскакиваю с кровати, но это был запоздалый жест, губы уже горят от ненавистного поцелуя.

– Быстро же ты ко мне охладела, Ася. Раньше стонала подо мной, а сейчас ненавидишь!?

Кривая ухмылка искажает рот мужа.

– Раньше ты казался мне человеком, Вадим, а сейчас ты стал животным, – дрожащим от возмущения голосом отвечаю ему.

– Да, ладно тебе. Не утрируй. Я просто был к тебе более терпимее. Только и всего, – он это сказал с такой снисходительностью, что внезапно почувствовала себя неполноценной, испорченной какой-то.

– Только и всего, – пробормотала под нос, обида горьким комом застряла в груди. – Ты уже это говорил…

Сжала пальцы в кулаки, а челюсть до хруста только лишь бы не расплакаться.

– Ладно, не обижайся, детка, правда бывает жестокой. Теперь придется смириться с этим и жить дальше. Развода тебе все равно не видать, как бы ты не изворачивалась. Поэтому советую: смирись. А попробуешь дурака валять, мать сделает все, чтобы как только ты родишь ей внука, отобрать его у тебя. Только это так, между нами. Секретик такой…

У меня от его слов заплясали черные точки перед глазами.

Значит все мои догадки верны. Свекровь не просто так мягким одеяльцем вокруг меня стелется, и стоит мне только оступиться, она тут же выдернет его из-под меня…

– Вадик, зачем все это? – прижимая кулак к груди в районе сердце. – Зачем, я вам нужна?

Всхлипываю.

У меня в голове все это не укладывается.

– А ты и не нужна, Ась. Ты разве этого еще не поняла? Моей матери нужен внук. Здоровый, крепкий ребенок, которого ей сможешь родить ты, – пренебрежение во взгляде Вадима хлестко бьет по самолюбию.

Сконфуженно сутулюсь. Вжимаю голову в плечи. Обхватываю себя руками.

Как я столько лет, живя рядом с Вадиком не замечала, откровенного коварства по отношению ко мне с его стороны и со стороны свекрови.

Ведь это невозможно было столько лет так умело все скрывать. Или… возможно?

– Я тебе говорил, что не хочу ребенка. Разве не ты меня не слушала?! Неужто думала, что моя мать приняла тебя к нам в семью без какой-либо подоплеки?! – Вадик делает несколько широких шагов в мою сторону, стремительно приближаясь. Я же стою и с места сойти не могу. Шокированная его откровениями. Муж подходит ко мне близко, жестко хватает двумя пальцами за подбородок, дергает вверх, заставляет поднять глаза на него.

– Ты тупая курица по жизни, Ась. Ничего вокруг себя не замечаешь. И этим грех было не воспользоваться. Поиметь тебя, а потом через время выбросить…

– Семь лет, Вадик. Ты жил со мной семь лет… – с силой разлепляю губы.

– Семь лет я имел тебя, Ась, а не жил. Ты сама виновата в том, что произошло. Мне когда мать поставила условия жениться на тебе, первое что хотел сделать – это свернуть тебе шею. Без обид. Я тебе возненавидел сразу, но она выставила жесткие условия. Пришлось смириться. Я ее единственный сын. Единственный наследник и продолжатель рода. Шалашовки, так она называла девочек, которые вокруг меня крутились, ее не устраивали, она хотела в невестки такую, как ты. Смиренную, дурненькую, немного туповатую и самое главное девственницу. Ты полностью подходил под этот образ.

– Прекрати… Я не хочу тебя слушать, – кусая губы, уперлась ему в грудь руками.

– … мне ничего не оставалось делать. Пришлось пойти на условия мамы. Иначе она просто лишила бы меня всего…

– Чего всего, Вадим? У тебя же ничего не было и так…

– Ты дура, Ась, раз до сих пор не поняла, что я обманывал тебя. Скрывал правду…

– Но зачем, Вадим?! Если у вас есть деньги, то зачем мы с тобой влезли в эту сраную ипотеку, почему твоя мама просто не купила тебе квартиру? Почему?

– Идиотка совсем, да? Или корчишь ее из себя? Потому, что если бы купила, ты превратилась в таких же, как и твоя подружка, Алиса. Тебе, как и ей, нужны были бы от моей матери только деньги….

Он зло оттолкнул меня:

– Надоело, ты и правда тупая или только притворяешься? Ладно, мне нужно уйти. Но я скоро вернусь. И хватит уже кривляться, Ася. На меня вот это все никак не действует, – морщится Вадим. – Если обещаешь, что будешь вести себя примерно. Матери звонить не буду, а если вдруг решишь выкинуть какой-нибудь фокус, то это можно исправить.

Я начала захлебываться собственными слезами вперемешку с удушающими эмоциями.

Я на грани нервного срыва, остро ощущаю, как он нещадно рвет мои нервы, пробираясь к трепещущему сердцу.

– Не … звони…. Не надо! – вскидываясь. – Не звони. Я ничего не буду предпринимать. Только оставь меня. Уходи.

– Ладно, – удовлетворенный моими словами, Вадим пожал плечами, окинул меня безразличным взглядом и покинул палату. .

Тут же, как подстреленная, я повалилась на колени, зажала голову между рук и начала реветь от душевной боли. Из легких вырвался глухой, надрывный крик Вадик ушел, не оборачиваясь, оставив меня наедине со своей растоптанной в хлам гордостью и уничтоженным подчистую самолюбием.

Отвращение к самой себе выжигали меня, оставляя в душе черное пепелище.

Все мысли вылетели из моей головы, ничего не было, только ярая злость, казалось, что на короткий миг я даже потеряла сознание.

А когда пришла в себя, оказалось, что я сижу на полу, а в палате уже сгустились сумерки. Я медленно встала, направилась к двери…

– … разрешите позвонить?! – висну на стойке ресепшена, на медсестру не смотрю, зыркаю по сторонам.

– Что? – переспрашивает женщина в белом халате, делая вид, что не поняла моего вопроса с первого раза.

Но мне не трудно повторить:

– У меня телефон разрядился, можно позвонить?

– Да, конечно, – она кладет трубку на стойку, а сама вновь погружается в заполнение каких-то бумаг.

А мне приходится напрячь память, чтобы вспомнить хоть один номер телефона из списка контактов.

Закрываю глаза и … когда наконец-то цифры складываются в нужный мне номер, забиваю его, нажимаю вызов.

– Алло, – слышу в динамике осторожный голос.

– Мне нужна помощь, я в больнице.

– А как же работа? Что скажешь Марату? Как-то ему совсем не везет в последнее время, – удрученно качает головой Вероника, помогая мне забраться в машину.

В старенькой Калине громко тарахтит печка и нещадно пахнет бензином.

Вероника с силой захлопывает пассажирскую дверь, и обойдя машину, устраивается на водительском сиденье.

– Не знаю, – кутаюсь в теплую куртку, которую мне привезла девушка, натягиваю шапку на уши. – Пока я не решу дело с разводом, придётся уйти. Мне Вадим все равно не даст работать…

– Что совсем все плохо? – напряженным голос спрашивает Вероника, стараясь без происшествий выехать с парковки.

Девушка только недавно сдала на права. Я знала, что она неуверенно чувствует себя на дороге, но кроме как ей, мне некому было позвонить. Из близких подруг у меня хорошие отношения сложились только с девчонками из салона. Алиску я уже не беру в расчет, эта предательница недостойна даже того, чтобы вспоминать о ней.

– Так плохо, что хуже уже не придумаешь, – утвердительно киваю. – Я даже рассказать это не смогу. Так противно все, что сердце кровью обливается от жалости к самой себе. Я такая оказалась наивная и глупая… – запнулась, так как горло перехватил ком горечи.

– Да ладно тебе, Ась. Мы все не без дури в голове. Не суди себя строго. Откуда ты могла знать, что Вадик окажется таким мудаком?!

– Там все намного хуже, Ника, – перебиваю ее.

– Могу предположить, – девушка резко выкручивает руль, и лихо влетает в поворот, сбрасывает газ слишком поздно, и мы чуть не тараним остановившуюся маршрутку. – Твою мать, – шипит девушка, впиваясь немигающим взглядом в зад пазика. – Ну, зачем придумали остановки прямо на повороте. Не пойму?! – возмущается.

А у меня отпадает всякое желание просить девушку о том, чтобы отвезла меня к матери. Придется искать другие пути. И как можно скорее. Пока Вадик не очухался.

– Ась, а ты где ночевать будешь? – задает вопрос подруга только после того, как мы снова оказываемся на дороге.

– Пока не знаю, хотела попросить тебя отвезти меня к матери, но…

Вероника кидает на меня быстрый взгляд полный иронии и тут же возвращает его обратно на дорогу.

– Я тебе в этом деле не помощник, подруга. Нужно найти другой путь. Слушай, а может Марине позвонить. У них с Мишей хорошая машина…

– Ага, а Миша пересекается с Вадимом, и может невзначай проболтаться мужу, где я…

– Подожди, а ты хочешь сбежать? – до Вероники наконец-то доходит.

– Да, – глухо отвечаю ей, – я из больницы ушла под расписку лишь только потому, что у мамы Вадика крыша поехала, – замолкаю, прокручиваю в мыслях события сегодняшнего дня и думаю о том, что Веронике не надо знать всех подробностей. Это лишняя для нее информация, поэтому говорю самое безобидное, что первое приходит на ум, – она решила помешать нашему разводу. Ее даже не останавливает наличие у сына беременной любовницы!

– Это ужасно, – сочувственно вздыхает девушка. – Но так подожди, раз так, то почему ты думаешь, что она не будет тебя искать у матери?! Может тебе нужно уехать совсем в другой город. Ты отличный профессионал, работу везде найдешь…

– Ник, я беременна. Ну, сама подумай, кто захочет брать к себе беременную? Да и не думаю я, что Вадим помнит, где живут мои родители. Мы там были всего лишь раз и то, когда оттуда уезжали, он был в стельку пьяный… Вряд ли дорогу запомнил. А свекровь…

У меня вдруг закралось подозрение и, до этого казавшийся идеальным план вдруг начал трескаться по швам. Почему я решила, что свекровь не подключит свои знакомства и не сможет отыскать меня!? Почему-то это у меня совершенно выскочило из головы.

– … я надеюсь что свекровь не будет сильно настойчива в своем решении найти меня. В конце концов у них теперь есть Алиса. Вот пусть бегают за ней.

В салоне автомобиля повисло молчание. Обратила взгляд вперед перед собой.

На улице начался снег. Крупные хлопья кружили в воздухе, тяжело падали на землю под колеса автомобиля.

– Ась, – обращает на меня взгляд Ника, когда останавливается на перекрестке на красный сигнал светофор. – Может я не права, может мысли тебе мои покажутся странными, но ты послушай, не перебивай. Я девушка с опытом, ты же знаешь. Столько дров по молодости наломала, не пожелаешь никому, – Ника трогается с места, как только загорается зеленый свет. – Я вижу, что ты мне что-то не договариваешь, и поэтому о полной картине твоих отношений с мужем и свекровью судить не берусь, но… Пытаясь убежать от проблемы, ты делаешь только хуже, детка. Поверь “тети Нике” от проблем невозможно убежать, их нужно решить, иначе они найдут тебя в тот момент, когда ты меньше всего будешь их ждать и лупанут так, что мало не покажется. И неспроста это будет, Ася, а потому, что все это время они накапливались, как снежный ком, и в итоге произошло неминуемое разрушение.

Вероника замолчала. Я задумалась над ее словами.

– Возможно в твоих словах и есть какая-то доля правды, – сказала после небольшой паузы, – но это не в моем случае.

Вижу как Ника поджала упрямо губы. Сощурила глаза. Хочет возразить… Но в итоге, так и не решившись, предлагает другой вариант:

– Я попрошу Славу, чтобы он тебя отвез, – ворчит недовольно. – Думаю, он не откажет.

Минутное молчание после ее слов нарушаю я:

– Ника, спасибо! – сдерживаюсь, чтобы не обнять подругу за шею. – Ты не представляешь, насколько это мне сейчас нужно.

– Если бы не представляла, то и не предложила, – тут же отвечает. – Но я все же предлагаю тебе остаться, Ась…

– Ну уж нет, подруга. Быть запертой в клетку я не хочу. И пока единственным вариантом для спасения я вижу только побег.

Ника больше не спорит. Девушка на ближайшем светофоре разворачивается и направляется к себе домой.

– А как же вещи? Ты их не будешь забирать? – прежде чем подняться в квартиру, спрашивает девушка.

На самом деле я боялась возвращаться в квартиру. Так как у меня не было телефона, я не могла точно знать, ищет меня Вадик или нет. Узнали они со свекровью о том, что я самовольно покинула стены больницы?! Или еще не в курсе.

Закусила губу, подняла на подругу глаза:

– Я боюсь, – призналась.

Девушка застыла на мгновение, потом вдруг спохватившись засуетилась:

– Значит не нужно никуда ехать. Я соберу тебе немного одежды, а телефон? Деньги?

Отрицательно качнула головой.

– Вадик все забрал, – совсем поникшим голосом ответила.

– Вот чертов ублюдок, как он мог так поступить с тобой?! – возмутилась так, как будто забыла, что совсем недавно уговаривала меня остаться здесь и разобраться с проблемой в лице “Вадика”.

– Вообще-то он и вещи у меня отобрал, – напоминаю ей.

– Вот гад ползучий, – цедит сквозь зубы. – Ась, у нас у Алешки телефон есть, он правда старенький, но тебе на первое время точно пойдет. Я положу тебе его в пакет. Зарядку туда же суну. А вот с деньгами будет сложнее. У меня есть немного сбережений, но о них Славка не в курсе.

– Ник, я не могу тебя о подобном просить, – отвожу взгляд. – Мне и так с тобой не расплатиться.

– Глупости, – отмахивается девушка. – Я спрошу у Славки для тебя, а ты, если вдруг спросит, скажешь, что завтра переведешь мне на карту. Я ему тогда из своих сбережений и отдам. Про Вадьку ему ни слова. Он у меня, ты знаешь, до чертиков за мужиков топить может, даже если и не правы они. Я про тебя с Вадькой ему не говорила ничего.

– Ник…

– Потом как все разрешиться и поговорим. Хорошо?!

У меня в горле ком встал. Глядя на девушку с благодарностью, кивнула ей.

– Спасибо, – выдавила.

– Я верю в тебя, детка. И обязательно позвони, как доберешься…

Молчаливый Слава за всю дорогу обронил всего несколько слов. За что я была ему очень благодарна. Мне даже врать ему ни о чем не пришлось.

До дома матери мы добрались уже поздней ночью.

Я так давно тут не была, что мы не с первого раза попали на нужную нам улицу. В темноте полностью дезориентированная, я несколько раз ошибалась поворотом, поэтому Славе пришлось покружить немного.

Но то ли мужчина вошел в мое положение, то ли был в хорошем расположении духа, что даже пошутил по этому поводу.

Для приличия посмеялась над его шуткой поддержав ее. Хотя самой было не до смеха.

Когда же в конце концов мы подъехали к нужной калитке, у меня все нутро сжалось в один комок и тошнота подкатила к горлу. Тоска полоснула сердце.

– Ты уверена, что тут есть кто-то живой? – обернулся на меня Слава.

Гулко сглотнула сухость во рту, кивнула.

– Давай доведу тебя до двери, – засобирался мужчина.

– Не нужно, Слав. Я сама. Спасибо тебе большое, что согласился привезти в такую даль, – благодарю от всего сердца.

– Хм, у меня просто не было выбора, Ась, – усмехается весело мужчина, – ты попробуй моей откажи, не простит же.

– Да, наверно, – я слушаю мужчину вполуха, растерянно поглядывая на темные окна дома. – Я, наверно, пойду Слав, – подтянув пакет с вещами к себе, дернула за ручку.

– Я подожду. Вдруг дома нет никого, – отозвался мужчина.

Неуклюже выбравшись из салона, тут же вжала голову в плечи. Обошла машину, хрустя снегом под подошвами ботинок, оглянулась на Славу, следящего за мной с водительского сиденья. Кивнула.

Мужчина поднял руку в ответ. Сжав ручки пакета в кулак, твердым шагом направилась к дому. Где-то вдалеке залаяла собака. Ее лай тут же подхватила другая. По спине прокатился морозец. Стало немного жутковато.

Открыв покосившуюся калитку, по натоптанной тропинке направилась к двери.

Я уже совсем забыла, как это… Жить в подобных условиях зимой в деревне.

Подойдя к порогу, постучала в окно. Замерла в ожидании. По коже прокатилась стая мурашек, тело пробрал мерзкий озноб, когда лай собак усилился.

Да что же вы не открываете?! – буркнула под нос в нетерпении.

И только занесла сжатые в кулак пальцы для повторного стука, как в коридоре загорелась тусклая лампочка, а следом послышалось женское сердитое чертыханье:

– Очумели совсем? На время не смотрите что ли?

Сердце стало меньше биться, когда я услышала голос матери, а потом и вовсе замерло, стоило только матери открыть двери и появится с взлохмаченной копной светлых волос на голове.

– Кто тут? – рявкает… и затихает, когда в столбе желтого света, падающего из дверного проема разглядывает меня. – Ася!?

В ее голосе столько неверия и удивления, словно перед ней стоит не ее родная дочь, а как минимум сошедшая с экранов телевидения какая-нибудь знаменитость.

– Да, мам – это я. Пустишь? – срывающимся от волнения голосом спрашиваю.

– Ася!? Асечка, да проходи ты, дурочка моя, чего застыла на морозе. Проходи! – мать мигом проснувшись, выбегает в одних тапочках на босую ногу на порог, выхватывает у меня из рук пакет, тянет на себя. – Приехала, а я знаешь… Я чувствовала, что ты приедешь! Уже несколько дней сама не своя хожу…А это кто там? Вадька? А чего он не заходит?

Вдруг кивает женщина мне за плечо и я, резко обернувшись, показываю Славе жестом, что все в порядке.

– Нет, мам, это муж моей знакомой. С Вадиком я развожусь.

– Вот те новость, – удивленно распахнула глаза мама .

А с дороги в этот момент слышится рев мотора и визг срывающейся с места машины. В груди появляется тоска. Мне вдруг чудится, что вместе с собой Слава увозит и мою возможность вернуться когда-либо обратно в город.

Шмыгнув носом, проводила машину взглядом и зашла в дом. За спиной тихо скрипнула дверь, громко щелкнул замок, а в сердце появилось стойкое ощущение того, будто меня отрезало от того мира, в котором я так привыкла жить, от людей, которых знала, от привычного образа жизни.

Я всю дорогу пыталась держать свои эмоции под контролем, но сейчас, обведя взглядом небольшую обшарпанную светлую кухоньку, ветхую мебель и старую посуду, лежавшую посередине стола, я не выдержала, сдалась.

Села на стул и, спрятав лицо в ладонях, зарыдала в голос.

Я не могла поверить, что это происходит на самом деле.