Слышу гитару брата, но на этот раз мелодия звучит печально. Он больше не играет нашу любимую песню. Тихо звучит Коди Джинкс, а вокруг всё расплывается в белой дымке.

Я вижу Дэнни в той же одежде, в которой он вышел из пикапа. В руках у него мёртвые тюльпаны, а из груди течёт кровь. Он сидит на моей веранде под холодным дождём, совсем как в день нашей ссоры. Только дома больше нет. Есть лишь веранда, затерянная посреди бесконечной чёрной тьмы.

Открываю рот, чтобы позвать его, но не могу издать ни звука. Пытаюсь пошевелиться, однако не получается. Я прикована.

Дэнни низко опускает голову, разглядывая цветы в ладонях. Кровь непрерывно течет из раны на груди.

Раздается демонический смех. Знакомый... так звучит Мрачный Жнец.

Резко просыпаюсь и вздрагиваю, будто кто-то толкнул в спину.

Всего лишь сон. Но почему снится Дэнни? Подобные кошмары о Поле начались только после его гибели.

Жуткое предчувствие пронзает насквозь, пригвождая к земле.

Неужели это значит, что он мертв?

О, Боже, нет.

Нет.

Нет.

Нет.

Всё тело болит так, будто по мне проехался поезд. Я снова в сознании, но под собой чувствую холодную твёрдую поверхность.

— О-о-ох… — стону я от боли.

Первое, что ощущаю, — жгучую боль в боку. Глаза по-прежнему закрыты, и я слишком обессилена, чтобы их открыть.

Как я здесь оказалась?

Разум затуманен, и вспомнить хоть что-то не выходит. Но когда, пару раз тяжело моргнув, замечаю свои ободранные ладони, возникает чувство, будто меня избили бейсбольной битой.

Воспоминание о том, как Дэнни держал меня в объятиях перед тем, как произнести те самые три слова, сдавливает горло, и я снова начинаю плакать.

Военный бал.

То, что произошло между нами в его пикапе.

Два выстрела.

В Дэнни стреляли.

Нападение в момент нашей полной уязвимости было четко спланировано. Преследователи дождались идеальной возможности и воспользовались ею.

Кейн предупреждал о них, но уверял, что нас не найдут.

Затем в памяти всплывает тряпка, пропитанная едким химическим запахом. Больше я Дэнни не видела. Он ведь должен быть здесь? Должен быть жив?

Раздаются шаги — вокруг меня кружат, как вокруг добычи.

— Проснись и пой, — издевается кто-то, и я уже знаю, кто это. Голос слишком знакомый.

Меня колотит от холода. Одежда промокла насквозь. Наконец мне удаётся полностью открыть глаза, и я утыкаюсь взглядом в потолок. Пальцы едва заметно дёргаются. Хочется потереть глаза, будто это поможет разогнать туман в голове и понять, что происходит на самом деле.

Перед глазами всё расплывается, но постепенно, сквозь тяжёлое дыхание, зрение проясняется.

Оглядываюсь по сторонам и пытаюсь освободить руки. Верёвка, стянувшая запястья, впивается в кожу и почти не даёт крови циркулировать, но все попытки вырваться оказываются бесполезными.

Я в конюшне. Вот только лошадей здесь нет, а в холодной темной ночи меня окружает группа мужчин. Некоторые в белых масках.

И она.

Мисс Салем.

В памяти вспыхивает картина: она стоит у моей двери сразу после того, как выстрелила в Дэнни. И мне хочется вцепиться ей в горло.

Она стреляла в моего Дэнни.

Сердце начинает колотиться ещё быстрее от страха.

Как она могла это сделать? Это, чёрт возьми, не укладывается в голове!

— Я думала, вы не можете ходить, — бросаю я, растирая руки в попытке хоть немного согреться.

Салем меня игнорирует.

— Он мёртв, знаешь ли… твой парень. — Она злобно смеётся, стоя прямо и уверенно, словно никогда не была ранена и не переносила никакой операции.

Меня накрывает чувство предательства. Я ухаживала за этой пациенткой. Какого черта?

Одетая во все черное, она стоит рядом с мужчиной, чья длинная борода достает до самой груди, а сам он смотрит на меня как на мусор.

— Мисс Салем, но как? Зачем? В-вы... — Качаю головой, пока она смотрит на меня с самодовольством человека, который наконец получил желаемое. — Вы врете! Он не мертв. Я не верю. Зачем вы это делаете?

Она медленно подходит, пока я безуспешно пытаюсь освободиться от верёвок. Затем наклоняется ко мне почти вплотную.

Волосы гладко зачёсаны назад и собраны в безупречную причёску. Ни единой выбившейся пряди. В её взгляде сгущается жажда мести.

На губах появляется холодная усмешка, и меня начинает трясти от ярости. На этот раз я буду защищаться. Дэнни многому меня научил. В том числе и тому, как обращаться с оружием.

— Значит, я вру? — Она наотмашь бьёт меня по лицу.

От силы удара голову отбрасывает в сторону, но я всё равно поднимаю взгляд и смотрю ей прямо в глаза.

Женщина достает что-то из кармана. Присаживается на корточки, уперевшись локтями в бедра, и начинает крутить на пальце цепочку.

Глаза расширяются от ужаса, когда я понимаю, что это.

Его армейские жетоны.

Жетоны Дэнни.

С его именем. Те самые, которые он носил не снимая. Но сейчас они покрыты кровью. Меня сейчас вырвет.

Кажется, я сейчас снова потеряю сознание. От одной мысли, что Дэнни мёртв, мне самой не хочется жить.

— Нет… — шепчу дрожащим голосом.

Слёзы текут ещё сильнее. Я судорожно втягиваю воздух, глядя, как жетоны покачиваются у неё в пальцах, а она снова смеётся, наслаждаясь моей болью.

Мой Дэнни… Его больше нет?

— Оказывается, даже Смерть можно убить. — Она выпрямляется и разражается ликующим смехом.

Затем небрежно швыряет жетоны на пол подальше от меня, в противоположный конец помещения. Теперь я вижу только её спину, пока она возвращается к бородатому мужчине.

Жетоны с лязгом падают на доски.

— Почему? Почему вы убили его?! — снова кричу я, качая головой, пока слёзы ручьём текут по щекам.

Я пытаюсь подползти к жетонам Дэнни.

Мне нужно взять их в руки. Сжать в ладонях.

Он не может умереть. Пожалуйста, Господи, только не это.

В следующую секунду кто-то хватает меня за волосы и дёргает назад. Я вскрикиваю и начинаю отбиваться ногами. Мужчина тащит меня обратно в проход между стойлами. Я зажмуриваюсь за мгновение до того, как он отпускает меня.

— Жизнь за жизнь! — выкрикивает Салем, бросаясь ко мне.

Подбежав, она с размаху бьёт меня ногой в живот.

От боли у меня вырывается хриплый стон. Кажется, удар выбивает из лёгких весь воздух.

Я жадно хватаю ртом воздух, задыхаясь после удара.

— Прекратите! О чём вы вообще говорите? — с трудом выдавливаю я. Дэнни мне ничего не рассказывал. Я понятия не имею, о чём, чёрт возьми, речь. Какое это вообще имеет отношение ко мне?

— О той вещи, которая нас объединяет, мисс Альварес! Неужели не помните?!

— Не помню чего?! И какое это имеет отношение ко мне?

Какого чёрта она несёт? Что у нас может быть общего?

И тут до меня доходит. Наши братья. Но всё равно я не понимаю, какое отношение это имеет ко мне.

— Для медсестры ты чертовски туго соображаешь. Он убил моего единственного брата, сука. — Она снова отходит на несколько шагов, а мужчина рядом прожигает меня взглядом своих жутких глаз.

— А теперь мы убили его. Все, кого мистер Смерть успел настроить против себя, будут в восторге, когда узнают, что он сдох. Особенно его бывшая девушка, Нора. Это она рассказала нам о тебе. Мы даже навестили её в тюрьме. Что ты такого сделала, что она тебя так возненавидела? — насмехается она, растягивая губы в злорадной улыбке. Мужчина рядом с ней по-прежнему стоит, скрестив руки на груди.

— Я же говорила… мужчины — мусор.

Чёртова Нора, ну конечно. Кто же ещё.

— Что значит, он убил его? Вы же сказали, что ваш брат погиб в автокатастрофе!

— Я солгала. Его убил твой парень. В ту ночь, когда казнили Дэймона Хоука. Кто-то должен был выполнить эту работу, и отвечал за неё мой брат.

— Вслед за ним сдохнет и вся его команда. Все заплатят. Чего бы нам это ни стоило. — Салем один раз хлопает в ладоши, словно учительница, закончившая урок.

— А теперь у нас есть единственное, что было дорого Смерти. Ты. — Она усмехается и упирает руки в бока. — Не переживай, скоро к нему присоединишься.

— Повесить её, — приказывает мужчина, отворачиваясь.

— Не убивайте меня! Пожалуйста! — умоляю я, пытаясь отползти, но мужчина за моей спиной не даёт мне этого сделать.

Он рывком поднимает меня с пола за волосы. Туфель на мне уже нет, только красное платье.

Я зажмуриваюсь от боли и шиплю сквозь зубы.

— Он убил моего брата! Единственного сына моего отца! И это только начало. Мы не остановимся, пока все эти так называемые Палачи не сдохнут. Мы не станем тебя вешать, если расскажешь нам больше о его команде. Назовёшь их имена. И расскажешь про Химеру.

Химеру?

— Я ничего вам не скажу. Они хорошие люди.

Я никогда ничего им не расскажу. Ни за что не выдам Кейна.

Господи. Кейн найдёт меня. Я знаю это.

Может, и Рукер тоже. Они с Дэнни были очень близки. Скорее всего, теперь именно он будет главным.

— Хотя нет, не вешайте её. — Мужчина начинает расхаживать вокруг меня, задумчиво поглаживая подбородок. Затем уголки его губ ползут вверх, и он расплывается в улыбке.

— Мы будем мучить её, пока она не начнёт кричать. Запишем всё на видео и отправим Палачам. — Он пожимает плечами и наклоняется почти вплотную ко мне.

— Они все виновны в смерти моего сына.

Начинаю рыдать еще сильнее, лихорадочно выискивая взглядом на полу жетоны Дэнни. Я не хочу умирать. Знаю, раньше мне казалось иначе, но я не могу покинуть этот мир вот так.

Я не умру без боя. И не доставлю им удовольствия видеть на камере мой страх или боль. Не покажу страха перед смертью.

Брат бы этого не хотел. Мама учила меня быть сильной и верить в Бога, и я не позволю им меня сломать.