Остаток вечера я держусь рядом с Вайолет. Последнее время Мередит откровенно меня избегала, до такой степени, что за весь вечер здесь даже не удостоила взглядом.

Время от времени я украдкой смотрю на лучшую подругу, пытаясь понять, чувствует ли она, насколько отчаянно мне хочется всё исправить, хотя я даже не понимаю, в чём именно провинилась. Я снова и снова прокручиваю в голове каждый наш разговор и каждую переписку, пытаясь найти момент, где всё пошло не так.

Она буквально не отходит от Кейна, с отчаянной настойчивостью покрывая поцелуями его шею и щёку, а руки то и дело скользят по его телу.

Кейн выглядит одновременно и позабавленным, и отстранённым.

Периодически я ищу взглядом Дэнни. В какой-то момент замечаю, как по мере продолжения вечера к нему одна за другой подходят три женщины. Очарованные, раскрасневшиеся. Их намерения читаются безошибочно по тому, как они на него смотрят. Но каждый раз Дэнни остается безучастным, и в конце концов до них доходит, что ловить нечего, после чего уходят. Последняя кладет руку ему на бицепс, глядя широко раскрытыми глазами с явным интересом. Я невольно задерживаю дыхание и тут же отвожу взгляд, крепче сжимая бокал сангрии. Через несколько секунд женщина уходит, явно разочарованная. Похоже, всё, на что она рассчитывала с Дэнни, пошло совсем не так, как ей хотелось. Он ни разу не посмотрел в ее сторону.

И всё же Кейн и Дэнни весь вечер продолжают наблюдать за мной поверх своих бокалов или через плечо.

Насколько я успела заметить, он ограничился одним бокалом любимого виски и больше за весь вечер не пил. Всё это время Дэнни сидит рядом с Рукером и Ноэль, увлечённо беседуя с ними, и выглядит на удивление спокойным.

И от осознания того, что с ним всё в порядке, мне становится легче.

— О нет, сейчас начнутся пьяные тосты и вручение наград, — шепчет Вайолет, когда зал оживляется. Со всех сторон раздаются возбуждённые возгласы, люди стучат кулаками по столам и свистят, пока адмирал Рейвенмор выкатывает вперёд стол.

На нём стоит огромная чаша. Над ней клубится дымка, зависая ореолом и скрывая содержимое.

Сухой лед.

— Что это? — удивлённо спрашиваю я, нахмурившись.

На губах появляется улыбка, пока я наблюдаю, как зал всё громче шумит в предвкушении.

Вайолет не шутила. После нескольких часов выпивки эти мужчины действительно ведут себя как дети.

— Там намешаны любимые напитки всех участников. Каждого моряка по очереди вызывают вперёд: он произносит речь, а потом выливает туда свой алкоголь.

— Забавно. Наверное, на вкус та еще дрянь. — Игриво морщу нос от отвращения.

После примерно семи подвыпивших «котиков» с их речами к чаше подходит Лопес, отвинчивает крышку бутылки текилы и выливает содержимое внутрь.

— Нет места, где я хотел бы быть больше, чем здесь, рядом со своими братьями по службе.

Он делает большой глоток прямо из бутылки, шумно выдыхает, вытирает губы тыльной стороной ладони и уходит из центра зала, возвращаясь к Кейну и Мередит.

Коротко, просто и по делу.

— Главный старшина Дэнни Райдер! Тащи сюда свою задницу! Бесстрашный, мать его, Жнец!

Зал взрывается криками. Все свистят, хлопают в ладоши, а некоторые ещё и колотят кулаками по столам.

— Мрачный Жнец!

— Мрачный Жнец!

В стороне Дэнни встает из-за столика, который делит с Рукером, и направляется в центр зала. Я опускаю голову к крестику на шее. Кручу его в пальцах, изо всех сил стараясь не сорваться и не сбежать отсюда. Но что бы ни происходило между нами, притяжение к Дэнни всегда берёт верх. Он всегда будет той силой, что неудержимо тянет меня к себе. Я снова смотрю в его сторону, прикусив нижнюю губу и пытаясь спрятаться за чёлкой, чтобы никто не заметил, к кому прикован мой взгляд.

Дэнни откручивает крышку с «Джека Дэниелса». Адмирал протянул ему бутылку, чтобы тот мог влить ее содержимое. Дэнни в нерешительности замирает над чашей, наблюдая, как клубится дым, а затем ухмыляется и качает головой.

— Бесстрашный… — тянет он. — Вот тут вы ошибаетесь, сэр.

Его слова заставляют адмирала удивленно вскинуть брови, а в зале повисает тишина — словно никто не хочет пропустить ни единого слова Дэнни.

— Я не бесстрашный. — На его скулах играют желваки. — Еще в прошлом году я бы с вами не спорил.

Адмирал Рейвенмор по-дружески хлопает его по плечу, и Дэнни отвечает понимающим взглядом.

— Но недавно я понял, что есть кое-что, чего боюсь по-настоящему. — Голубые глаза обводят зал и останавливаются на мне. Тяжёлый взгляд встречается с моим, и дыхание перехватывает. — Я боюсь потерять тех, кого люблю больше всего. — Челюсть напрягается, глаза сужаются, а потом он отворачивается, и мое сердце болезненно сжимается.

Он говорит обо мне?

— Раньше я не понимал, что такое страх, не испытывал его. Мне было плевать, и я этим гордился. — Дэнни сглатывает. — Но один человек показал мне, что на самом деле скрывается за чувством, которого я избегал всю жизнь. — Он снова смотрит на меня и облизывает губы. — Теперь я знаю, что это не слабость, а сила. Бояться потерять тех, кого любишь больше всего на свете, чертовски сильное чувство, потому что именно оно заставляет сражаться ещё яростнее.

— Так точно! — согласно ревет толпа.

— Я не мастер таких речей. И с красивыми словами у меня тоже не особо. — Он поудобнее перехватывает бутылку, наблюдая, как из чаши непрерывно стелется дым сухого льда. — Если честно, сам удивлён, что вообще пришёл сегодня. — Дэнни улыбается. — Так выпьем за Пола Альвареса. Нашего павшего брата. Моего лучшего друга.

При звуке имени брата перед глазами всё расплывается.

— И за страх. За то, чтобы бояться. Потому что страх — это не слабость… — Он снова смотрит на меня, затем отводит взгляд и переводит его на свою команду. — Это, мать его, сила! — гремит Дэнни и выливает виски в чашу.

Все вокруг взрываются одобрительными криками и свистом, а адмирал обнимает Дэнни за плечи.

Почти все военные в зале поднимаются со своих мест, и среди этой толпы я теряю Дэнни из виду.

Последнее время я изо всех сил отталкивала безумие, затмившее всё хорошее. Мне хочется вернуть то время, когда мы были в Ираке. Тогда всё было сложно, но после того, как мы оба перестали сопротивляться своим чувствам, рядом с ним всё вдруг стало казаться простым.

А теперь? Сможет ли всё когда-нибудь стать прежним? Я хочу вернуться назад. Хочу, чтобы всё снова было просто.

— Ари, ты в порядке?

Я замираю и поспешно вытираю слёзы, скатившиеся по щекам. Слёзы, которых даже не заметила. Вайолет накрывает мою руку своей ладонью.

В глазах Зика мелькает любопытство, но он тактично оставляет меня в покое, делая вид, будто ничего не заметил.

Я не позволю своим эмоциям испортить ее последний вечер здесь. К черту.

— Да, я в норме. Всё хорошо. Просто пойду подышу свежим воздухом. Здесь немного душно, я скоро вернусь. — Провожу пальцами под глазами, молясь, чтобы тушь не потекла.

— Ладно, раз ты так говоришь. Скажи, если я могу чем-то помочь.

— Обязательно. — Киваю с фальшивой улыбкой.

Я отказываюсь обременять ее своими проблемами. Хочу, чтобы она отлично провела время.

Сейчас самый подходящий момент уйти. Все уже поднялись из-за столов, столпились вокруг чаши, пьют и галдят, словно на студенческой вечеринке.

Я тяжело вздыхаю, пытаясь взять себя в руки, но после речи Дэнни, воспоминаний об Ираке, образа брата в гробу и мыслей о нашем ребёнке сделать это почти невозможно.

Мне тяжело.

Сейчас мне не нужно ничего сложного. Я не должна хотеть ничего сложного.

Потому что я хочу Дэнни. Хочу быть с ним. Но сначала нужно увидеть, что он тоже хочет быть со мной, без секретов и недомолвок.

Я поднимаюсь и быстро иду вперёд, задевая плечом одного «морского котика» за другим, пока наконец не выбираюсь из толпы. Грудь покрывается испариной, и мне, чёрт возьми, просто нужно глотнуть воздуха.

Замечаю стеклянную дверь, за которой виднеется огороженная веранда. На перилах и столбах уже лежит снег. Я толкаю дверь и почти вылетаю наружу, распахнув её настежь. Каблук цепляется за порог, и я едва не падаю.

В голове шумит. Перед глазами всё начинает плыть.

Проклятье, алкоголь дает о себе знать. Я быстро пьянею, так что неудивительно, что по всему телу разливается тепло и вялость.

Мне нужно домой. Не хочу оставаться здесь, если собираюсь портить всем настроение.

Я одна. Как и хотела. Наверное, стоит просто уехать. Может, получится незаметно вызвать Uber и исчезнуть отсюда. Перебираю пальцами крестик на цепочке и смотрю, как вокруг продолжают падать снежинки. Доски веранды уже укрыты толстым слоем снега. Опираюсь на перила локтем, недоумевая, какого чёрта вышла сюда без пальто.

Потом слышу, как открывается дверь. Наружу вырываются обрывки музыки, пьяный мужской гомон, и я понимаю, что больше не одна. Кто-то ещё, а может, очередная парочка, тоже решила ненадолго сбежать от этого безумия.

— Тебе не холодно?

Я оборачиваюсь на этот знакомый, тёплый голос.

Кейн.

Опираюсь ладонью о перила, пытаясь удержать равновесие.

Я чертовски пьяна. Ничем хорошим это не закончится.

— Кейн, — приветствую его легкой улыбкой, прежде чем отвести взгляд. Сердце падает, когда я понимаю, что это не Дэнни. — Мне просто нужно побыть одной. Хотя бы пару минут, прежде чем я вернусь внутрь.

Отворачиваюсь, снова подставляя ему открытую спину, и смотрю, как при выдохе с моих губ срывается белое облако пара.

— Что-то не так? — Он подходит ближе.

Качаю головой и закрываю глаза, по-прежнему не глядя на него. Единственное, что я чувствую, — это как снег обжигает пальцы.

— Всё нормально. Просто хочу побыть одна.

— Нет, что-то случилось. И я никуда не уйду, пока не скажешь, что происходит. — В его низком голосе звучит неподдельная тревога.

— Всё хорошо! — Я смотрю на стоящего рядом Кейна, обхватывая себя руками. С каждой секундой становится всё холоднее. Сквозь слёзы выдавливаю улыбку.

Тёмные пряди падают ему на лоб, а взгляд ищет мой, но я отворачиваюсь, не желая, чтобы Кейн так легко меня раскусил.

— Ари, я вижу, что ты не в порядке.

— Ладно, твоя взяла. Я не в порядке. — Агрессивно пожимаю плечами, признавая поражение. Я по-прежнему не могу на него посмотреть, потому что устала от того, что люди видят меня такой.

По спине бегут мурашки, когда порыв морозного воздуха бьет в открытую спину.

Черт, как же здесь холодно.

— Кажется, я знаю, что может поднять тебе настроение. По крайней мере, с правильным человеком.

Закатываю глаза и со вздохом поворачиваюсь к нему.

— С правильным человеком? Серьёзно? И что, по-твоему, способно помочь после того грёбаного года, который мне пришлось пережить?

Смотрю на него с недоверием и замечаю, что его руки глубоко засунуты в карманы формы. Дышит он чуть чаще обычного, а тёмно-голубые глаза смотрят на меня с терпеливой мягкостью. Но в ответ Кейн ничего не говорит, хотя я продолжаю ждать.

А потом делает то, чего я никак не ожидала от такого, как он.

— Да пошло оно всё, — Кейн сокращает расстояние между нами и впивается в мои губы жёстким, неожиданным поцелуем, обхватывая лицо ладонями и не оставляя возможности отстраниться. Глаза широко распахиваются, когда я чувствую на его языке вкус водки. Должно быть, он пьян. А потом Кейн прикусывает мою губу, сильнее, чем когда-либо кусал Дэнни, пуская кровь.

Никогда раньше он не позволял себе ничего подобного. Всегда был настоящим джентльменом. Тем мужчиной, который сначала спрашивает согласия.

Я резко отталкиваю его. Не могу поверить, что он это сделал.

— Кейн, нет! Прекрати! Что на тебя нашло? — Спотыкаясь, пячусь назад, увеличивая расстояние между нами. — Ты с Мередит! — кричу я, дотрагиваясь до кровоточащей губы. — Это неправильно!

— Блядь, Ари. Прости. Но я больше не могу скрывать это. — Кейн крепко сжимает перила и смотрит на меня с твёрдой решимостью, перекатываясь с пятки на носок. — Я хочу быть с тобой. Хотел с самого дня нашего знакомства. Я так больше не могу. Знаю, что это неправильно. Но, к черту, меня это не волнует.

— Тебя должно волновать, Кейн! Послушай. Я люблю тебя…

На губах появляется тень надежды.

— Я тоже, чёрт возьми, люблю тебя.

— Но… — Слизываю кровь с губ, ощущая металлический привкус. — Спасибо за прошлую ночь. Ты всегда был рядом, а я по-настоящему тебя не замечала. Но теперь замечаю. Правда. Рядом с тобой тепло. Спокойно. Надёжно. Но мне не нужна надёжность. Мне нужен… — Я качаю головой, не в силах закончить мысль.

Мой ненормальный, невыносимый придурок.

Несмотря на то что рядом с Дэнни я тоже чувствую себя в безопасности, он всегда заставляет меня преодолевать трудности самостоятельно. Не позволяет останавливаться на достигнутом, а стоит мне решить, что предел уже достигнут, подталкивает идти ещё дальше.

— Теперь моя очередь сказать это. И повторять не стану. — Я касаюсь губ кончиками пальцев.

Крепко зажмуриваюсь, а когда снова открываю глаза, взгляд становится мягче.

— Для меня всегда будет только Дэнни, — признаюсь я, и по лицу Кейна сразу видно, как сильно его ранят эти слова.

— Возможно, — цедит он сквозь зубы.

Я открываю рот, собираясь сказать что-то ещё, но сердце ухает вниз, когда за спиной кто-то прочищает горло.